"Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Букреева Евгения - Страница 1032

Цусима же оставалась по сути беззащитной, — старьё Катаоки, без поддержки тихоходного, но достаточно забронированного «Чин Иена», ушедшего в Сангарский пролив, мощные и быстроходные «Россия» и «Громобой» догоняли и уничтожали максимум за пару часов. История с утоплением «Хасидате» была для Брусилова, Лилье и Ферзена ярчайшим тому подтверждением. Приятно порадовала командиров и выучка артиллеристов, не сплоховавших в бою, не кидавших снаряды впустую. Даже придирчивый Небогатов по итогам боя похвалил комендоров с «рюриков».

Утро 11 июня четвёрка крейсеров встретила у Квельпарта, закончив бункеровку с угольщика, не дошедшего в порт назначения. Брусилов передумал топить англичанина, с которого осталось «забрать» примерно полторы тысячи тонн кардифа и оставил трофей на попечение «Риона», также служившего для маленькой эскадры и судном снабжения. Всего с начала рейда было утоплено 11 пароходов и рыбацких шхун, плюс захвачен угольщик. Можно было топить мелочь и далее, но моряки склонны верить приметам и с тринадцатым врагом решено было покончить чуть позже.

«Рион» с трофеем неспешно двинулись в сторону Шанхая, оставив «Изумруд», «Громобой» и «Россию» изготовившимися к рывку в Цусиму.

Брусилов считал, что от японских коллег русский вспомогательный крейсер отобьётся, тем более во Владивостоке на «Рион» перешли младшие офицеры и комендоры с «Богатыря», существенно усилившие экипаж. А всех не желающих воевать на море рионовцев, как впрочем и «трутней, неумех и революционеров» с иных кораблей эскадры по указанию Небогатова старшие офицеры с огромным удовольствием после прорыва во Владивосток списывали в формирующийся батальон морской пехоты.

Адмирал рассудил, уж коли придётся флоту продемонстрировать молодецкую удаль героев-десантников на земле японской, то для этого безнадёжного дела лучше всего подходят «отбросы», которых не жалко, а таковых на спешно, «с бору по сосенке» укомплектованных эскадрах хватало. Да, жестоко, цинично, но — война…

С «Риона» в пехоту перевели 28 матросов, больше чем с любого другого корабля (с «Александра», например — ни одного, с «Суворова» — двух, с «Орла» — одиннадцать).

А ответственных и грамотных матросов, поучал Небогатов, надо беречь, воспитывать, и обучать, желательно в боевой обстановке. Неудивительно, что опытные, но «застоявшиеся» подопечные Стеммана с удовольствием отправились в «тренировочный» поход на «Рионе», ведь «Богатырь» ещё пару месяцев должен был провести в ремонте…

Капитан второго ранга Пётр Аркадьевич Троян «богатырскому пополнению» обрадовался неимоверно, его тяготили призванные из запаса разбитные и острые на слово матросы, шипевшие в спину матерные слова. А тут — боевые моряки, «кадровые»!

Дотошный Брусилов перед расставанием указал Трояну район рандеву и примерное время. На «англичанине» принимая в расчёт нечаянную но весьма вероятную встречу с крейсерами-соотечественниками (мало ли) аккуратно закрасили название, подняли российский торговый флаг и добавили три десятка моряков с «Риона», где и так был сверхкомплект экипажа, как раз на такие случаи и рассчитанный. Флаг командующего флотом по-прежнему гордо реял на «Громобое», с офицерами и матросами прошли беседы, где прямо говорилось — при угольных погрузках, при заходах в порты о Небогатове — ни слова, тем более о том, что адмирала нет на флагмане.

«Изумруд» предсказуемо отправился в передовой дозор, «неспешно поспешая» к Цусиме на 14–15 узлах. «Громобой» и «Россия» держали двенадцать, о чём Ферзен знал, но быстроходный «камешек» всегда мог отбежать к «большим братьям». В Корейском проливе было пусто. Очевидно, противник просчитал дальнейшие действия рейдеров и судоходство между Японией и материком прекратилось.

