"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1911

До самого возвращения на княжий двор Прияна не промолвила ни слова. Переполненная ощущениями и чувствами этого свидания, она совершенно забыла о том деле, ради которого отправилась на двор древлянских травниц. Она давно зрелая женщина – двадцать три года, дважды родила, семь лет живет хозяйкой княжьего двора! Но метнула в нее алую стрелу Заря-Зареница, и все заботы об Игморовой братии, убийствах, мести и серебре для варягов-наемниках вытеснила память о поцелуях безнадежной любви…

Глава 11

В те самые мгновения, когда Прияна старалась не забыть о Святославе, он тоже подумал о ней.

– Ты за верное знаешь, что твои варяги стреляют метко? – тихонько спросил он у Болвы, сойдя с крыльца Эльгиной избы и глядя, как ему подводят коня.

Знаком князь предложил отроку чуть повременить, и тот замер с конем в пяти шагах, оставив Святослава наедине с Болвой.

– Да уж думаю, метко. Иначе стали бы их цесари столько лет держать. Там трое во «львах»[801] служили.

– Тогда передай им: послезавтра. Поеду с женой вместе, вот тогда и… По пути туда, чтобы на Святой горе сразу все узнали.

У Болвы слегка вытянулось лицо, но он лишь кивнул. Мурашки бежали по спине от мысли, что совсем рядом с молодой княгиней будут свистеть стрелы. Однако такое нападение вдвое усилит вину того, кто на это решился, и отвращение к нему всех, кто об этом узнает. А совместно пережитая опасность снова сблизит князя с женой. После возвращения Святослава из Хольмгарда Прияна охладела к нему, хоть и старалась этого не показать. Догадайся муж в миг опасности заслонить ее от стрел, и ее сердце вновь к нему обратится, все обиды будут забыты.

Проведя утро в святилище, Святослав и Мистина явились к Эльге пообедать. Сидя в гриднице, на своих привычных почетных местах, они непринужденно обсуждали текущие дела, не касаясь смерти Улеба. Самообладание Мистины никого не удивляло, но, глядя на сына, Эльга дивилась тайком: при его суровом нраве он редко бывал таким дружелюбным. С Мистиной обращался так, будто ничто их не ссорило, будто он просто забыл об убийстве и угрозе мести. Когда Эльга сказала, что хочет повидаться с Прияной, Святослав пообещал через день привезти ее сам.

Для него все складывалось удачно: мать дала ему повод приехать к ней снова, и Мистина при этом был и все слышал. Не раз Святославу приходилось встречать опасность в сражениях, и он всегда шел напролом. Столкнувшись с угрозой в ближайшем окружении, князь понемногу учился хитрить…

Вернувшись на Олегову гору, Святослав застал Прияну немного грустной.

– Был у матери, – сообщил он ей в гриднице, когда дружине подавали ужин. – Просила тебя приехать к ней. Видно, соскучилась.

– О! – Это приглашение Прияну и обрадовало, и испугало: что если у старшей княгини окажется Торлейв? – Ин ладно, – почти равнодушно ответила она. – Завтра поеду.

– Завтра не езди, а послезавтра поедем с тобой вдвоем. Завтра у меня дела иные, а то вдвоем прокатимся. Она все грустит, – Святослав не стал упоминать о причине материной грусти, – авось развеселим ее.

Эльге, конечно, приятно будет видеть согласие сына с женой и его желание ее, мать, порадовать. Но Прияна с усилием скрыла свои истинные чувства. Даже самого по себе видеть Торлейва ей было бы сейчас и приятно, и мучительно; но видеть его при Святославе – совсем казнь. Делом-то она пока провинилась не сильно, но желала бы куда большего, и оттого ей было почти так же неловко, как если бы она уже сотворила блуд с двоюродным братом мужа…

Но уж то хорошо, что она попадет на Святую гору. У Эльги наверняка окажется Мистина, и, может, повезет от него самого услышать тайком, что это за игрища между Речицей и Брандом.

За Речицей Прияна теперь пристально наблюдала, не подавая вида, и еще несколько раз заметила, как та будто между делом обменивается с Болвой какими-то тихими речами. Женское чутье Прияне говорило: не из любви и не ради блуда та встречается с Брандом! Деловитый ее вид во время этих шепотом ведущихся переговоров с одним мужчиной мало вязался с влюбленностью в другого.

