"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1757

Хрольв взглянул на Славчу, потом на зятьев. Все вид имели озадаченный. Такое сватовство было лестно – до неимоверности, но не могли же двое старших воевод явиться в дом, чтобы так шутить над молодой девой и ее родней. Улеб – не просто внучатый племянник Олега Вещего, но еще и сын Ингвара. По крови он равен самому Святославу.

Но ясно было и то, почему Улебовы старшие родичи ищут ему невесту именно в этом доме. Всякая связь с Улебом несла угрозу. Знатный и влиятельный человек навроде Вуефаста с ним родниться не станет, остережется. Невеста требовалась не спесивая, но из такой семьи, на какую можно положиться. Хрольв как раз таким человеком и был. Мистина, как и сам покойный Ингвар, знал его лет тридцать. Хрольв Стрелок всегда был верен и Ингвару, и его сыну, но и от его побратима не отрекся, когда стало ясно, что с новым князем у Свенельдича такой дружбы, как была с прежним, не сложится.

– А она-то как… – Хрольв, еще не придя ни к какому решению, обвел глазами избу, отыскивая дочь. – Правена! Выйди, скажи, ты-то хочешь…

Мистина встал и обратил взгляд к печи – он знал, где скрывается уточка. Его серые глаза поймали и пленили ее взгляд. Это была словно мягкая, но прочная петля, накинутая на саму душу. Нельзя отвести взор, пока он не позволит. И нельзя противиться его воле – когда Мистина точно знал, чего хочет, его воля обретала силу чар.

– Иди сюда, девица, – мягко, ласково позвал Мистина. – Не бойся. Хочешь выйти за сына моего Улеба? Он добрый человек, тебя не обидит.

В этом Правену не требовалось убеждать. Когда Улеб покинул Киев вместе с матерью и младшими детьми, Правене было всего двенадцать. Но помнила она его хорошо. Все ее детство она часто видела приятного лицом парня с рыжевато-русыми волосами, всегда приветливого, улыбчатого. В ту пору он везде показывался вместе со Святославом, и его ясное лицо источало свет рядом с его братом-княжичем, с юности сурового нравом. В двенадцать лет девки уже вовсю любопытствуют, «кто с кем гуляет», и Правена знала: сперва Улеба хотели женить на Прияславе, но, когда Святослав ее увидел, то сразу передумал и взял за себя. После поездки в Царьград Улеб почти обручился с Горяной, даже крестился ради нее, хотя ближики Святослава этого не делали. Но и эту невесту у него отнял Святослав, да еще и самого изгнал из города.

Но с ней, Правеной, такого не будет. Она – не княжья дочь, не правнучка Олега Вещего, она не нужна Святославу и не опасна ему как Улебова жена.

– А как же князь? – Хрольв подумал о том же самом. – Если только он позволит…

– С князем мы договоримся, – заверил Мистина. – Пусть девушка скажет.

«Я что-нибудь придумаю», – сказал он ей, когда она пожаловалась на неотвязного Грима. И вот – он придумал. Нашел способ исполнить ее просьбу и наградить за помощь.

И убрать из Киева – очень далеко и навсегда. Привязать к своей семье, сделать свое благо ее благом. Она была дочерью его давнего соратника, подругой его дочери, а теперь сделается его снохой…

Сделается? Да? Она решила?

Никакие сомнения даже не коснулись ее. Это как в сказке: если само Солнце приходит сватать самую красивую девушку, разве она может сказать нет?

Отведя взгляд от его глаз, Правена повернулась к печи и положила руку на прохладные серые камни.

По избе пробежал общий возглас мужских и женских голосов.

В печи живут чуры – умершие члены рода, оберегающие живых. Когда невеста покидает родной дом, часть их силы уходит с ней, чтобы оберегать в чужой семье. Уносится эта сила в камне из печи или хотя бы в кусочке глиняной обмазки. Старшие дочери Хрольва уже вынули по камешку, теперь пришел черед Правены.

С радостными криками все родичи обступили Правену, вытащили из-за печи. Ее обнимали мать, сестры, потом отец. Потом она увидела перед собой Свенельдича. Его руки, украшенные витыми золотыми браслетами, руки, уже двадцать пять лет правящие кормилом русского корабля, бережно взяли ее лицо в ладони. Склонившись с высоты своего роста, Мистина нежно поцеловал ее в лоб.

