"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Еслер Андрей - Страница 1307

– Он весьма воспитанный джентльмен, – заметил Сенкевич, поглядывая на хронометр. – Вот увидите, будет пунктуален. Еще он помешан на френологии, как и многие сейчас.

Часы в столовой пробили шесть, и дверь открылась.

– Доктор Друитт, – доложил слуга.

Следом в кабинет вкатился толстенький румяный человек средних лет. С приятностью улыбнулся:

– Доктор Уотсон! Как давно мы не виделись! Рад встрече.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Позвольте представить вам моего друга, мистера Шерлока Холмса.

– Наслышан! Счастлив знакомству!

Доктор Друитт потряс им руки и уселся за стол.

– Закажем обед прямо сюда? – предложил Сенкевич. – Признаться, наша кухарка готовит из рук вон. Следует воспользоваться возможностью и поесть как следует.

Принесли закуски, к которым Сенкевич заказал легкого вина. Переглянулся с Платоновым. Тот, правильно истолковав намек, перегнулся через стол и произнес:

– Доктор Друитт, я всегда живо интересовался вопросами френологии. Вы считаетесь одним из ведущих специалистов Лондона. Скажите, в чем вы полагаете особые отличия кельтского строения черепа?

– О, какой интересный вопрос вы подняли! – Глаза толстяка засверкали. – Я написал статью по этому поводу. Знаете ли вы, что…

Доктор Друитт выдал целую лекцию о теменной части кельтского черепа. Все это время капитан внимательно смотрел ему в глаза, кивал, нащупывал описываемые зоны на собственной голове, переспрашивал – в общем, делал все, чтобы отвлечь френолога. В это время Сенкевич благополучно опрокинул склянку в его бокал с вином.

Наговорившись, доктор Друитт схватил бокал, не глядя опустошил его:

– За френологию! Вы очень интересный собеседник, мистер Холмс!

Спустя полчаса толстяк раскраснелся еще сильнее, принялся рассказывать несколько более пикантную, чем положено в приличном обществе, историю. Сенкевич умело перевел разговор на нужную тему:

– Ходят слухи, что и принц Альберт Виктор, ваш пациент, не чужд милых шалостей.

– Это преуменьшение, – расхохотался доктор Друитт. – Могу с уверенностью сказать: его высочество обошел все притоны и злачные места столицы!

– Не может быть, – подыграл Платонов. – Вряд ли особа королевской крови отправится, к примеру, в Уайтчепел.

– Именно там чаще всего и пробавляется Альберт Виктор, – махнул пухлой ручкой доктор. – Он неразборчив и всеяден, что, увы, сказывается на моей работе.

Сенкевич посмотрел вопросительно.

– У него сифилис, джентльмены, – уныло проговорил толстяк. – Приобрел, разумеется, в одном из публичных домов. Причем болезнь прогрессирует стремительно. Это сказывается и на состоянии всего организма, и главное – на душевном здоровье принца. – Он понизил голос: – Его высочество стал раздражителен и предельно злобен. Иногда на него находят сильнейшие приступы гнева. Тогда мне кажется, он готов убить…

– И как же вы справляетесь, доктор? – сочувственно спросил Дан.

– Увы, джентльмены, медицина не знает надежного средства для лечения этого недуга. Некоторым больным везет, и они исцеляются. Но, боюсь, у его высочества не тот случай… Однако вот уже два дня у принца Альберта период просветления. Он на удивление спокоен и добродушен. Наконец я смог хотя бы выспаться.

– А что, ему бывает особенно плохо по ночам?

– Как и всем безумцам, – покивал толстяк. – Ночь – время сумасшедших. Принц обычно дремлет днем, а после полуночи на него находит жажда деятельности. Несколько раз он даже уходил из своей резиденции, умудрившись проскользнуть мимо охраны и слуг. Никто не знает, где он бродит. Впрочем, не такой уж и секрет. Скорее всего, навещает любимые злачные места. Хотя болезнь нанесла удар и по его мужским способностям. Это тоже вызывает у него бешенство и приступы ненависти.

– Ненависти к кому? – напрягся Платонов.

– К виновницам его состояния, разумеется. Он питает к публичным женщинам двойственные чувства: с одной стороны, не может обойтись без их услуг, с другой – болезненно ненавидит.