Брусилов не сомневался в оперативности японцев и в талантах штабистов Соединённого флота. Сам бы он, получая по телеграфу известия о движении русских крейсеров, обязательно бы перебросил от Гензана в Цусимский пролив «Асаму» и «Якумо» и пару «собачек», усилив эскадру Катаока. Лев Алексеевич не без оснований полагал, что Того прикажет броненосным крейсерам сойтись с «Россией» и «Громобоем» накоротке, дабы нанести рейдерам максимально возможные повреждения. После чего о крейсерстве можно забыть и плестись на интернирование в Циндао.

Японцы же свои побитые корабли восстановят самое большее — за месяц. Небогатов прав, не бросая флот в генеральное сражение. С такой то хилой ремонтной базой! «Камчатка» у Клапье де Колонга, судя по информации из «Амурской лужи», творила чудеса «воскрешая» старые броненосцы. Но сама плавучая мастерская во Владивосток проскочить не могла, а была бы там ой как к месту… Брусилов даже досадливо выругался представив вышедшие против четырёх броненосцев Того четыре же бородинца, усиленные «Ослябей».

Пока каперанг предавался стратегическим размышлениям от радиста прибежал посыльный. Ферзен извещал: «Преследую японский вспомогательный крейсер, начал перебивать его передачи. Противник уходит на норд, даёт не более 16 узлов».

— Аллярм! — Брусилов повеселел, — ход восемнадцать узлов, догоняем «Мару»! Без четверти одиннадцать, никуда разведчик от нас не денется!

На «России» чётко отрепетовали сигнал с флагмана и мгновенно, ну так показалось Брусилову, увеличили скорость.

Через пару часов погони крейсера подтянулись к месту поединка лёгкого крейсера с пароходом, переделанным под крейсер вспомогательный. Если все характеристики боевых кораблей японского флота были офицерам флота российского прекрасно известны, улучшения и переделки в ходе войны заканчивались максимум добавкой пары-тройки орудий и не могли послужить очень уж неприятным сюрпризом для знающих моряков, то про крейсера вспомогательные знали крайне мало.

Даже об их количестве данные расходились, по одним сведениям в Соединённом флоте насчитывалось около тридцати «вспомогателей», по другим переваливало за полсотни.

Впрочем, все они уступали русским вспомогательным крейсерам и тот же «Рион», доведись ему встретиться с «коллегой», имел заметное преимущество. Хотя японцы могли смело идти на размен, что немногочисленным русским вспомогательным крейсерам было категорически противопоказано. Небогатов даже специальный приказ по флоту издал, когда стояли на Амами, перед самым разделением эскадр. Грозный документ запрещал командирам вспомогательных крейсеров вступать в бой с более слабыми «вспомогателями» противника без крайней необходимости.

Но «Изумруд» то был прекрасным новеньким крейсером, предназначенным для боя и погони. И Ферзен свой шанс отличиться не упустил. Артиллеристы «Изумруда», после адмиральского «втыка» при утоплении конвоируемого «Хасидате» парохода, учли все свои ошибки и горели желанием реабилитироваться. Тем более на крейсере был двойной боекомплект и отпускать «какое-то там Мару» никто в экипаже даже не думал.

Кавторанг дал отмашку комендорам примерно на тридцати пяти — сорока кабельтовых, хотя японец уже с полчаса «бухал» из своих пушек, но недолёты и частота выстрелов ясно показывали, что вооружён оппонент «Изумруда» ой какими древними орудиями.

Ободрённые спокойствием командира и неточной стрельбой противника артиллеристы «камешка» через пять минут добились первого попадания, через полчаса противник с развороченной кормой сбросил ход до пяти узлов, но продолжал вести огонь, равно как и передавать сообщения по радио. Ферзен отмахнулся от предложений подойти ближе и ввести в дело всю артиллерию, кавторанг хотел чистой и бескровной победы, без единого попадания в свой крейсер. На Тихоокеанском флоте офицеры считали образцовым бой «Мономаха» в рекордный срок утопившего два вражеских крейсера и закончившего артиллерийскую дуэль без единой царапины. Недаром старший артиллерист старичка «Мономаха» Нозиков наряду с каперангом Поповым получил орден Святого Георгия…

Одного только и боялся командир «Изумруда», что ему помешают «затоптать» врага или японские крейсера (а кому ещё непрестанно радировал вспомогатель?) или подоспевшие к шапочному разбору «Громобой» и «Россия»…