Этот поцелуй прозвенел в ее крови, как знак невозвратного рубежа. Еще не подняв глаз, Правена ощутила себя другим человеком. Ее родичи, дом, даже Киев – все уже казалось покинутым берегом, медленно уходящим назад. Под ногами обозначилась совсем иная дорога, о которой она еще вчера не могла и помыслить. Она становится женщиной Свенельдова рода, отныне вся его мощь – ее, но и все его тревоги и грозы – тоже ее.

Она выдержит. Он волнения Правена не находила слов, но ее взгляд, когда она сама уже с новым чувством взглянула в глаза Мистине, говорил это: надейся на меня, я справлюсь.

И он на миг опустил веки, подтверждая: верю.

Весть о грядущей женитьбе Улеба живо долетела до Олеговой горы: Эльга сама отправила туда Острогляда рассказать о деле князю и испросить от ее имени его согласия. Святослав, хоть и сперва нахмурился – тень на его лицо бросала всякая мысль об Улебе, – недолго обдумав дело, просветлел и согласился. Какая-то жена Улебу нужна – они ровесники, но у Святослава уже старшему сыну пять лет, а его брат все ходит в «старых женихах». Женитьба на дочери бывшей Ингваровой наложницы, хоть и не позорная в глазах дружины, уничтожит возможность для Улеба найти жену познатнее и тестя помогущественнее. Святослав даже попрекнул вполголоса Асмунда и Прияславу, что раньше не навели его на такую мысль.

К облегчению Мистины и самой Правены, дело было решено. Славча со старшими дочерями принялась спешно готовить невесту в дорогу. Мистина просил Хрольва везти ее на север сейчас же, чтобы успеть к Дожинкам, наилучшему сроку свадеб. Эльга, обрадованная тем, что у злополучного племянника будет такая красивая и разумная жена, собиралась снабдить ее дарами еще и от себя, так что Правене предстояло приехать на реку Великую, сидя на верхушке целой горы приданого.

На другой день после этого решения к Эльге явилась молодая княгиня. Эльга встретила Прияславу с особой радостью, довольная, что устранен очередной раздор между Олеговой горой и Святой. Они обсудили последние события, а потом, разумеется, перешли к замужеству Правены.

– Уж прости, что служанки тебя лишаем, – сказала Эльга, – но где же Улебу нашему бедному в тех краях такую невесту взять? Ему с ней хорошо будет – росли в одном городе, при одном дворе, всех нас знают. Ута ей будет рада – не чужая, мало что не родня. Со Славчей чуть не всю жизнь знакомы…

– Да мне не жаль. Были б такие хорошие женихи – завтра бы всех девок раздала до одной. И за Правену я рада: Улеб – добрый человек, сам себя обидит, но жену не опечалит.

Они вздохнули и помолчали. Обе знали, что Улеб обижен судьбой безо всякой вины и что у судьбы той есть имя, прекрасно обеим ведомое…

– Вот, о печали, – снова заговорила Прияслава. Эльга заметила, что ятровь смущена и мнется, хоть и старается показать уверенность. – Я еще что подумала… Торлейв… Я слышала в начале лета, что он с Игморовой братией подрался из-за Правены… Я сплетен у девок не слушаю, но долетело как-то…

– Что-то было такое. – Эльга припомнила, как поразил ее вид любимого племянника в один из дней начала лета. – И верно: как раз немцы приехали, я Тови позвала их грамоты читать, а у него синяк на всю скулу.

– Ему, может, Правена нравилась… – нерешительно заметила Прияслава. – Это ж я ее подослала его на игрища позвать. А то он ходил все скучный… Хотела, чтобы он себе забаву какую сыскал…

– И уж сыскалась забава нам всем! Не приведи боже!

– Но все же Хрольв Тови не ровня, ему бы невесту получше родом надо.

– Надо, надо! – оживилась Эльга. – Но кто ему в Киеве в версту? Явислава была, Олеговой крови, да вот Унегость увел.

– Я про кого думаю… – Прияслава собиралась с духом. – Ты знаешь, у меня сестричада есть в Свинческе. Моей сестры Ведомы старшая дочь, ее в честь бабки назвали Рагнора, а по-домашнему – Орча.

– Так, так! – Эльга придвинулась к ней ближе, выражая высшее внимание. – А годы ее какие?