"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1720

– Мало даешь, Гостята! – продолжал Грим. – Не козу ведь покупаешь! Тут тебе не дешевле обойдется, чем Роман-цесарь от Ингвара с дружиной откупался! И золото, и серебро, и паволоки многоцветные! Сыщешь ли столько?

Унегость повернулся к нему и положил руки на пояс, расправил плечи и выпятил грудь.

– Я-то найду. И дары для невесты найду, и для отца ее вено, и для родни подарки. Мой отец в Царьград прошлым летом ездил, привез кое-каких безделиц. А ты-то что можешь дать? Пару жаб сушеных?

Про жаб Унегость сказал наугад: воспоминания о них еще витали в умах. Но у Грима при этих словах лицо исказилось яростью. Он бросил на Правену лишь быстрый боковой взгляд, но она поняла: он решил, что она выдала Унегостю его участие в деле о сушеных жабах! Выдала, а значит, доверяет ему, как жениху! К тому же эта осведомленность могла быть для него страшно опасна. Желька в те дни смирила свою вздорность и пошла на поклон к Славче, прощения просить, в надежде, что та по доброте сохранит их вину в тайне.

А теперь все это могло заново выплыть. Но в эти-то дни, когда киянам на каждом шагу мерещатся бесы, только дай заподозрить в волховании – того гляди, камнями побьют, кто бы ни был.

– Жаб… Сам ты жаба! – рявкнул Грим, сжимая кулаки. – А ну возьми речь свою поносную назад, а то я тебе пару жаб в задницу затолкаю!

Не говоря худого слова, Унегость двинул ему в челюсть. Трое товарищей Грима бросились на него, кто-то из отроков, собравшихся послушать ссору, кинулись на защиту Унегостя, а Правена осой прянула в сторону, метнулась за стволы берез и со всех ног пустилась прочь, не глядя, чем кончится и кто одолеет.

Да что ей за судьба такая в это лето несчастная выпала! Второй раз на гуляньях из-за нее драка, будто она дочь кагана аварского!

Убедившись, что ней нет погони, Правена замедлила шаг. Издали доносились крики – видно, драка опять разгорелась не на шутку, всем стало не до нее. Правена вышла к берегу Клова. Спустилась к воде, умылась, попила из горсти, чтобы охладиться и перевести дух. Потом села на бревно и призадумалась, что дальше делать. Взбудораженную и расстроенную, ее охватила тоска по Витляне. Захотелось ее найти. И надо рассказать ей про Унегостя. Неприятно, но надо. Витляна должна знать, что жених ее совсем не любит и жаждет заменить другой. Если он Витляне дорог, пусть она не прячется, а пойдет к нему и сама напомнит о своих правах. А если Витляна все же его не любит… Что подруга сможет сделать, пока отцы не взяли слово назад, Правена не знала, но не хотела, чтобы Витляна вслепую вышла за того, кто изменил ей еще до свадьбы!

Отдышавшись и немного причесав мысли, Правена встала и пошла вдоль Клова, вглядываясь в каждую стайку молодежи и вслушиваясь в голоса. Витляна должна быть где-то здесь…

Глава 28

– Все, как я говорил. Даже еще хуже. Сейчас слышал – там двое подрались из-за жаб, винят друг друга в колдовстве. Вот-вот все наше дело вскроется. Иди приведи ее.

Тихий голос раздавался из-за спины, и Хельмо боялся обернуться. Сумерки, огни везде, шум гулянья, пиво и мед, которыми его угощали у каждого костра, кружили голову и создавали чувство, что иной мир придвинулся на расстояние вытянутой руки. Обернись он сейчас – что увидит за кустами? Козлиную морду и рога?

– Но где я ее найду?

– Я ее уже нашел. Пойдем, покажу. Приведи ее сюда. Тут хорошее место, никто не увидит.

– Но как я ее приведу? Они все вместе… А если я уйду с ней в лес, мне потом придется на ней жениться!

– Тьфу, дьяволов болван! Не придется тебе на ней жениться, разве что в аду! Вот, возьми!

В руки Хельмо всунули венок, потрепанный и мокрый – видно, уже был пущен по Клову, но до Лыбеди не доплыл.

– Иди к ней вот с этим. Скажешь, что это ее венок и теперь она твоя невеста. Она откажется, ты поведешь ее сюда, скажешь, что покажешь, где его взял. Она пойдет, ей будет любопытно.

– Но что потом? Ее найдут…

– В эту ночь здесь разгул ведьм и прочей нечистой силы. Скажут, что ее увели мертвые девы, которые живут в воде. Так часто бывает. На тебя никто не подумает. В такое время мужчины порой берут женщин силой, но не топят.