Сенкевич покосился на Платонова, словно говоря: «Ну что, убедился?» Капитан едва заметно пожал плечами, мол, это еще ничего не доказывает. Но, судя по всему, задумался.

Решив, что вызнал все возможное, Сенкевич попытался перевести разговор на более безопасные темы:

– Тяжело вам приходится, доктор. Пожалуй, мне, с моими обычными, скучными бухгалтерами, клерками и домовладельцами, повезло гораздо больше. У них никогда не бывает ничего интереснее катара.

– В последнее время все же стало немного проще, – улыбнулся толстяк. – Это новое увлечение принца поддерживает его разум в состоянии стабильности.

– О чем идет речь?

Доктор Друитт рассмеялся:

– Его высочество увлекся хирургией. А я когда-то был неплох в этой области, вы помните, Уотсон. Принц Альберт берет у меня уроки.

Глава 5

Второй отчет доктора Уотсона

4 апреля 1888 года

Дорогой Холмс!

Отправившись сюда, я предполагал, что буду наблюдать реалии и нравы местных жителей, и опасался лишь того, что мои отчеты окажутся скучны для вас. Но, увы, в Баскервиль-холле я стал участником множества странных, пугающих и трагичных событий.

Однако по порядку. Первая ночь в доме прошла спокойно. Я хорошо отдохнул и проснулся, когда яркий солнечный свет уже лился в окна и золотил плющ, покрывавший мрачные стены. Почти по-летнему теплое, приветливое утро придало Баскервиль-холлу уюта, и настроение у нас с сэром Генри было соответствующее.

Молодой хозяин поместья, позавтракав, уселся в кабинете разбирать деловые бумаги: это не терпело отлагательств. Я же пошел прогуляться по окрестностям. Прошелся вдоль болот, осмотрел маленькую деревушку, где жил доктор Мортимер, но с ним самим не встретился.

Возвращаясь, думал о том, насколько все же здесь мрачные, унылые места – темные леса, казалось, такие древние, словно помнят первых кельтов, бесконечные холмы, возвышавшиеся меж ними гранитные скалы и болота. Болота пустынные, бескрайние и смертельно опасные. Даже весна не делала Девонширскую природу более приветливой. Неудивительно, что именно здесь рождаются такие ужасные легенды, как история собаки Баскервилей.

Признаться, мне было неуютно еще и от мысли, что где-то в этих болотах скрывается зло понятное и привычное, но от этого не менее опасное. Я, конечно, имею в виду каторжника Селдена, дело которого вы, Холмс, раскрыли с таким блеском. Разумеется, сейчас он находится в положении загнанного животного, по чьему следу идут охотники. Но зверь, которому нечего терять, становится еще злее. Шагая по дороге, над которой склонялись покрытые дымкой нежной первой листвы кроны старых дубов, я мысленно хвалил себя за то, что прихватил заряженный револьвер.

Нервы мои были в таком напряжении, что я вздрогнул, когда за спиной раздался оклик. Обернулся и увидел спешившего ко мне худощавого, светловолосого человека. В одной руке он держал сачок для ловли бабочек, в другой – короб для добычи.

– Добрый день, – улыбаясь, проговорил, подходя, человек и зашагал рядом в сторону Баскервиль-холла. – Представлюсь без лишних церемоний, в наших краях это не принято. Я Степлтон, натуралист. Живу здесь, неподалеку. А вы, вероятно…

– Доктор Уотсон. Гость в Баскервиль-холле.

– Верный спутник того самого легендарного Шерлока Холмса? Даже здесь, в этих забытых богом местах, все наслышаны о ваших с ним расследованиях. И что же вы ищете здесь, если не секрет? Предков семьи Баскервилей, волшебных фейри? Или, может быть, хотите раскрыть загадку проклятия их рода, встретиться с фамильным чудищем?

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Натуралист был весьма разговорчив и даже немного суетлив. С самого начала он произвел на меня неприятное впечатление. Было в тонких, бесцветных чертах его лица что-то, наводящее на мысль о жестокости и злобе. Возможно, такое впечатление создавалось из-за тонких губ и тяжелого подбородка, а может быть, виной была манера Степлтона щурить светлые глаза и заглядывать в лицо собеседника, будто пытаясь уличить его во лжи. Тем не менее я вежливо ответил: