"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1675

– Ин ладно. – Лют поднялся. – Там на крыльце возьми мешок – тебе кое-что…

– Уже уходишь? – Улея огорчилась.

Лют немного подумал: не задержаться ли? Но покачал головой: взявшись за дело, он никогда не бросал его ради веселья, а здесь было что донести до старшего брата.

– И вот еще что.

Лют подошел к Улее вплотную; она смущенно опустила глаза. Лют приобнял ее, выражая свое доверие, и тихо сказал ей на ухо:

– Ты завтра же обойди всех тех вещунов-волхвов, про кого мне сказала, – да и всех, которых знаешь. Ни о чем не спрашивай. Только скажи: приходил, мол, Свенельдич-младший, рассказал, что воевода чародея ищет и думает на тебя – ну, на того, с кем говорить будешь. Что, мол, на него люди указали. А ты, мол, из дружбы передаешь, чтобы он о себе порадел. Если с перепугу что важное скажут – передай Верьяну тот час же. Поняла?

– Ты, видать, напугать их хочешь? – Улея задумалась. – Чтобы они с перепугу друг на друга наговорили?

– А вот и посмотрим, что с перепугу наговорят. Строго так гляди. Скажи, Свенельдич зол как змей на эту ворожбу, сказал, найдет того злыдня, самого его высушит и на щепочку наденет. Живым ему не быть.

– Поняла… Но это истово не я! – Улея взглянула на Люта с покорностью и мольбой. – Мне без тебя не прожить, я свою пользу понимаю.

Лют поцеловал ее в награду за такое благоразумие, но задерживаться все же не стал.

По дороге обдумав услышанное, дома он рассказал Мистине так:

– Бабы вздор городят, все валят на любовь. Мол, один парень с девкой гулял, а жениться ему велено на другой. Это они, стало быть, про Гостяту Вуефастича толкуют. На другой – это на Витлянке. У него истово была другая девка, или врут бабы? Такого навешали – будто он за нее в драку на игрищах полез…

– Истово! – Мистина, кое-что вспомнив, выставил палец. – Была у Гостяты другая девка. На Зеленого Ярилу он с Пестрянычем-младшим за нее подрался. Помнишь, Пестряныч разукрашенный весь ходил? Эльге послов Оттоновых принимать, ему грамоту читать, а у него глаз подбит.

– Помню, ходил расписной! – Лют ухмыльнулся, дескать, дело привычное. – Что за девка-то?

– Из той дружины, с Олеговой горы. Вроде Хрольва дочь. У него их много…

– В девках – одна. – Лют, на семнадцать лет моложе, лучше Мистины разбирался в нынешних девках. – Старшие замужем. А младшая хорошая такая… видная. Коса ниже коленок. Да она по виду разумная девка, дурачеств я не знаю за ней. У Прияславы в милости. К чему ей с жабами возиться? И так, поди, угрызки разные проходу не дают.

Братья задумались, потом, разом придя к одной и той же мысли, в недоумении посмотрели друг на друга.

– Это что же бабы брешут, – высказал эту мысль Мистина, – что Славча черные чары творит?

Лют слегка развел руками: выходит, так.

– Славча? – повторил Мистина. – Да бред. Я ее с таких лет знают… Мы на уличей ходили – она была меньших лет, что Витлянка сейчас. В полоне девок разбирали… Ингвар ее себе отобрал, ее и тех двух. Сюда привел, они с нами жили – да вот здесь, мы с ним оба тогда жили здесь, с моим отцом. Ты сам тогда еле ходить учился, они, бывало, с тобой возились и с Валкой. А уж после того похода отец Ингвару свой двор поставил, он все свое забрал, и девок тоже. Потом я Эльгу привез, она сказала: других жен чтобы не было, пока она сына не родит, чтобы без споров, кто старший и кому наследство…

Мистина замолчал. Годы юности, когда у них с Ингваром была один дом и одна общая жизнь, он помнил прекрасно. Эльга уже в пятнадцать лет была довольно мудра, чтобы позаботиться о будущем еще не рожденных детей. Чего она не сумела предотвратить – того, что Ингварова сына родит ее собственная сестра Ута. Мистина и здесь, будто тот серый волк, выручил своего побратима из беды: взял в жены Уту, уже зная, что носит она чужого ребенка, и двадцать лет растил этого ребенка как своего. И последствия того давнего страшного дня, когда Ингвар впервые увидел Уту и поступил с ней ровно так же, как тысячи победителей поступают с женами побежденных, еще не исчерпали себя…

– Ладно бы, Желька, – снова заговорил Мистина, вернувшись к заботам нынешнего дня. – Она баба вздорная, и всегда такой была, одной красоты – что с молодости была пышна да румяна. От нее я бы любой пакости ждал. Но Славча всегда была девкой доброй и смирной. Чтобы она стала жаб сушить…

– Так может, это все врут люди?

