"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1497

Присутствие в городце Люта Свенельдича и его полусотенной дружины делало побег куда более опасным и ненадежным предприятием: поди ускользни из-под носа у такого пса! У младшего брата самого Мистины Свенельдича, который, как говорили, сквозь землю на сажень видит. Но отступать было некуда: если не бежать сейчас, то неизвестно, будет ли когда иной случай. Никто не говорил Малуше о том, что, дескать, ее повезут назад в Киев, но Лют ведь мог отдать такое приказание когда угодно.

С вечера Обещана и Малуша ушли в девичью избу, якобы прясть и болтать о своем. Олег Предславич прислал отрока предупредить, что ложится спать, и проверить, все ли у них хорошо. Больше никто их не тревожил. Даже лучину загасили, чтобы не мешать другим; Горяна и прочие уже спали, судя по ровному дыханию, только Малуша и Обещана еще шептались на скамье у двери.

Но вот все затихло в городце: веселье на павечерницах осталось позади, отроки отдыхали перед новой дорогой. Завтра им предстояло переправляться за Горину и ехать дальше на запад, через Плеснеск, к землям вислян.

Настала пора идти. У Обещаны был при себе мешок, у Малуши – берестяная котомка за спиной с кое-какими пожитками. С небогатым приданым будущая княгиня деревская отправлялась в свой великий путь: сорочка на смену, чулки, гребешок, рушничок, ложка, хлеба краюха и сало в тряпочке. Но она помнила повесть о юности Эльги – та не раз при ней рассказывала дочери, как сама бежала от родных с точно таким же коробком. И вот куда привел ее путь – к престолу всей земли Русской. Помня об этом, Малуша подавляла в душе робость. Она уже не дитя. Рожденная княжить, она не позволит обречь себя на жизнь рабыни. Боги и чуры помогут ей. Ни у кого на всем свете нет больше в предках столько князей, а это что-нибудь да значит!

Только в пятнадцать лет можно решиться на такое безрассудство ради самой себя – когда у человека так много будущего, что можно распоряжаться им, не жалея.

– Дождь – хорошо, – шепнула Обещана Малуше. – Я знаю, они говорили: в дождь тяжело дозор нести, шорох по листьям все заглушает.

Во дворе стояла непроглядная тьма, только на вежах, Дорожной и Речной, горели под навесом факелы. Пламя их дрожало от ветра, мигало от несомых ветром дождевых капель и почти ничего не освещало.

Крадучись, две заговорщицы пересекли двор. Они держались под навесом, где тесным рядом стояли понурые лошади – те производили достаточно шума, чтобы заглушить шаги двух пар легких женских ног. Со двора на боевой ход с речной стороны вели две лестницы – одна выводила прямо к веже, вторая поодаль, шагов за двадцать. Эту они и выбрали. Обе были одеты в бурые шерстяные свиты и сливались с темнотой. Даже лица, чтобы не белели во мраке, прикрыли краями серых платков.

Приблизившись к первой ступени, Обещана слегка дернула Малушу за руку: напоминала, чтобы та ступала как можно ближе к краю. Еще днем она неприметно проверила, скрипят ли ступени, и убедилась, что с краю можно пройти неслышно.

Начиналось самое опасное. Нужно было быстро, но незаметно подняться по толстым рубленным из половины бревна ступеням и уйти по боевому ходу налево, прочь от вежи. И все это – в пятнадцати шагах от дозорных. Поднимаясь, Малуша слышала, как переговариваются два мужских голоса. Сердце стучало отчаянно. Но голоса звучали спокойно – дозорные просто коротали время за ленивой болтовней. Все внимание их было направлено наружу, а не за спины, во двор.

Вот Обещана первой шагнула на боевой ход и потянула за собой Малушу. Молодая боярыня хорошо знала свой маленький городец и двигалась точно и уверенно даже в глухой тьме. Малуша не видела ничего и, если бы не рука подруги, наверняка свалилась бы во двор – с внутренней стороны боевой ход никаких ограждений не имел.

Они отошли от вежи и дозорных как можно дальше, постояли и подождали немного, прижавшись к частоколу, но все было тихо. Сюда голоса уже не долетали, лишь было видно, как огонь факела вдали пригибает и треплет ветром.

– Давай! – шепнула Обещана и стала развязывать мешок.

