"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Еслер Андрей - Страница 1495

- Куда это вы собрались, Максим? - вмешалась Роза Яковлевна. - Никуда я вас не отпущу, пока не пообедаете! Я приготовила замечательные отбивные.

Пожилая дама так уговаривала, настаивала и обижалась, что Максу пришлось согласиться, тем более что после всех межпространственных прогулок живот подводило от голода.

- А где же ваш милый песик, Максим? - поинтересовалась экономка. - Он здоров?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Максу не хотелось расстраивать славную женщину рассказом о том, что Роки погиб в Лиллигейте, защищая маму, которую похитила Черная королева. Тем более, что пес, как и было предсказано, родился снова, теперь его звали Лаки, и в данный момент годовалый щенок-подросток находился дома, в Максовой квартире, где он благополучно рос, взрослел, и безудержно шкодил. Стараниями Роки-Лаки в доме исчезли все пуховые подушки, из которых он регулярно добывал "снег", уже два раза приходилось обновлять многочисленные кухонные полотенца, которые он виртуозно воровал и изгрызал в клочья, и приказали долго жить мягкие игрушки, столь любимые мамой и раньше мирно украшавшие кресла, диван и кровати. Преступный пес, прекрасно зная, что его, спасителя хозяйки, никто и никогда не накажет, самозабвенно пожирал любые приглянувшиеся ему вещи.

- Роки дома, - сдержано произнес Макс, с сожалением подумав, что в этот раз ему придется обойтись без сопровождения: Лаки еще слишком мал, чтобы подвергать его такой опасности.

Наевшись вкуснейших, тающих во рту отбивных, выпив чашечку крепкого, сваренного в раскаленном песке кофе, Макс решительно поднялся.

- Спасибо, Роза Яковлевна! Вы просто непревзойденный кулинар.

Пожилая дама, растаяв от комплимента, растроганно улыбнулась, а Макс, поцеловав ее в морщинистую щечку, продолжил:

- Мне пора, извините за краткий визит. Илья, встретимся в Старограде.

Не желая пугать экономку своим внезапным исчезновением, он вышел за дверь и остановился в поисках подходящего укромного места, из которого можно будет спокойно, без суеты, перешагнуть в другую грань. Дом был окружен яблоневым садом, и Макс зашагал по присыпанной песком дорожке, виляющей между деревьями. Погуляв так несколько минут, он обнаружил под раскидистой яблоней деревянную скамью, и присел, пытаясь представить себе Эдика. Макс надеялся, что, как и в случае с Ильей, это приведет его к наследнику рода. Только вот парнишка совсем маленький - не больше двенадцати лет. Придется разговаривать с его матерью, а та, скорее всего, и слышать не захочет о его отце, и правильно: поступил он с ней по-свински. А уж когда узнает, что Эдик погиб во Второй грани, тогда и разговор сам собой прекратится. Какая мать отпустит двенадцатилетнего ребенка в неизвестный мир, кишащий различными опасностями? Ох, не лежала у Макса душа к этому мероприятию! Недаром он оставил его напоследок. Решив, что уговаривать женщину он не будет, просто поставит ее в известность о случившемся, Макс прикрыл глаза и представил себе лицо Эдика: бархатные карие глаза, непокорная кудрявая прядь, падающая на чистый лоб, тонкий нос, рот с чувственными, изящно изогнутыми губами… Когда портрет надежно обосновался в его сознании, Макс встал со скамьи и сделал шаг, проваливаясь в темное никуда…

Глава 5

…Старый, полуразвалившийся дом, покосившиеся стены которого вот-вот рухнут. Из распахнутых по случаю теплой погоды грязных окон, на которых мотаются невыразительные тряпки, когда-то бывшие тюлем, вырывается вдохновенный мат и шум пьяной ссоры. Маленький дворик захламлен мусором, легкий ветер перекатывает по земле пустые пластиковые бутылки и с шуршанием носит пакеты из-под дешевых чипсов. Из-за шаткого гнилого забора деликатно, будто понимая, что находится в совершенно неприличном месте, погавкивает крупный, но очень худой черный пес. Просто не верилось, что эти трущобы находятся в Сочи, не так Макс представлял себе это место.

- Не гавкай, я не никого трону, - сказал он собаке, входя в висящую на одной петле калитку.

