"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Еслер Андрей - Страница 1250

– Даже знать не хочу, – заупрямилась Настя. – Подумаешь, сокровище: лисьи кишки. Рада, что выручила твоего ребенка. А теперь уходите.

– Хорошо. Но долг остается за мной. Возьми это, – кицунэ что-то положила на столик. – Если тебе понадобится помощь, просто пусти это по ветру, и я приду. Мы многое умеем, Кумико-сан.

Она подошла к постели, бережно подняла малыша, вышла за дверь. Настя выглянула следом, но никого не увидела. Кицунэ будто растворились в воздухе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она подошла к столику. Там лежал маленький клочок лисьей шерсти – несколько рыжих, с белыми кончиками, волосков.

Глава 8

Сенкевич

Сенкевич бродил вдоль длинной полки, разглядывая пожелтевшие от времени свитки и множество переплетенных в шелк и кожу книг. Он жил при храме вот уже неделю. Каждое утро Одзе приводил гостя сюда, давал пространные пояснения, отвечал на все вопросы, потом оставлял наедине с кладезем мудрости.

Он достал с полки очередной свиток, развернул, прочел заглавие: «Искусство войны». Пожал плечами. Зачем здесь, в мирном месте, хранится такой труд? Война не для монахов, она – для самураев.

Сознание Тосицунэ услужливо подкинуло чужие воспоминания.

…Пришел апрель – месяц, в котором родилась любимая дочь Харуми. После ледяных зимних ветров земля отогревалась, возрождалась под лучами ласкового солнца. Цвела сакура, распускались белоснежные лепестки сливы, в тенистых уголках виднелись среди травы скромные фиалки, нарциссы в полях кивали нежными венчиками.

Но воинам Токугава было не до красот природы, не до любования сакурой. Сто пятьдесят тысяч самураев выступили из Киото, чтобы нанести последний сокрушительный удар по резиденции Тоетоми.

На этот раз не было ни долгой осады, ни изнурительных штурмов – сегуну понадобилось всего три дня, чтобы разделаться с врагом. Войска Токугава приблизились к замку с трех сторон, рассчитывая на короткий победоносный бросок.

Полуразрушенные стены Осака не могли выстоять долго. Готовые сражаться до конца, защитники города вышли навстречу врагам на поле Тэннодзи, к югу от замка.

Битва была сколь короткой, столь и кровавой. Тосицунэ помнил ее как свой величайший триумф воина. Один из друзей и верных вассалов Тоетоми, стоявший в резерве, вдруг послал свои отряды в атаку. Он предпринял отчаянную попытку напасть на Хидэтаду, сына Токугава, которому сегун поручил командование баталией.

Безумная затея могла увенчаться успехом: войско врагов прорвалось сквозь первый заслон. Но Тосицунэ, самураи которого стояли на правом фланге, преградил дорогу. Войска смешались, солдаты пошли врукопашную.

Маэда сражался плечом к плечу со своими людьми, ощущая жестокую радость от битвы. Катана его стремительно взлетала над головами врагов, и каждый взмах стоил кому-нибудь жизни. Вдруг, в разгар сражения, он увидел, что холм Тосуяма неподалеку словно обагрился кровью: это шли по нему самураи в красных доспехах – воины Санада Юкимура, великого стратега, друга Тоетоми.

– Вперед! За сегуна! – Тосицунэ вовремя развернул часть своих отрядов и направил на Юкимура.

Серый поток встретился с красным, они смешались и забурлили в безумной битве. Отряды Санада, стоявшие в резерве, не уставшие от боя, теснили воинов Тосицунэ.

– Вперед! Стоять насмерть! – орал Маэда, сражаясь в первых рядах.

Он отыскал взглядом самого Юкимура. Тот шагал перед войском в тяжелом металлическом доспехе. Тосицунэ, пробившись сквозь заслон, положив с десяток самураев, наконец добрался до командующего.

