"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Еслер Андрей - Страница 1744

Из ванной вышла Маша в моем махровом халате. В широком одеянии девушка казалась еще более изящной.

После ужина я прошел в кабинет, усадил Машу за стационарный комп, дал задание:

– Попробуй найти в городе случаи, похожие на катынинский. И еще что-нибудь о зверобогах.

Сам завалился с ноутом на широкий кожаный диван, составлять отчет для церковников. Не успел написать половину, как Маша сказала:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Вот, смотри, подобрала три случая. Все недавние.

Я просмотрел список новостей. Они впечатляли. Крупный чиновник зарезал жену, депутат напал на старушку в супермаркете, женщина покусала танцора в стриптиз-клубе… А вот это что-то знакомое. Конечно, история в «SWB», про которую рассказывал Владик Семенюта.

Даму звали Юлия Викторовна Антонова, и если верить написанному, она была бизнес-леди самого высокого полета.

– С нее и начнем завтра, – решил я.

Скинул информацию отцу Константину, тот обещал к утру координаты мадам Антоновой.

– А вот со зверобогами хуже, – сказала Маша. – Тут в основном сайты по каким-то играм, книжки фэнтези. Никакой конкретики. В общих чертах я поняла, что зверобоги – название всех древних языческих богов, имевших животные ипостаси. Это и египетский пантеон – бегемотица Таурет, Анубис, воплощением которого был шакал, змеебог Апопис, львица Сехмет… там очень много. Еще греческие боги, римские, скандинавские, индийские… Короче, это очень широкая тема…

Бегемотица Таурет плясала с индийским Ганешей, телеса двух гигантов мягко колыхались. Изящная львица Сехмет скалилась на Фенрира, который норовил задрать ногу и пометить Анубиса. К ним подбирался Апопис, явно намереваясь укусить…

Я вздрогнул и проснулся. В двух шагах от дивана стояла Маша, держала обеими руками мой кольт, внимательно разглядывая его. Заметив, что я проснулся, девушка медленно подняла револьвер и прицелилась в меня.

Черт! Значит, все же она подставляла. И кольт… Как можно было так лохануться? Привык доверять, и вот…

– Маша, положи, – мягко, как ребенку, сказал я, прикидывая расстояние между нами. – Ты можешь навредить себе. Положи, девочка, хорошо?

Она медленно покачала головой и отступила на два шага. Дуло кольта смотрело мне прямо в лоб.

– Хорошо-хорошо, – я примирительно поднял руки. – Ты только не волнуйся.

Маша взглянула мне в глаза. Меня удивило выражение ее лица – ситуация явно доставляла ей удовольствие. Дыхание девушки участилось, она медленно облизала верхнюю губу, прикусила нижнюю. Происходящее возбуждало ее.

Маньячка? Садистка? Просто крыша съехала в одночасье?

– Оружие… это так сексуально, – произнесла вдруг Маша.

Ствол револьвера больше не был направлен на меня. Теперь он осторожно, почти не касаясь кожи, заскользил по щеке девушки… задержался возле губ… двинулся вниз по шее… Нетерпеливо переступив, Маша дернула пояс, и халат упал к ее ногам.

Я всегда считал ее красивой, но без одежды она была просто сногсшибательной. Кольт остановился между округлых полных грудей. Соски девушки напряглись, Маша тихо застонала, бессильно уронила руку с револьвером и шагнула ко мне.

Теперь можно было схватить оружие. Но я схватил Машу.

Забытый кольт валялся на полу. Мы были слишком заняты друг другом. Ее губы пахли ягодами, гибкое тело с готовностью отзывалось на каждое мое прикосновение.

Маша сидела на мне, ее бедра двигались плавно и медленно, с полуоткрытых губ срывались слабые стоны. Я прижал ее к себе, перекатился, чуть убыстрил темп, сдерживаясь, чтобы не задвигаться в полную силу. Маша вскрикнула, что-то горячечно зашептала, обхватила ногами поясницу, обняла так, что я почувствовал, как в спину впиваются ее ногти.

«Почему я не переспал с ней раньше? – это была последняя связная мысль, которая меня посетила. – Столько времени потерял…»

Треск кожи дивана, когда по ней катались потные тела, сливался с обиженным скрипом в его нутре, криками Маши и моими стонами сквозь стиснутые зубы.

