"Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Букреева Евгения - Страница 1103

— Точно так ваше высокоблагородие, даже не сомневайтесь, шпион это, — Никита Моисеевич Рождественский, отличавшийся от покойного адмирала Рожественского наличием буквы Д в фамилии и весьма солидным стажем службы на охране устоев Российской империи склонился над раненым, — ему кость раздробили в двух местах. А он зубы стиснул и только стонет. Наш бы Ванька давно уже в Бога душу мать…

— Так, так, так, — кавторанг уважительно покосился на «эксперта», подошёл к Огородникову и, примерившись, носком щегольского ботинка, ударил подозреваемого по простреленной ноге. Тот глухо простонал.

— Пожалуй, вы правы, как вас, Никита Моисеевич? Ой, как же вы правы. — Свенторжецкий схватил лже-Огородникова за куцую бородёнку и повернул к себе. — Слушай, мразь, в глаза мне смотри. В глаза! Знаешь, кто я? Говори, кто дал задание убить адмирала Небогатова? Говори, тварь!

— Я прекрасно знаю вашу должность, господин капитан второго ранга. У меня не было оружия и приказа убивать вице-адмирала Небогатова.

— Кто ты, сволочь, кто?!

— Я офицер генерального штаба японской армии. Можете меня расстрелять, но больше от меня слова не услышите.

— Непременно расстреляем, дорогой вы мой человек, — несказанно обрадовался начальник контрразведки Тихоокеанского флота, — прям таки обязательно и всенепременно!

— Никишин, перевязать лазутчика. Руки сковать наручниками за спиной. Чтоб самоубиться не вздумал. Да, и морфия вколите, а то ещё от болевого шока кончится! Раньше времени.

Моряк и жандарм отошли в сторону, капитан второго ранга повернулся к подполковнику.

— Виктор Сергеевич, удивлён, что не протестуете, не требуете доставить шпиона к вам в управление…

— Легче у крокодила, или там, у акулы отнять кусок мяса, чем у контрразведки Тихоокеанского флота забрать подозреваемого в шпионаже, — Павлов улыбнулся, — давайте уж без излишней дипломатии, Евгений Владимирович. Тем более мещанин оказался японским офицером, полагаю, не врёт лже Огородников. Значит и мне помогать в распутывании сего дела. Вскрыть вражескую агентурную сеть, реальную, а не надуманную, кто ж от такой работы откажется!

Свенторжецкий выдохнул с облегчением, совместная работа с толковым офицером, как-то ухитрившимся выследить и обезвредить всамделишного японского разведчика, нелегала, куда как лучше бюрократической волокиты и межведомственных склок и препирательств. Ссориться с «голубыми мундирами» капитан второго ранга не собирался, наоборот, подумывал о приглашении на флотскую службу профессионалов тайных войн, кстати и на подполковника Павлова виды были…

Тем более жандармы всё-таки присматривали за популярным командующим Тихоокеанским флотом и наверняка отслеживали деятельность «небогатовской команды», любопытно, что сумели накопать…

— Виктор Сергеевич, представление о награждении вас и ваших подчинённых, за поимку опасного лазутчика адмирал подпишет сегодня же. Надеюсь, не будете возражать, если дело будет представлено как совместное контрразведки флота и вашей гм, группы… И, господин подполковник, подумайте о переводе в кадры флота, так сказать, под флаг андреевский. Полагаю, лучшего начальника контрразведки Тихоокеанского флота чем подполковник Павлов, не найти…

— Неожиданно. А вы, следовательно, планируете вместе с Небогатовым отбыть в Санкт-Петербург, сразу после заключения мира?

— Ах, Виктор Сергеевич, до мира с Японией много что может случиться. Едемте, карета подана!

Усевшись в закрытую карету, офицеры продолжили разговор. Свенторжецкий подтвердил версию жандармского офицера, что Небогатова прочат в состав делегации по заключению мирного договора с Японской империей. Конечно же, возглавит русскую делегацию Витте, ну а адмирал нужен, дабы сверканием эполет и орденов, полученных за победы над японским флотом, додавить гордых и несговорчивых самураев.

