"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1316

– Давай к нам! – Возле Торлейва возник Вальга и махнул рукой в сторону предградья. – Тут близко! Там укроемся, а дальше поглядим!

Из тьмы со стороны реки выскочило еще несколько «волков», и тут же перед ними очутились Чернега, Сватята и Берн с жердями в руках. Остальных Лют не успел разглядеть, но, судя по крикам и завязавшейся драке, здесь была немалая часть его киевской дружины.

Больше не глядя по сторонам, он вскочил, в свою очередь поднял Величану на руки и понес к предградью. Теперь она не вырывалась, а даже обхватила его рукой за шею и прижалась лицом к плечу, будто пытаясь спрятаться от всего, что творилось вокруг. Сзади раздавался шум драки, волчий вой и бабий визг.

На счастье киян, двор Ржиги стоял в ближней к реке стороне предградья. Торлейв, с колом в руке, обогнал Люта и теперь бежал впереди. Ворота стояли нараспашку, со двора Ржигиной избы доносился звон бубенцов и пение: «А кто даст пирога, тому полон двор скота…» После Мокоши с ее пестом по дворам ходила молодежь и даже дети.

Торлейв отворил двери, и Лют наконец вошел со своей ношей в тепло и тишину гостиного двора. Здесь было почти пусто: все разошлись, кто к князю, кто по знакомым, кто просто шататься с ватагами по дворам и получать везде то пирог, то ковш пива.

Лют осторожно опустил Величану на лежанку.

– Унемысловна! Ты как, жива? – тревожно окликнул он ее. – Воды дайте!

Торлейв принес мокрый ковш. Величана открыла глаза и заморгала. Лют обхватил ее за плечи, приподнял и поднес ковш к ее рту. Она взялась за него дрожащей рукой и стала пить; Лют придерживал ковш поверх ее пальцев, уверенный, что иначе она уронит. Етонова жена выглядела разбитой и чуть живой.

– Где он? – Она подняла глаза на Люта – взгляд был испуганный и ошалелый.

– Тот бес? Да там, на снегу валяется. Не бойся, сюда мы его не пустим. Дверь затвори! – Лют глянул на Торлейва, и тот метнулся к двери.

– Где мы?

– У нас в гостином дворе. Сюда нечисть лесная не пролезет. А много этим бесам воли у вас дают, я погляжу!

Величана села на лежанке, провела руками по голове. Платок и повой сбились, из-под них свисали тонкие прядки светлых волос, и она стала мокрыми от снега дрожащими пальцами запихивать их обратно. Лют видел, что ее трясет.

– Не бойся! – повторил он и обнял ее, будто хотел своими руками сдержать эту дрожь. – Все хорошо.

– Куда он тащил меня, зачем? – Величана высвободилась и посмотрела на него изумленными глазами. – И еще спрашивал, тяжела ли я, будто сам не знает!

– Да зачем же ты пошла с ним? – Лют хлопнул себя по колену. – Сразу бы кричала: люди, помогите! Взбесились ваши волки – мужнюю жену прямо из святилища умыкнуть хотят!

– Нельзя мне кричать! Это же он – муж мой!

– Да какой муж? Муж у тебя старый, еле ноги волочит, а то был парень молодой – длинный, здоровый! Уж этих ни в какой личине не спутаешь! Этот вон какой проворный, а муж твой уже лет тридцать как отбегался!

– Ты не знаешь! – Величана подалась ближе и вцепилась в его руку. – Он ведь оборотень!

– Что? – Лют тоже подался к ней, изумленно вскинув брови. – Етон?

В мыслях сверкнуло: вот почему так долго живет!

– Да! Только он не зверем оборачивается, не птицей, а самим собой! Собой, только молодым! Опять нынче обернулся и пришел за мной! Куда он меня хотел утащить? Что ему надо?

Люту было ясно как день, чего было надо мужику или парню, что пытался утащить Величану. Он и сам был бы не чужд таких стремлений, если бы не тревога и жалость.

– Опомнись, бедная! – Он неловко погладил ее по платку. – Ты прям как рехнулась слегка… Это от испугу, пройдет.

– Не пройдет! – Величана в смятении не поняла, о чем он. – Он раз в год, ночью, оборачивается собой же, но молодым. Ты сейчас видел его молодого. После свадьбы он так же вот обернулся – у меня будет дитя! Я не пойду с ним на краду, буду растить дитя, и если он умрет, я стану как ваша Ольга в Киеве!

– Да какое дитя…

Лют нахмурился, почти ничего не уловив из ее бессвязных взволнованных речей. На уме у него было одно: как она хороша даже сейчас, утомленная и растрепанная, как сладко смотреть ей в глаза, даже с этим полубезумным выражением, слушать ее голос, пусть даже она несет околесицу.