- Да чего уж там, толку-то лаять. Все равно не услышат… - тоскливо протянул пес и, усевшись, принялся яростно чесать за ухом.

Хозяева на появление Макса во дворе никак не отреагировали, на полуразрушенном крыльце никто не появился. Он присел возле пса и погладил костлявую спину:

- Ты чего худой-то такой?

- Так не кормят! - уныло отвечал тот. - Как напьются, так и забудут про меня. А напиваются каждый день, почитай. Эх, жизнь собачья! Кабы с цепи кто спустил!

- А что ты тогда сделаешь? - поинтересовался Макс.

- Я бы в порт ушел. Меня сосед хотел забрать туда, проходную охранять. Там собакам кормежка полагается, они в порту знаешь какие жирные! А эти меня не отдали. Ни себе, ни людям, ни собакам опять же.

Пес тяжело вздохнул.

- А ты чего сюда? Вроде, на них не похож. Заблудился, что ли?

- Я мальчика ищу. Ему двенадцать лет. Живет здесь такой?

- О-хо-хо, - пробормотал пес, - Живет. Только разве это жизнь? Мать с ним не лучше, чем со мной, обращается. Наведет пьяни полный дом, а Ромке деваться некуда. Бьют его, обижают. Поменьше был - ко мне в будку прятался. Залезет, прижмется, да так и уснет под боком. А утром, когда мать спит с похмелья, в дом идет. Поест, что найдет, и на улицу.

- А сейчас? - спросил Макс, потрясенный услышанным.

- А сейчас подрос, научился пьяни отпор давать. Бедовый он, Ромка, дикий. Его уже и мать боится. Ты его здесь подожди, он к вечеру появится. Он меня и подкармливает. А те не кормят, нет.

Макс посмотрел в печальные собачьи глаза и принял решение.

- Тебя как зовут?

- Бобик, как же еще? Дворовые мы…

- Беги в порт, Бобик.

Макс отыскал на ошейнике, охватывающем тощую шею, пряжку, и, немного повозившись, расстегнул ее.

- Вот уж спасибо так спасибо!

Пес встряхнулся, благодарно повилял свалявшимся хвостом и ринулся за калитку. Макс же, отыскав во дворе деревянный ящик, присел около забора и приготовился к длительному ожиданию. В последнее время он столько перемещался из грани в грань, а также по городам своего мира, что совсем потерял чувство времени. Вот и сейчас не мог сообразить, хотя бы примерно, который час. Судя по удлинившимся теням и по усиливающимся выкрикам из окна избушки, наступал вечер. Некоторое время ничего не происходило. Обитатели дома не обращали на Макса никакого внимания. Только один раз на крыльцо вышел неопределенного возраста мужик в пузырящихся на коленях тренировочных штанах и мятом пиджаке явно с чужого плеча, посмотрел на гостя мутными, налитыми кровью глазами и невнятно спросил:

- Самогонку будешь?

- Нет, спасибо, - вежливо ответил Макс.

Мужик икнул, еще с минуту бессмысленно таращился на него, затем перекрестился и резюмировал:

- Примерещится же такое… - и скрылся в доме.

Больше Макса никто не тревожил, и он не сводил глаз с улицы за забором, боясь пропустить появление Ромки. Наконец, покосившаяся калитка заскрипела, пропуская во двор черноволосого мальчишку, в котором Макс тут же узнал сына Эдика. Парень был точной копией отца: то же порочно-прекрасное лицо падшего ангела, те же смоляные кудри, изящная завершенность движений, горделивая осанка. Удивительно было наблюдать какую-то благородную уверенность в каждом жесте ребенка, которого никто и никогда не воспитывал. И в то же время в мальчике чувствовался зверь, дикарь, настороженный и агрессивный, каждую секунду своей жизни ожидающий подвоха. Больше всего Ромка напоминал молодого волка - красивого, сильного и смертельно опасного. "Жаль, что он не видел своего сына", - вдруг подумал Макс об Эдике, - "Это же его точная копия!" Только в Эдике чувствовалась томная изнеженность, привычка к комфорту, спокойная уверенность человека, которого в детстве любили и баловали, а сын его привык полагаться только на себя, не верил никому, кроме, пожалуй, дворового пса, в будке которого он прятался, пока не вырос.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Заметив Макса, поднявшегося со своего ящика, Ромка медленно подошел поближе и остановился в паре шагов.