Санада Юкимура был искусным мечником, но его подвело массивное снаряжение. Маэда, предпочитавший сражаться налегке, не отягощенный металлом, гибко сновал вокруг, изматывая неповоротливого противника. Дождавшись, когда Юкимура утомится, Тосицунэ нанес единственный точный удар в шею, туда, где между кирасой и защитными пластинами виднелась тонкая незащищенная полоса…

С гибелью командира войско смялось, отступило. А когда весть о гибели Юкимура разнеслась по всем отрядам, защитники дрогнули. В конце концов Токугава уничтожил врага благодаря численному перевесу, добил войско и направил своих людей на замок…

…Сенкевич потряс головой, выбивая ненужные воспоминания Маэда, и продолжил рыться на полках. Он изучал труды о духах. Здесь таких записей было великое множество. Они не давали ответа на вопрос, как можно пленить потустороннюю сущность, зато содержали подробные описания нечисти. Поражало, что каждый дух был неповторим, обладал собственным характером и манерой поведения.

Перебрав кучу книг и свитков, Сенкевич пришел к выводу: японские монахи – те еще звери, при всех их молитвах, добре и медитациях. Научившись видеть духов, они начинали запечатывать несчастных направо и налево, без разбора: демонов, божков, призраков, оборотней. Едва монах встречал какую-нибудь сущность из параллельного мира – тут же запихивал ее в дерево, дом, стол, скамейку или любой другой попавшийся под руку предмет. Служители культа считали: чем меньше нечисти вокруг, тем лучше людям. Исключение делалось только для безобидных духов природы. Из записей следовало, что их количество бесконечно. Слабые, пугливые природные сущности жили под каждым листком дерева, в каждой травинке, в реках, озерах, родниках, цветах. Вреда людям они не наносили, свою энергию отдавали природе. Всех остальных монахи запечатывали при любой возможности.

Описания ритуала поимки духа Сенкевич так и не нашел. Везде только указывалось, что нечисть обездвиживают с помощью искренних молитв. Точных указаний, где находится тот или иной предмет, в который запечатали духа, тоже не было.

Сенкевич разглядывал полку и подумывал о том, что пора бы откланяться. Похоже, больше ничего полезного он здесь не найдет.

Неожиданно его внимание привлекла толстая книга в переплете из черного шелка, из которой неаккуратно торчали потрепанные листы. Сенкевич осторожно вытащил старинный фолиант. «Путевой дневник монаха Сого Тахакама, запечатывающего духов». Книга была так стара, что корешок перетерся, страницы норовили выпасть. Кто-то перетянул фолиант веревкой, очевидно, чтобы он не развалился окончательно. Сенкевич уселся на пол, положил дневник перед собой, развязал серую от пыли веревку.

Раздался громкий хлопок, следом за ним – воинственный вопль. Сенкевича отшвырнуло на несколько шагов и приложило об стену. Библиотека затянулась серым дымом, из которого вырывались языки пламени и доносился яростный вой. Потом облако рассыпалось пылью, а посреди библиотеки возник огромный, величиной с хорошего дога, кот. Серая шерсть стояла дыбом, выгнутая спина и хвост трубой недвусмысленно показывали, что животное рассержено. Желтые глаза метали искры, из оскаленной пасти поднимались тонкие струйки дыма.

– Кто ты, человек, и зачем освободил меня? – утробно проурчало существо.

Сенкевич не мог и слова произнести от потрясения. Столько искал запечатанных духов, а один из них оказался прямо под носом!

– Кто ты?! – снова рыкнул кот.

Он стал расти ввысь, расширяться, изменять форму, пасть растянулась, из нее показались длинные белоснежные клыки. Вскоре огромное существо, похожее одновременно и на кошку, и на дракона, раскачивалось над головой Сенкевича, оглушительно крича:

– Кто ты?!

Тварь раскрыла пасть, на макушку капнула горячая слюна. Сенкевич взял себя в руки:

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Ты не сильно-то ори. А то сейчас прибегут монахи и тебя обратно запечатают.

Тон котодракона резко снизился, тело начало стремительно уменьшаться, и через минуту у ног Сенкевича сидел крохотный котенок. Он фыркнул, почесал за ухом и уже мирно спросил:

– И все-таки кто ты и зачем освободил меня, человек?

Интуитивно Сенкевич понял: настоящее имя лучше не называть – и сказал первое, что пришло на ум: