"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1354

– Вот что… – Святослав обошел глазами соратников, посмотрел на Люта и его перевязанную правую руку и перевел взгляд на Игмора. – Икмоша, как стемнеет… Кузня же здесь есть на дворе? Найди там молот хороший… пойдешь в клеть, где этот лежит… А вы, – он глянул на Болву и Люта, – приглядите, чтобы княгиня там больше не сидела.

Настал день погребения. В знак уважения к прежнему властителю – погиб он более чем достойно, что ни говори, – люди Святослава сами вынесли носилки с телом из клети, положили на повозку и повели лошадей на жальник. Там Игмор с братьями сгрузили носилки и осторожно опустили в яму, на дощатый пол, покрытый медвежьими шкурами. Все видели, как бережно и почтительно кияне обращаются с телом – будто с живым.

Молодой вдовы-княгини на погребении не было. Кому, как не жене, полагалось бы причитанием проводить мужа к богам, но от одной мысли приблизиться к могиле, которая должна была стать и ее могилой, у Величаны подкашивались ноги. Она знала, кого Близняк назначил в посмертные жены господину ей взамен: челядинку Цветоху, ровесницу княгини, миловидную девушку с длинной русой косой. Дрожащими руками Величана выбрала для нее цветное варяжское платье – из тех, что еще к свадьбе дарил ей муж, низку дорогих бус – семь из стекла и даже две самые дорогие, из сердолика, – а еще заушницы-колечки из серебра. Без сожаления отдала все свои перстни, подаренные мужем, – хотелось отослать в ту яму всю память о ее столь странном и страшном замужестве. Жутко было думать, что дева в ее платье и уборах сойдет в могильную яму и ляжет на смертное ложе возле ее, Величаны, супруга. И тлела подленькая, несущая облегчение надежда: угасший взор Етона не различит подмены…

Но что будет, когда они все же встретятся? Ведь Нави не минует никто – хоть через сорок лет, и ей не избежать смерти. Надеялась Величана лишь на то, что погибший в схватке Етон уйдет к своему одноглазому Одину, а ее в свое время ждет Ирий ее дулебских дедов. Зимой, пока она хворала, Етон нередко приходил посидеть с ней и подолгу рассказывал медленным старческим голосом об Одине и его любимцах из былых времен. И этих любимцев у него в палатах теперь пирует много сотен.

Ну а что, если Етон явится искать ее в Ирий?

– От всякого такого страха есть спасение, – сказал Олег Предславич, видя, как она мечется. – Одно-единственное, но зато вернейшее.

– Какое же? – Величана с надеждой взглянула на него.

Ей нравился внук Вещего. Он был очень высокого роста – выше всех, сильный, крепкий, не погрузневший, несмотря на почтенный возраст, – ему было уже пятьдесят, а то и на год-два больше. Не слишком красивое лицо его имело доброе, сочувственное выражение, повадка была мягкая и уважительная, и рядом с ним Величана чувствовала себя в безопасности. Стараясь успокоить ее, он немало говорил с ней, рассказывал о своих дочерях – Предславе и Горяне. Ко дню погребения мужа Величана уже знала обо всех превратностях жизни самого Олега и его родни – начиная от бабки, морованской княгини Святожизны, что еще лет пятьдесят назад бежала из своей разгромленной уграми державы в Киев с сыном-отроком. Здесь ее сын, Предслав, взял в жены дочь Вещего Венцеславу – от нее и родился Олег Предславич. С детства он рос далеко на севере, в Хольмгарде у истока Волхова, в доме Ульва конунга, как заложник от семьи Вещего. Женился на дочери Ульва, Мальфрид, после смерти прославленного деда вернулся в Киев как его единственный наследник и занял княжий стол, но лишь на восемь лет. Его погубил устроенный его же собственными руками брак Ингвара, Ульвова сына, и Эльги – племянницы Олега Вещего. Объединившись, они свергли с киевского стола Олега-младшего и обрекли его на полную превратностей скитальческую жизнь. Теперь он сидел в Деревской земле и платил дань тем, кто в ранней юности жил в заложниках при его собственном дворе.

