"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1723

«И Улеб – старший из двоих», – мысленно добавила Витляна, но не стала посвящать немца в эту тайну.

Никто не говорил ей об этом: сама сообразила. Да и нетрудно. О приключениях юности Уты и Эльги Витляна слышала не раз и знала всю повесть. Сделать дитя Уте Ингвар мог только до того, как привез ее в Киев. Здесь уже не мог – в Киеве находилась Эльга, его законная невеста, и обе сестры поначалу поселились вместе. А с Эльгой Ингвар до свадьбы того самого дела не имел – после свадебной ночи народу показывали настилальник с кровавым пятном, чтобы снять обвинение, будто Эльга по дороге в Киев отдавалась Мистине, который ее сюда привез. Выходит, Ута могла зачать только раньше сестры, и раньше на пару месяцев! Святослав родился не преждевременно: осенью, около Дожинок, – Витляна будто между прочим спрашивала об этом у самой Эльги, – а свадьба ее была в самый разгар зимы. Если Эльга носила сына полный срок, то он никак не мог родиться раньше ребенка Уты, зачатого раньше. Этим рассуждением Витляна ни с кем не делилась, но, мысленно пройдя по этой цепи, похолодела. Выходит, Улеб – законный князь русский! И не он пытался отнять у Святослава престол, за что пострадал, а наоборот. Истинная воля Ингвара не была никому объявлена – тот погиб внезапно. Но не зря же он позволил Мистине дать ребенку имя его, Ингвара, отца!

– Ты будешь рада, если Ульбо станет князь? – допытывался Хельмо.

– Зачем об этом говорить? – с досадой ответила Витляна и огляделась, не слышит ли их кто-нибудь. – Это пустое!

– Нет, не пустое! – Хельмо сжал ее руку. Она в удивлении смотрела на него: он был словно в лихорадке, в каком-то отчаянии и словно искал у нее спасения. – Я могу… ты мочь… Если ты дашь ему золотой меч, он станет король Руси!

Эти слова Хельмо прошептал ей прямо в ухо, держа ее за руку и придвинувшись к ней вплотную.

Витляна немного отстранилась и взглянула на него с изумлением. Мелькнула мысль: да он обезумел. Угадав эту мысль, Хельмо утвердительно закивал: все без обмана.

– Бог отнял золотой меч, Святослав – не настоящий князь. Не настоящий, потому Бог отнял. Он даст для истинный князь. Для Ульбо. Надо сделать так. Святослав уйдет на война для хазар. Ульбо… ты уедешь туда, к Ульбо. Когда Святослав уйти, Ульбо воротиться с мечом. И все русь будет увидеть, что он истинный князь есть.

– Да откуда же он возьмет этот клятый меч? – прошептала Витляна. – Его же бесы унесли!

– Унесли, я знаю где. Я видел во снях санкти Вальпурга фон Айхштетт. Она дала указ… указать… подала путь. Давай ты возьмешь золотой меч и передать Ульбо. А когда он будет его брать в руках, наш государь Оттон встанет на его сторона. Помогать чем надобно. Войско, золото, кони, оружие – все. Ульбо будет женить себя на Бертруда. Горяна. Он ее любить, и она его тоже. Государь Оттон даст ему Горяна. Он будет князь и иметь все полное счастье.

По мере его речи глаза Витляны раскрывались все шире и шире. Но она не сомневалась: может, он безумен, но не лжет. Несколько бессвязная речь тем не менее была ей понятна. Улеб – старший сын Ингвара, на этом основано его право. Оттон поможет ему, потому что они оба христиане. Золотой меч подтвердит его права, а Оттон пришлет ему назад Горяну.

– А Святослав? Он-то куда денется?

– Он может пасть в войне с хазарами. Он может проиграть ту войну, и вси люди будут увидеть, что у него нет удачи. Твой отец… он знать будет, как делать что. Если вы изгнаться из Киева, но иметь золотой меч – так будет лучше.

Мысль Витляны и тут живо соединила концы: Святослав не получит Хилоусова меча, изгонит их семью, но они уедут в Выбуты, увозя меч, а потом, когда Святослав уйдет на войну и, статочно, ее проиграет, Мистина, имея в руках доказательство, что бог на стороне Улеба, имея поддержку Оттона… Вот тогда они заплатят Святославу за унижения и оскорбления. И восстановят справедливость. К Улебу вернется счастье, заслуженное им побольше иных.

