"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Еслер Андрей - Страница 1652

– Надеюсь, я сумею угодить мадонне Лукреции и избежать печальной участи, – с мягкой усмешкой произнес граф. – А если не получится угодить, я постараюсь укротить строптивицу.

Пьеро молча взглянул на него, красивое глуповатое лицо его сделалось задумчивым. Паоло мог поклясться: сейчас правитель размышляет, какие богатства может получить в случае смерти советника. Спустя несколько мгновений алчность перевесила приятельские чувства, и Медичи проговорил:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Что ж, я предостерег вас, не буду далее настаивать. Вы сильный человек, граф. Мне угодно, чтобы Лукреция приняла ваше предложение.

Она приняла, и сегодня должна была состояться их свадьба.

Венчание проходило в часовне виллы делла Торре. Светлая, беломраморная, словно стремящаяся ввысь, она была построена год назад по проекту знаменитого мастера Леонардо да Винчи. К празднеству слуги украсили часовню снаружи и изнутри живыми цветами, увили венками огромное распятие на стене и постамент со статуей Богоматери, усыпали пол розовыми лепестками. Солнечные лучи, пронизывая окна из цветной мозаики, окрашивали алтарь во все цвета радуги. Красиво, светло, благостно…

Никому и в голову не могло бы прийти, что часовня стояла на костях невинно убиенных младенцев. Что на фундаменте проведен был дьявольский ритуал, а в стены замурованы заживо юные служанки. Что ночами, перевернув распятие вверх ногами, граф с подданными устраивал здесь черные мессы, а каждый угол часовни окроплен был христианской кровью.

К вилле делла Торре подъезжали гости. Вся знать Флоренции собралась, чтобы присутствовать на свадьбе одного из самых богатых и родовитых людей города. Толпа, благоухающая духами, сверкающая парчой и драгоценностями, ожидала главного гостя. Явился и сам Пьеро Медичи. Его наряд был изукрашен драгоценными каменьями не хуже, чем платья придворных красавиц.

Последним в сопровождении многочисленной свиты приехал миланский герцог Лодовико Моро Сфорца с супругой. Лодовико, в простом, но изящном одеянии из серого шелка, расшитого серебром, вел под руку жену, юную мадонну Беатриче. Рядом с царственно великолепным супругом некрасивая молодая женщина выглядела как невзрачная уточка возле павлина.

Зато как же прекрасна была невеста! Мадонна Лукреция предстала перед гостями во всем сиянии зрелой красоты и всепобеждающей женственности. Плотная фата, закрепленная диадемой, в которой сверкали сто тридцать пять крупных бриллиантов, закрывала лицо. Но даже она не могла скрыть блеска черных глаз, о которых поэтами Флоренции было сложено немало стихов и песен.

Церемонию венчания проводил священник-стрикс, обращенный Паоло во время Четвертого крестового похода. Слова молитвы в его устах оставались лишь словами, не причиняя никакого вреда. Граф почтительно внимал священнику. Когда церемония закончилась, откинул с лица невесты фату и взглянул в прелестное лицо, на котором не отразилось ни малейшего волнения, ни оттенка чувств… Лукреция холодно улыбнулась, подставила тонкие губы.

– Надеюсь, мы будем жить долго и счастливо, дорогая, – едва слышно шепнул Паоло, прикасаясь к ее губам поцелуем, в котором страсти было не больше, чем во взгляде невесты.

– Я сделаю для этого все возможное, – так же тихо ответила Лукреция.

Потом был праздничный ужин в большом зале виллы. Длинный стол, накрытый на триста персон, ломился от яств. Вся посуда была золотою – по известным причинам Паоло не жаловал серебро. Но ни запеченные фазаны, ни заливное из карпа, ни огромный кабан, зажаренный целиком и нафаршированный артишоками, не произвели на гостей такого впечатления, как поданный каждому невиданный столовый прибор – золотые двузубые вилки с черенками из агата. Такой роскоши не видали даже при дворе самого Лодовико Моро – флорентийские и миланские аристократы, привыкшие есть руками, долго крутили вилки и сочли их неудобными, хоть и изящными безделицами. То один, то другой потихоньку откладывал прибор, чтобы не остаться голодным.