Первая жена его умерла в изгнании, да и обеим дочерям жизнь не стелилась под ноги шелковой травой. Но, вопреки ожиданиям, Олег Предславич не озлобился. Он не питал ненависти к тем, кто обездолил его и его дочерей. На жизнь он по-прежнему смотрел с бодростью, с готовностью встретить новые испытания и охотно помогал тем, кто слабее. На третий день после встречи Величана уже видела в нем нового отца, и это чувство давало ее измученному сердцу желанную передышку среди тревог.

– Тому, кто верует во Христа, дает он Царствие Небесное, спасение от смерти, вечную жизнь, но не на земле, – рассказывал ей Олег Предславич. – Много ли пользы Етону принесло, что Один дал ему долгую жизнь? Пусть бы не три, а тридцать три века он прожил – велико ли счастье? Только дряхлеть, неизбежной смерти ждать, погубителя да пытаться… – он взглянул на Величану, – чужой силой свою немощь подпитать. А конец все один. Но совсем иное дело – жизнь во Христе. Кто за Христом душою следует, тот на земле ничего может не бояться. По смерти соединится он с Богом для вечного блаженства, но и при жизни, если впустишь Бога в сердце, поселится там Святой Дух и будет вечно с тобой. И будет Царство Божие в глубине твоего сердца – негасимый свет, нерушимая радость. Кто имеет мир в душе у себя, тот живет среди Царства Божьего, хоть и не видно оно земным очам…

Величана не понимала, о чем он говорит, но слушала, и перед мысленным взором будто разливалось тихое сияние; сначало слабое, оно постепенно крепло, от него в сердце проливался покой, чувство близости некой непостижимой силы, которая защищает от горя и боли. А главное, что она поняла – тот, кто следует за Христом, недоступен ни для какого зла, принесенного старыми богами. В том царстве божием, о котором говорит Олег Предславич, Етон никогда не найдет ее. Даже если придут с ним все те сотни древних воинов, что погибли в незапамятные времена и с тех пор пируют у Одина в палатах.

– Волхвы как учат: что есть дерево рода и каждый человек только лист. Распускается, живет свой срок, опадает, сгнивает, а весной оживает на том же дереве вновь, только на веточке помоложе. И каждый живущий душу свою будто взаймы у рода получил и перед ним всей своей жизнью отвечает. Но это не так.

– А как?

– Душу человеческую Бог на землю посылает, создает ее раз и навсегда. Проживет человек земной срок, душа его назад к Богу возвращается. Исполнившие его закон соединяются с ним для вечного блаженства, а отступившие – идут на вечную муку. Только один раз мы живем на земле. И душа твоя – только твоя. Как пройдешь ты свой путь по земле, что заслужишь – награду или наказание, в том и будет душа твоя потом пребывать вечность. И важно быть с Богом, чтобы с ним жизнь обрести вечную, а не смерть. Неизмеримо лучше здешней жизни…

Величана слушала с таким же удивлением, как если бы ей сказали, что вот это солнце в небе дается ей в нераздельное вечное владение. Так в каждом из христиан живет своя собственная душа, которую Бог создал нарочно для него? Навсегда? И заботиться нужно о ней, ведь потом самому и держать ответ…

Эти мысли приносили чувство одиночества – как одинок лист, сорванный с родной ветки. Но и чувство свободы. Воображению рисовалось солнце, что послало ее в земной мир, – иного бога-творца душ она не умела представить, – и тянуло прильнуть к нему, как верная дочь льнет к груди доброго отца. Но представить это было все равно что утратить землю под ногами и пуститься в путь по облакам.

Так они и сидели вдвоем, пока Плеснеск хоронил своего прежнего князя. Олег Предславич не более Величаны хотел видеть, как в жертву мертвецу умертвят еще двух человек – постельничего Пригрева и Цветоху. Пригрев и сам был немолод, для него хорошо не разлучаться с господином. Цветоха в Нави станет женой Етона – займет при нем то же почетное положение, что здесь занимала Величана. А здесь так и прожила бы холопкой весь тяжкий век. Юная вдова утешала себя этими мыслями и гнала прочь образ темной ямы, обшитой досками, отчасти похожей на обычный земной дом, но принадежащей смерти. Там лежит на резных носилках Етон, с мечом у правой руки и княжьим жезлом у левой, а Цветоха в платье Величаны – рядом с ним… Величана закрывала глаза, прижимала пальцы к опущенным векам, но не могла избавиться от видения кровавой раны через все белое горло Цветохи, возле низки из синих и желтых стеклянных бусин…