Там у нее была заранее приготовленная снасть для спуска – длинные полосы льняной холстины, сшитые меж собой, с завязанными узлами. Холстина была из приданого Обещаны и частью – та, что погрубее, – из собранной в счет дани на нужды городца. Узлы на ней получились крупными, и из нее вышло нечто вроде мягкой прочной лестницы со ступеньками.

На верхнем конце этой лестницы имелась петля. Обещана накинула ее на одно из заостренных бревен частокола и с помощью Малуши перебросила все остальное на внешнюю сторону. Высоту частокола и вала она знала и надеялась, что рассчитала верно – до земли достанет. На их счастье, ров имелся только с полевой стороны, а с речной его заменяла сама река.

– Полезай, – шепотом велела она Малуше. – Не бойся, ты весишь, как мышь, моя холстина нас обеих разом выдержит.

Высоты Малуша не боялась, но само это предприятие так ее возбуждало, что дрожали руки. Она все оставила за спиной: деда – единственного ближика, Вручий, спокойную жизнь. Впереди ее ждал мрак, мокрая стена, скользкий склон вала… а в самом конце, если повезет и все пройдет гладко, Серый Волк-помощник, то есть Етон плеснецкий. Что дальше – она не хотела думать. И предстоящее прямо сейчас было так трудно, что не помещалось в голове.

Обещана, крепкая и сильная, подсадила ее, и вот уже Малуша сидит меж верхушек частокола, изо всех сил сжимая губы, чтобы не закричать. Жутко – с одной стороны пустота, с другой пустота, ветер, дождь, подолы запутались и зацепились… Сейчас рухнешь вниз головой – костей не соберут.

Но сильнее она боялась, что дозорные услышат их возню, подойдут с факелом посмотреть… Может, сразу стрельнут на всякий случай…

– Подтяни меня! – шепнула снизу Обещана.

– Я свалюсь!

Обещана не ответила. Послышалось пыхтение, и вот она сама, как-то подтянувшись, села на частоколе.

– Быстрее! – Обещана знала, что дозорные порой прохаживаются по боевому ходу, и сейчас их от этого удерживает только дождь. – Лезь вниз.

«Я боюсь!» – хотела ответить Малуша, но не стала. Зачем она сюда залезла – бояться? Ей нужно попасть вниз!

Изо всех сил уцепившись за холстину, она поползла на внешнюю сторону частокола. Глаза можно было не жмурить – все равно ничего не видать. Темно – «хоть глаз выткни», как говорила Эльга. Мокрые руки плохо держались за влажную ткань, и Малуша напрягала все силы, чтобы не соскользнуть. Подол сорочки зацепился и не давал ей сдвинуться с места, но отпустить одну руку было страшно – тогда-то уж она точно упадет! Малуша повисла на подоле всей тяжестью, надеясь, что он не выдержит и порвется, но сорочка была новая и сшита на совесть.

К счастью, Обещана заметила, что у подруги неполадки – увидела в темноте белый подол. Отцепила его, и Малуша чуть не упала, внезапно освободившись из ловушки. Неведомая сила потянула ее к земле. Нелепо болтая ногами и ударяясь всем телом о холодные, мокрые, шершавые бревна, она заскользила по холстине вниз. Узлы, за которые полагалось цепляться, только мешали – не хватало сил перебирать руками, держа все тело на весу. Она ведь не отрок, привыкший днями сидеть на весле! Малуша просто сползала под тяжестью собственного тела, и каждый раз, когда приходилось перехватить руку возле очередного узла, сердце обрывалось от страха – упаду! Непривычные к такой нагрузке руки уже были как тряпичные. Еще немного, и точно сорвусь! Но тут вдруг под ногами проскользнула земля, усеянная влажными палыми листьями. В этот самый миг руки сами собой разжались, и Малуша упала на листву. Вся всколыхнулась от облегчения – есть! Главное сделано! Она на земле – и снаружи. На воле! Сам этот влажный холодный ветер был для нее пронизан сладким духом воли, и она с наслаждением прижала горящие ладони к палой листве на валу. Потом отодвинула с лица край платка – измучила мокрая колючая шерсть, лезущая в рот.

Обещана съехала почти ей на голову – Малуша едва успела отодвинуться. Ощутила, что рядом край и она падает. В испуге уцепилась за Обещану, и они обе покатились по валу вниз. Сердце опять оборвалось – в темноте высоты его было не видно, и они будто валились в бездну – но вот земля ударила их внизу, и они оказались на мокром песке.