– Но ее дочь и правда с Тови… какие-то круги водила, не зря же он за нее в драку ввязался.

– Может, это Гостята с ним ввязался.

– Может. Коли на них люди кажут – надо расспросить…

– Постойте, – вдруг подала голос Величана. – А кто на Славчу указал-то?

Оба брата посмотрели на нее. Они расположились в старой избе Свенельда, где жил Лют, и забыли про хозяйку, сидевшую в углу возле спящего ребенка.

– Указал? – повторил Мистина.

– Ну да. Кто сказал, что это Славча жаб насушила?

Мистина вопросительно посмотрел на Люта, а тот помотал головой:

– Того Улея не ведает. Я спрашивал.

– Не просто так же на нее поклеп возвели, – продолжала Величана. – Я Славчу почти не знаю, так, виделись у Эльги на павечерницах да в церкви, но по виду она женщина хорошая, добрая. Чтобы славилась как ведьма – разве было?

– Нет, – ответил Мистина. – Может, травками лечит, как все бабы, но чтобы чары – этого не было.

– Вам бы выяснить – доподлинно кто-то ее винит, и кто, и на что ссылается. Есть ли видоки, послухи. Или так – вздурясь кто болтает.

– То Олегова гора… – медленно проговорил Мистина.

Поднявшись с лавки, он прошелся по избе, разминая правое плечо: так он делал, когда появлялся весомый предмет для раздумий.

Лучшими его друзьями в дружине Святослава были Хрольв, Асмунд и еще кое-кто из старых Ингваровых хирдманов, боевых товарищей его юности. Но не спросишь ведь Хрольва: не твоя ль жена на мою дочь чары творит?

– Уж больно у нас много злыдней получается, – сказал Лют. – Моравы, Станимир с Олегом, да жидины, да древляне, да волхвы… а теперь еще бабы и девки из любви!

– И кто из них в греческом сведущ – так я и не выяснил… А всех подряд волхвов брать и допытывать – и правда, жабы с неба посыплются.

– Но уж не Славча! Ей откуда по-гречески знать?

– Приходится думать: не один у нас злодей. Не меньше двух: один жаб сушил, другой заклятье писал.

– Но как такие два вместе сошлись? На чем? Кто кого нанял?

– Ётуна мать! – вполголоса выбранился Мистина, понимая, что у него нет ответов на эти законные вопросы.

– Может, Улея у волхвов что разведает, – утешил его Лют. – Нам бы жабьего ловца хоть сыскать. А про грека допытаемся.

Начавшись на торгах и улицах, через пару дней слухи о жабах с щепкой добрались до княжьих дворов – и Олеговой горы, и Святой. С тех пор как стало известно о жабах, Витляна почти не показывалась из дома – не хотела, чтобы на нее таращили глаза, выискивая следы порчи. Но дня через три отец сам велел братьям проводить ее к Эльге:

– Уже на торгах толкуют, будто ты больна, будто у тебя все лицо волдырями пошло, а то и брешут, что ты уже слегла! Покажись хоть боярыням, все будет меньше болтовни.

Послушавшись, Витляна отправилась к старшей княгине – и сама хотела показать людям, что ей нет дела ни до чужой злобы, ни до болтовни. Эльга встретила ее с радостью, но, разумеется, и здесь речь шла о том же.

– От злых чар нужно не по бабкам-шепталкам бегать и не корешками запасаться, а молиться Михаилу Архангелу и святым Киприану и Иустине, – внушал боярыням отец Ставракий. – Они всем помогают, кто одержим бесами, кого одолевают злые чары, сглаз, порча. Они избавляют от пленения диавольского и всякого действа духов нечистых, от волхвов и всякого злого человека. Киприан, рассказывают, с семи лет обучался у волхвов, посвящен был бесам Аполлону и Деметре, множество духов в услужении имел. И вот раз приходит к нему некий юноша, именем Аглаид, красоты необычайной, знатного рода и богатый весьма, и говорит: полюбил я деву, именем Иустина, хотел в жены ее взять, а она говорит: обручена уже Христу. Ни серебра, ни золота моего не хочет и видеть. Улови, говорит, чарами мне ее, ничего для тебя не пожалею…