На хорах играли музыканты, вокруг стола носились карлики и дурачки. Любимец графа, шут по прозвищу Наглец, с шутихою Розой разыграли целый спектакль, изображая свадьбу Паоло и Лукреции. Осоловевшие от еды и возлияний, гости встречали каждую шутку громким хохотом. В промежутках между представлениями придворные поэты прославляли красоту невесты и мужественность жениха. Мужчины перемигивались с дамами, те отвечали игривыми взглядами.

Лишь одного человека, сидевшего у дальнего края стола, ничуть не смешили выходки шутов, не трогали стихи и музыка. Прелести юных красавиц оставляли его равнодушным. Леонардо да Винчи, придворный инженер и живописец герцога Моро, откровенно скучал на этом празднике. Между тем именно на нем то и дело останавливался изучающий взгляд Паоло.

Ужин подходил к концу. Хозяин пригласил опьяневших, разморенных духотою гостей в сад. Там, прямо на траве, были расстелены ковры, набросаны мягкие подушки, а между розовыми кустами прятались пестрые шелковые шатры для тех, кто желал уединения.

Настало время отдыха. Молодежь играла в прятки и в мяч – юные парочки то и дело исчезали в хитросплетениях зеленого лабиринта. Старшие взялись за шахматы и кости. Тут и там дамы с кавалерами, собравшись в небольшие группки, пересмеивались, рассказывая друг другу куртуазные истории.

На землю опускались мягкие теплые сумерки. Паоло уже сказал себе, что вечер удался, как вдруг откуда-то донесся звук, похожий на далекий гром. Вслед за ним в полумраке занялась рыжая зарница.

– Какая странная гроза, – произнесла Беатриче Сфорца, пытаясь рассмотреть в звездном небе признаки надвигающейся непогоды.

– Это не гроза, – мрачно ответил Медичи, обменявшись с Паоло понимающим взглядом. – Это на площади Синьории Джироламо Савонарола опять устраивает костер тщеславия[75].

– Опять этот монашек? – рассмеялась Беатриче. – У нас в Милане только о нем и говорят. Рассказывают, его проповеди весьма убедительны.

– Быть может, пора уже взяться за безумца, милый брат мой? – спросил Моро. – Твердой рукой навести порядок и показать, кто настоящий хозяин славной Флоренции?

– Граждане Флоренции любят его и считают пророком, – грустно вздохнул Медичи.

«Слаб духом и неумен, – с презрением подумал Паоло. – Недаром получил прозвище Пьеро Глупый».

– Ах, пойдемте же скорее на площадь Синьории! – воскликнула Беатриче. – Мне хочется послушать знаменитую проповедь Пламенного Джироламо!

– Это неразумно, душа моя, – ответил герцог Моро. – Не нужно дразнить своим присутствием разгоряченную чернь.

– Нет-нет, – прощебетала белокурая мадонна Изабелла. – На проповеди Савонаролы ходят и аристократы.

– Там так… чудесно! – подхватила донзелла Джемма, томно закатывая глаза. – Его слова – как очистительное пламя! После них душа становится светла и легка. Словно бы рождаешься заново, сбрасывая бремя грехов и суеты…

– Я хочу услышать проповедь! – Мадонна Беатриче решительно поднялась с ковра.

Единственным человеком, перед которым трепетал грозный герцог Моро, была его хрупкая, некрасивая жена. Лодовико испытывал к ней какое-то болезненное обожание и ни в чем не мог отказать. Тем более что к голосу мадонны Беатриче присоединился хор первых красавиц флорентийского двора, умолявших Сфорца:

– Ваша светлость, просим, просим, ваша светлость!..

Паоло бросил мимолетный взгляд на свою новоиспеченную супругу. Мадонна Лукреция не выказывала горячего желания слушать проповедь.

Сдавшись на милость прелестниц, правители вынуждены были согласиться.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– В конце концов, это может быть забавно, – пробормотал Моро.

– Прикажи охране следовать за нами, – вполголоса приказал Руджеро граф.

– Мой господин, но это очень опасно, – прошептал чернокнижник. – Иезуит в сопровождении монахов, в окружении толпы фанатиков… Им даже не нужно будет нападать. Они уничтожат нас одними только молитвами!

– Оставить таких высокопоставленных гостей не менее опасно, чем оказаться среди молящихся, – ответил Паоло. – Мы постараемся держаться в стороне. Ступай, Руджеро.