– Бедняжка… – Лют осторожно погладил ее по щеке, придвинулся и притянул ее голову к своему плечу. – Успокойся. Не бойся ничего! – Он обнял ее и стал гладить по спине. – Мы тебя в обиду не дадим.

Век бы не отпускал. Величана замолчала, прижалась к нему и вцепилась в кожух. И замерла. Дрожь наконец ее отпустила. Впервые за многие месяцы ей стало почти хорошо. Киянин Лют был ей совсем чужим человеком, но это сейчас и успокаивало – ведь муж, самый близкий, пугал ее, морочил, тянул во тьму, хотел от нее чего-то непонятного, но уж явно не доброго! Лют, ни к чему здесь не причастный, спас ее от лап Нави, держался как друг, и почему-то она верила, что он хочет ей добра. Вся душа ее была в расстройстве, будто треснули и рухнули опоры воли; хотелось попросить, чтобы он не отдавал ее обратно Етону, от которого теперь и не знаешь, чего ждать… Чтобы увез ее отсюда, за тридевять земель, подальше от всего этого… Объятия, в которых она очутилась сейчас, наполняли теплом и покоем. Впервые она ощущала близость мужчины, внушавшую не страх и отвращение, а безопасность, покой, отраду, наполнявшую каждую жилочку. Даже запах его кожуха, шеи, мягких волос, щекотавших ей лицо, казался сладким: от него в крови растворялось будоражащее блаженство. Снова вспыхнуло в мыслях – если бы мой муж был вот таким… Сердце залило волной счастья. Никаких страхов и тревог, мир, любовь и лад на всю долгую жизнь…

И тут же внизу живота потянуло ноющей болью. Величана отстранилась и низко наклонилась над коленями.

– Что с тобой?

– Худо мне… – прошипела она сквозь зубы.

Боль отступила, и Величана выпрямилась. Схватила Люта за руку, будто эта рука могла спасти ее от любой беды. Но умом уже понимала – нет. Из этого жуткого сказанья ее так просто не увезут.

В дверь застучали, и они оба вздрогнули. Торлейв и Сватята вскочили с лавки у порога, закричали: «Кто там?», им что-то ответили. Оставив Величану сидеть на лежанке, Лют пошел к двери.

По пути остановился, быстро отпер ларь, вынул меч и накинул ремень перевязи на плечо.

Идите сюда, чертовы бесы, жалеть вас здесь никто не будет…

Пастух перекатал уже с десяток молодух, когда какая-то баба подняла крик: княгиня пропала! В таком же, как у всех, кожухе мехом наружу Величана не выделялась в толпе, поэтому ее исчезновение не заметили бы еще очень долго – если бы не Тишана, которая все это время искала ее и дергала за рукав то Далемирку, то Изладу, то бабу Бегляну. Тишана и перепуганная Далемирка выскочили из ворот и увидели – долговязый «волк» уносит какую-то женку вниз, к реке. Не разглядев, кто там, Тишана с воплем метнулась следом, но ей навстречу выскочил другой «волк» и опрокинул на снег.

Постепенно поняв, что женки зачем-то дерутся с лесными гостями, толпа из святилища устремилась к ним – но тут у нее на пути встали те «волки» с Пастухом во главе, что находились внутри валов. Началась свалка, а когда наконец «волки» выпустили людей на склон, там уже не было ни того длинного, ни княгини. Только вывалянные в снегу, растрепанные Тишана и Далемирка кричали, что-де княгиню уволокли неведомо куда. К счастью, вслед за Далемиркой прибежала ее сестра Теклина, отданная замуж в род боярина Кетилуги, и она разобрала, что в схватке возле княгини кричали на русском языке.

– И не наши это были, мне сдается. – После драки она задыхалась и пыталась двумя руками передвинуть на место съехавший на ухо повой и платок. – Ки… киевские.

Где стояли киевские гости, всем было известно. Толпа устремилась к Ржигиному двору. «Волки» во главе с Пастухом исчезли. Старшие бабы себя не помнили от ужаса – а что, если княгиню уволокли «серые братья»? Про такие дела хорошо слушать сказки на супрядках, сидя в тепле и уюте на прялочном донце, но никто не хотел увидеть это воочию. Гнев старого князя жутко было представить. Особенно испугались Говоруша и еще пара старших женщин, кто знал о беременности Величаны. Второй раз за пятьдесят с лишним лет у князя появилась надежда дождаться потомства! «Не зря за ней волки пришли! – стучало в голове у Говоруши. – Проклятье… Недруг старинный из Нави тех волков послал…»