— Теперь-то вы понимаете, Виктор Сергеевич, почему я так нецивилизованно обошёлся с вражеским разведчиком? Были у нас сведения, что попытаются азиаты убить Небогатова. И тут ваша стрельба прямо у военной гавани…

— Сомневаюсь, Евгений Владимирович в террористических умыслах шпиона. Такие агенты у японцев на вес золота. Не захвати его сегодня, многие годы, десятилетия жил бы во Владивостоке под личиной Огородникова. В гильдейские купцы вышел, поставщиком флота запросто бы стал. Резидент он, не террорист. Матёрый вражина.

— Да, матёрый, но ведь обнаружил себя, попал под ваше наблюдение. А всё отчего? Да оттого, что мелочь шпионскую, китайско-корейскую загнали в лагеря, тут спасибо англичанам, их драгоценный опыт в войне с бурами переняли. И остался в одиночестве японец, лишился глаз и ушей. Помощники то все под присмотром, вот и сам начал бегать по городу, наследил, оказался в сфере вашего внимания. То-то же, Виктор Сергеевич, сработала «диктатура Небогатова»!

— Полно, Евгений Владимирович, я только приветствую инициативу командующего флотом по обеспечению безопасности крепости Владивосток и прилегающих районов. Но удивляет, как Николай Иванович мог на такое решиться! Пренебрёг осуждением так называемой «прогрессивной общественности», наплевал на протесты дипломатов, не стал дожидаться высочайшего одобрения…

— А мы все такие, «небогатовские», разве не замечали? — Свенторжецкий повернулся к жандарму. — А всё потому, что Небогатов флот со дна морского вытащил. Не поступи он вопреки всем инструкциям и предписаниям, не рискни, то офицерам и матросам суждено было героически и бесполезно погибнуть во чреве броненосцев и крейсеров, пытаясь «овладеть морем в решающем сражении». Покойный Рожественский, свято соблюдая букву и дух высочайшего повеления, гнал эскадру в Цусимский пролив. С транспортами, с тихоходными броненосцами береговой обороны. Со снарядами, которые, как уже здесь, во Владивостоке стало ясно, — ни к чёрту не годны! Небогатов сыграл по-своему. И выиграл! Оттого авторитет Николая Ивановича так непререкаем.

— То-то я смотрю, матросы с прорвавшихся в мае броненосцев поначалу резко отличались от экипажей владивостокских крейсеров. Все какие-то неистовые, как с того света выскочившие. Нас ещё удивляло, как резво они морды бьют в кабаках агитаторам из числа гарнизона крепости и штатских революционеров.

— Ну, «Громобой» да «Россия» с «Богатырём» тоже быстро стали небогатовскими, — кавторанг довольно рассмеялся, — да и громкая, показательная отставка генерал-адмирала ясно дала понять, после войны флот будет реформирован. И Николаю Ивановичу в деле преобразования флотского хозяйства роль отводится немалая. И мы, войну прошедшие офицеры, за своего адмирала чёрту рога обломаем, тем более отдельным вельможам их куриные головёнки. Это я вам откровенно говорю, Виктор Сергеевич. Военно-морские силы государства — самое современное и передовое, что есть у страны. Флот — соединяет в себе наисовременнейшие достижения технической мысли, высокое искусство дипломатии (одна «демонстрация флага» дорогого стоит) и флот же задаёт работу отечественной промышленности, не менее железнодорожного строительства стимулирует превращение аграрной России в современную, развитую державу.

— Экий вы поэт, пропагандист-милитарист, воспевающий пушки на кораблях, российский Киплинг, — подполковник уважительно, но с улыбкой ответил на пламенный спич Свенторжецкого…

Прибыв в штаб флота, офицеры озаботились сохранением шпиона в более-менее приличном состоянии. Из уважения к офицерскому чину (тут поверили раненому на слово) наручники сняли, но вторично вкололи лазутчику изрядную дозу морфия. Жандарм только головой качал, наблюдая за кавторангом, подсадившим в палату-камеру к сомлевшему японцу, под видом фельдшера, прапорщика из вчерашних студентов, немного знающего язык врага. Учёный прапор должен был слушать и записывать возможный бред самурая.

Небогатов к удаче жандармов и контрразведки отнёсся, вопреки ожиданиям, прохладно: махнул рукой, пообещал завизировать наградной лист и заперся с Клапье де Колонгом в кабинете, поставив на входе кондуктора Приходько, напрочь закрывшего «туловом» дверной проём.