– Преподобная Вальпурга Айхштеттская! Нет! – Хельмо тряхнул сжатыми кулаками. – Я не стану этого делать, слышишь ты, Ирод! Я не таков! Я не стану!

– А куда ты денешься? – Злобный шепот раздавался возле самого уха, Хельмо ощущал тепло дыхания – это тлело адское пламя в груди ходящего по земле дьявола. – Хочешь жить? Вернуться домой с успехом, получить награду, хорошую должность при дворе? Жениться на прекрасной Хельвидис и получить за ней хорошее приданое? Жить, будто граф! Хочешь? Или хочешь быть побитым камнями, если сучка проболтается и все дойдет до властей? Ступай, я сказал! – Крепкая рука подтолкнула его Хельмо в спину. – Иначе я подумаю, что нам опасен ты! И будь уверен – наши клирики живо отмолят любой мой грех!

Хельмо пошел вперед – куда угодно, лишь бы подальше от этого дьявола, повисшего на плечах. С каждым шагом делалось легче, но, переставляя ноги, будто под влиянием чужой воли, Хельмо не понимал, куда идет и зачем. Путь ему указывал огонь костра, веселые крики, визг за деревьями.

С мокрым венком в руках он вышел на поляну и сразу увидел девушку. Она играла с другими в какую-то игру, когда надо то вбегать в круг, то выбегать; она как раз выскочила, пригнувшись под сцепленными руками, выпрямилась и сразу увидела Хельмо.

Глаза ее распахнулись, она застыла. Он и сам понимал, что выглядит странно – кривая улыбка, мокрый венок, стиснутый в руках. Но пятиться некуда. Позади – посланец ада, и он не отступит.

– Моя любовь! – Улыбаясь, как покойник, Хельмо подошел к девушке и сунул в руки венок. – Это есть твое. Я нашел. Теперь ты будешь моя невеста, да?

– Ох, да что ты! – Явислава отпихнула венок и беспокойно засмеялась. – Не мой это вовсе! Мой-то вот! – Она показала на венок у себя на голове.

Хельмо взглянул ей в глаза: в них светилась тревога.

– У тебя они много. Ты такая коварно девушка – у тебя много женихи. – Хельмо говорил заплетающимся языком, но надеялся, что его посчитают просто пьяным. – Пойдем со мной. Пойдем. Поговорим!

Он взял Явиславу за руку и повел прочь от толпы. Она упиралась, но больше для вида. Хоть все бесы соберись вокруг – для молодой девицы разговоры о свадьбе и любви неодолимо притягательны. Восстань тут сам Кощей и объяви себя женихом – и то найдут охотницы его выслушать. А Хельмо, с его красивым лицом, пышными кудрями и томным взором, за два месяца в Киеве собрал немало охотниц поболтать с ним наедине. Идя за ним, Явислава невольно оглянулась: видит ли кто-нибудь, что он выбрал ее? Тревога и мольба в его глазах льстили ей. Эк его купальский хмель разобрал!

Они вошли в рощу, прошли шагов десять, и Явислава остановилась.

– Постой, я хотела тебе слово молвить. Зачем вас к Свенельдичу возили на другой день после… ну, как нашли грека?

– Мы… – Хельмо обернулся, радуясь, что в полумраке рощи она почти не видит его глаз. – Пойдем, я расскажу все. Надобно, чтобы нас не видно.

Он снова взял ее за руку и повел дальше.

– Свенельдич вас винил, да? – не отставала Явислава. – Думал, что это вы грека того… упокоили? Жуть какая! Хорошо, что твой друг у Станимира ночевал – иначе Свенельдич вас бы так просто не выпустил. Отец говорил: у него такие умельцы есть, что за пару вздохов любой камень говорить заставят. Не знаю как и знать не хочу, но он уж коли вцепится – не выпустит. И я тебя прошу: не ходи к нам больше! Отец с матерью тревожатся – на вас вину какую найдут, и нас к делу притянут, а Предславову чадь князь и без того не любит! Я боюсь – вдруг кто-то видел, как мы с тобой… Вдруг меня туда к нему возьмут, в поруб? Мне только плеть покажут – я от страха умру!

Хельмо зажмурился на ходу. Какой дьявол его угораздил связаться с этой девкой!

Они вышли к берегу Клова. Хельмо огляделся – никого нет, довольно тихо, крики доносятся издалека, заглушенные деревьями. Нужно спешить, пока сюда не ворвалась буйная ватага с венками и песнями. Другого случая Явислава ему не даст.