– Но где этот меч? – зашептала Витляна, сама придвинувшись к Хельмо. – Ты правда знаешь?

– Пойти со мной. Увидишь.

Хельмо встал с травы и за руку поднял Витляну. И она пошла за ним, даже не оглядываясь и не проверяя, заметил ли кто-нибудь их совместный уход.

Да вон же она! Правена успела увидеть лицо Витляны на другом краю луга, за костром и толпой играющих, но та мелькнула в свете огня – и пропала! Со всех ног Правена пустилась бежать через поляну, надеясь догнать. Кричать не стала – в общем шуме ее все равно не услышать. Уворачивалась от столкновений, от парней, пытающихся ее поймать, он девушек, вылетающих из-за костра ей навстречу. С одной все же сшиблась, так что их отбросило в разные стороны, Правена таки налетела на какого-то парня и не сразу сумела от него отделаться. Когда она добралась до другого края, Витляны нигде не было видно. Правена пробежалась по опушке, вглядываясь во все девичьи лица.

– Вон туда ушли! – весело крикнула ей какая-то девка и показала на тропу, уводящую с поляны в лес: видно, решила, что Правена преследует жениха, нашедшего себе другую.

Когда свет костра остался позади и больше не слепил, оказалось, что не так уж и темно: небо светилось, и когда глаза привыкли, Правена вполне ясно стала видеть тропу и деревья по сторонам. Вслушиваясь в пение ночных птиц, она шла, стараясь не налететь на выпирающий корень. За рощей оказалась прогалина, и Правена увидела на том конце двоих – мужчину и девушку с косой. Но окликнуть не решилась, не была уверена, что это Витляна… с кем? С кем это она может гулять вдвоем по лесу в темноте? С Унегостем – едва ли. Убедись Правена, что это он и есть, сразу бы отстала и вернулась к реке. Неловко – будто она следит за подругой. Но все же – кто это с ней? Едва ли Витляна собирается бежать… но опять же, с кем? Ни разу она не упоминала, чтобы ей кто-то нравился. А просто так миловаться по кустам с кем попало она не будет, особенно имея жениха. Воеводская дочь и княгинина племянница себе цену знает. Растерянная, Правена шла за этой парой, уже не пытаясь догнать и не приближаясь.

А они все шли и шли по тропе, не быстро, но уверенно. Сообразив направление, Правена поняла: тропа ведет вдоль Клова на восток, к Лыбеди.

Зачем им так далеко? Поговорить и поцеловаться можно в трех шагах от опушки. Уж не задумал ли тот мужик чего дурного? Тогда ей не следует отставать: с двумя девушками не так легко справиться, как с одной.

Вот и Лыбедь – река заблестела в свете луны впереди. На том берегу горели костры и слышался шум гулянья, но здесь было тихо.

А те двое вдруг исчезли. Испугавшись – растаяли, как виденье! – Правена устремилась вперед, побежала. Заметила белое пятно и резко остановилась – чуть на них не налетела. Прижалась к березе, чтобы слиться с ней, и стала прислушиваться. Долетел негромкий говор. Мужской голос выговаривает слова как-то странно… Да кто же это такой, святы деды!

Приглядевшись, Правена поняла, где они находятся. Она знала это место, очень хорошо знала! Здесь стоял дуб, не очень толстый, но высокий. Несколько лет назад в него ударила молния, и он загорелся. Сгорела отломанная половина ствола, частично он выгорел изнутри, но уцелевшая часть через год-другой опять зазеленела. К громобою порой приходили люди – щепки и угольки от него помогают при зубной боли и защищают от пожара. Но чего здесь нужно Витляне с ее загадочным спутником?

Плохо видно, что они делают… Наклоняются к земле… На миг Правене показалось, что они ушли в эту глушь за тем же самым, зачем многие пары уединяются в Купальскую ночь, и ей стало стыдно. Но она слышала их голоса: негромкие, спокойные, они звучали деловито, но уж никак не страстно. Судя по движениям мужчины, он что-то роет, отгребает… Потом оба встали на колени. Вздумали среди ночи молить громбой? Правена ничего не понимала. Даже испугалась – нет, это не люди, ее русалки морочат!

У громобоя стало тихо. Некоторое время Правена не могла уловить ни звука, ни движения. Потом опять кто-то один зашевелился – кажется, мужчина, Правена различала широкую спину под светлой одеждой. Затем двое сошли с места и направились к ней.