Маша напряглась, замерла на мгновение, потом содрогнулась всем телом, забилась в моих руках. Глаза ее заблестели, наполнились слезами.

Когда мы, уставшие и довольные, откатились друг от друга, Маша, вытирая слезы, пробормотала:

– Надо было раньше это сделать…

Я кивнул.

То ли Маша так устала за день, то ли действительно была особенной девушкой, но после секса она не стала приставать ко мне с извечным женским «а поговорить?» Устроилась под боком поудобнее, повозилась и тихо засопела.

Я тоже быстро проваливался в сон, но не ко времени проснувшаяся интуиция требовала совсем другого. Осторожно, чтобы не разбудить девушку, я поднялся, отыскал среди арсенала Харитонова бинокль ночного видения и подошел к окну.

Как ни всматривался, Чонга найти не смог. Его любимое дерево стояло пустое. Я быстро оделся, подобрал с пола сиротливый кольт, взял фонарь и вышел во двор. Меня тут же окружили питы, заискивающе махали хвостами, намекая на то, что неплохо бы и прогуляться.

– Фиговый у вас хозяин, ребята. Ну ладно, давайте развлечемся.

Всех собак выводить не стал – тяжело остановить свору, если она увидит упыря. Подозвал Хель – самую спокойную и деликатную из троицы, надел на нее ошейник с поводком, открыл переднюю пассажирскую дверь паджерика:

– След, малышка!

Собака деловито обнюхала сиденье. Учуяв запах нежити, на который была натаскана, коротко рыкнула и потянула меня к воротам. Оказавшись на улице, Хель уверенно побежала в противоположную от ночевки Чонга сторону. Запахнув плотнее плащ, я двинулся следом.

Подвывая от нетерпения, псина рвала поводок и неслась все быстрее. Вскоре мы оказались на дальней окраине поселка, за пустырем. Это был остаток деревушки, которую почти снесли, а на ее месте отгрохали коттеджный поселок. За пустырем осталось еще несколько ветхих лачуг – пока никому из заказчиков не приглянулась земля.

Поганое место – в заброшенных домишках селились пьяницы и бомжи. Здесь же, не скрываясь, маргиналы летом сушили коноплю, терли гашиш, круглый год варили химку, торговали насваем и дешевой синтетической дурью. За пустырем собирались наркоманы со всех окрестных деревень.

Хель пересекла пустырь, потащила меня к домишкам. Здесь было тихо и темно – видимо, обитатели уже приняли каждый свою дозу допинга и отрубились. Один даже валялся в грязи у крыльца, и дождь его ничуть не смущал. Потом я увидел второго и третьего – они лежали друг на друге, крест-накрест.

Хель взвизгнула и потянула в переулок между двумя халупами. В темноте кто-то возился. Собака злобно зарычала и прыгнула. Я удержал ее за поводок, повыше поднял фонарь и увидел Чонга, наполовину преображенного в нетопыря. Он сжимал в лапах молодого парнишку, жадно припал к его окровавленной шее. Парень был то ли без сознания, то ли уже при смерти.

Хель бесновалась, требуя, чтобы ее отпустили.

Я поднял кольт, сделал еще пару шагов вперед. Нет уж, девочка, прости, но я не хочу уступать тебе такое удовольствие.

Увидев меня, Чонг выпустил из лап мальчишку. Тот со смачным звуком упал в грязь, да так и остался лежать.

– Ванюська… – заныл китаец, возвращаясь к человеческому обличью. – Ты все не так понял…

Мой палец медленно давил на спусковой крючок. Чонг, видимо, поняв, что паясничать и договариваться бесполезно, склонил голову.

– Подожди! – раздался сзади дрожащий голос. – Не стреляй!

Чонг с облегчением вздохнул, я сквозь зубы выматерился. За моей спиной стояла перепуганная Маша.

Замок Чахтице, август 1606 года от Рождества Христова

Эржебета проснулась еще до света, долго лежала с закрытыми глазами, надеясь, что сон еще вернется. Нет, не спалось.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Разучилась она за два года вдовства сладко дремать до позднего утра. Зато научилась многому. Графиня горько усмехнулась в темноте. Носить простые платья и строгие прически, не расставаться с черным цветом, отвечать отказом на приглашения друзей. Праздники уже не для нее. Что ей там делать, без Ференца?