Болва в это время сидел по правую руку от Святослава – позади Асмунда, Хрольва и Вуефаста. Горшок каши и блюдо с жареной говядиной у него было общее с Радольвом, Вемундом и Хавлотом, то есть самое почетное из тех, что после старшей дружины. Прежде им владел Игмор с братией, но их исчезновение приблизило Болву к княжескому краю стола. Протягивая ложку к горшку с кашей и отрезая поясным ножом кусочек мяса, он делал вид, будто увлечен только едой и даже участвует в болтовне между Радольвом и Хавлотом, а сам ловил ухом разговор князя с женой. Только бы ей не взбрело на ум отказаться от поездки к свекрови! Тогда весь замысел пропадет, придется переносить и снова выжидать подходящий день. Но тянуть не стоило – чем быстрее удар, тем точнее в цель. Он уже побывал в Ратных домах и передал Лису: послезавтра. Нужный человек поедет с несколькими бережатыми и женщиной. Двое стрелков будут лежать на соломенной крыше клети, прячась за скатом, чтобы показаться только перед самым выстрелом. Но еще им нужно будет дождаться знака, а знак в том, что известный Лису человек войдет в клеть. Этого человека Болва показал Лису, сводив его к той самой клети парой дней раньше. Лис видел, как вошла сперва какая-то бабенка с лукошком, а потом рослый хирдман в голубой рубахе и со скрамом на боку.

«Вот этого парня запомни, – сказал Болва. – Он войдет в клеть, и после этого вы будете стрелять. Если его перед тем не увидите, пусть тот человек едет себе спокойно. Значит, в другой раз».

«А что будет с этим человеком?»

«Он – не ваша забота. Вам нужно увидеть, как он войдет. Он не помешает. И назад не выйдет, вот все, что вам нужно знать».

Судя по лицу Лиса, он волновался не больше, чем если бы его звали удить ершей в Глубочице. Но Болва сидел как на иголках. Невольно вспоминалось то давнее лето, когда они с Лисом несколько раз перенесли с места на место рогатину с надломленным острием, а в итоге она оказалась в руках у Свенельда, когда на него попер медведь. Совсем не его смерти они искали, но в итоге перехитрили сами себя и разрушили сперва свою жизнь, а потом и мир в земле Деревской. Но за пятнадцать лет они набрались опыта, и Болва надеялся, в этот раз все пройдет гладко.

Будь рядом Агнер Одноглазый, он сказал бы: опыта набраться можно, и умный человек сумеет это сделать, но удача – совершенно другое дело, отличное и от опыта, и от ума…

Святослав, поговорив с женой, молча жевал мясо и тоже думал о назначенном дне. Он-то хорошо понимал, как тесно связаны победа и удача, удача и честь. Задуманные выстрелы с крыши подорвут лишь честь его врага, ослабят удачу. А победу он, Святослав, одержит собственной рукой. Его же удача неисчерпаема – залогом ей золотой меч древнего полубога, что вручил ему сам Один всего лишь год назад. Его главные битвы еще впереди, но прежде чем идти в них, нужно вымести паутину из углов у себя дома.

– Ты уверен?

– Я еще как уверен! По-твоему, я слепой? Или тупой?

– Ты не знаешь конунга в лицо. Где ты его видел?

– Я знаю в лицо его стяг. И с ним был Бьольв. Мне не веришь – спроси Мунди. Нам из тех кустов у реки дорогу было видно отлично.

Что из кустов на берегу Глубочицы дорогу видно хорошо, Лис знал: сам выбирал это место.

– Это был конунг, мы тоже его видели, – подтвердил еще один варяг, Финни. – Он утром ехал к святилищу и где его мать живет, а ближе к вечеру – обратно, тогда его видели Свейн и Мунди. Не такие уж мы глупые, чтобы конунга не узнать. Да и со стягом в этом городе он один ездит. Четверо телохранителей. А уехал потом к своему двору, я послал Векеля за ним проследить. Правда, Векель, тот мужик со стягом заехал на княжий двор?

– Как стрела в глаз! И по дороге все ему кланялись.

С того дня как Болва показал Лису нужное место у моста, тот каждый день посылала по два человека из своих посидеть в кустах на берегу Глубочицы: двое с утра, двое с середины дня. Даже если варяги и дремали по очереди в этих кустах, ни все-таки слишком опытные люди, чтобы не подметить нужного. И если четверо уверены, что вместе со знакомым им Бьольвом видели именно князя Святослава, от это он и был.