"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 1113

– И повезу, – сказал он. – Собирайся.

Теперь уже обе сестры воззрились на него.

– Что? – Хакон поднял брови и перевел взгляд с одной на другую. – Думаете, языками будем болтать? А как до дела, так тролль за дверью мерещится? Собирай пожитки, невеста. Поехали в Киев. Пока санный путь держится – за месяц успеем добраться.

– Ты не шутишь? – наконец неуверенно спросила Прияна.

– А я похож на шутника? – сердито ответил Хакон. – Сейчас «козу» спляшу!

Всю свою тридцатилетнюю жизнь он старался держаться двух достоинств – благородства и благоразумия. От второго из них сейчас приходилось отказаться, но честь рода он считал себя обязанным защитить любой ценой. Даже в ущерб своей собственной.

Ведома сошла с места, будто думая идти собирать вещи, потом застыла, всплеснула руками:

– Скажут, девку умыкнул! Только что разговоры ходили… будто ты…

– И скажут! – горячо поддержал Хакон. – Это вас останавливает? Меня – нет. Поздно причитать. Я не допущу, чтобы у моего племянника увели его законную невесту, а с ней и всю Смолянскую землю! Я поставлен здесь оберегать его достоинство и власть, и я сделаю это даже ценой своей жизни!

– Хакон имеет право. – Бледная от волнения Прияна перевела взгляд на сестру. – Он – стрый Святослава и его доверенный человек. Он может взять все, что назначено Святославу. Мы даже больше не должны спрашивать Станяту. Он на все это согласился восемь лет назад.

– И… чтобы никто не знал? – уточнила Ведома. – Станята ведь… сдается мне, передумал. Если узнает, не отпустит тебя.

– Чтоб никто не знал, – мрачно подтвердил Хакон. – У меня очень мало людей, всех Соколина в полюдье увела. Подождать бы ее возвращения и тогда уже отправить тебя вместе со всей данью. Я бы так и сделал… если бы имел уверенность, что мы можем ждать! Что к весне ты уже не окажешься в Полоцке!

– Но как же мы это устроим? – по напряженному лицу Ведомы было видно, что она пытается представить, как вывести сестру с пожитками из Свинческа и передать Хакону, чтобы никто не приметил и не догадался.

Хакон тоже подумал немного.

– Обойдемся без приданого пока. Я вернусь к себе, соберу людей и все нужное. Ночью проеду мимо Свинческа и буду ждать вас на поприще ниже по реке. А вы просто пойдете гулять. И возле Харюшиных выселок я тебя посажу на сани, и уедем.

– А если… – начала Прияна.

Подумали все трое об одном и том же: о возможной погоне.

– Ты поговори с Прибыславой, – велел Хакон Ведоме. – Пусть она постарается удержать мужа от глупостей. Иначе у нее не будет владений, где она сможет называть себя княгиней.

Сев на лошадь, Хакон уехал в Смолянск – готовиться к долгому пути. Ведома и Прияна вернулись к детям на горку; накатавшись, отправились домой. Ведома отчаянно жалела, что все это случилось, когда дома нет Равдана. Он бы точно сказал ей, что правильно и как поступить. Он бы знал, что делать – сообразительный, дерзкий и осторожный, как настоящий волк. За восемь лет замужества она привыкла полагаться на мужа в большей мере, чем когда-то полагалась на отца. С отцом их желания нередко расходились, и в дочери Сверкер видел лишь орудие своих замыслов. Но с Равданом они всегда хотели одного: блага земли Смолянской и мира для своих детей.

Однако сейчас Ведома не могла догадаться, что предпочел бы Равдан. Что для смолян лучше: выполнить договор с Киевом или поискать себе нового счастья с новым союзником? Ведома была умной женщиной, но всего лишь женщиной. И сейчас способность предвидеть будущее отказала ей начисто, будто обрубило.

Вечером они, как обычно, помогали в гриднице. Станибор сидел, погруженный в свои мысли, и даже Прибыслава не знала, какое решение он принял – и принял ли. Женщины старались делать непринужденный вид, чтобы себя не выдать, но выдавали как раз необычной молчаливостью.

Наконец стемнело. Сегодня гостей не звали, все рано разошлись по избам. Уложив детей, Ведома и Прияна остались вдвоем, не считая челяди. Взялись за пряжу, но едва могли работать: от тревоги опускались руки.

– Ты еще не знаешь, – вдруг прошептала Прияна так тихо, что Ведома едва разбирала слова. – Но лучше тебе знать… Я не сказала никому раньше… Но я знаю, что из нашей свадьбы со Святославом ничего не выйдет.

– Почему? – Ведома замерла, держась за нить.

– Духи открыли мне… ему не суждено… он скоро умрет! Может быть, его и сейчас уже нет в живых, потому он и не присылает за мной.

– Тебе открыли духи?

– Да. Еще пока мы ждали обоз из Киева и думали, что, может быть, там будут сваты за мной. И в то утро, когда обоз пришел, я слышала во сне. Духи сказали: он скоро умрет.

– Но обоз… Святослав ведь жив!

– Он был жив, когда обоз уходил из Киева.

С тех пор как обоз покинул Киев, прошло уже месяца два. А человеку, чтобы умереть, нужно куда меньше времени.

– И я знаю: мне больше не стоит ждать людей от Святослава, – продолжала Прияна. – Они не приедут.

– Но куда же ты тогда собираешься? – изумилась Ведома.

– А что мне делать? Если я останусь, меня в Полоцк отошлют. Не в Еглушкину же избушку и впрямь мне бежать!

– А дальше? Приедешь в Киев… а жениха там нет.

– Пусть Хакон сам тогда берет. Я и ему не скажу, пока на место не приедем.

– Сам Хакон?

– Да. Чем он плох? – Прияна наконец подняла глаза на сестру и нахмурилась, пытаясь придать своему растерянному взгляду вызывающее выражение.

В памяти ее звучал ровный, немного ласковый, немного сожалеющий голос Хакона. «Если бы ты стала моей женой, мы с тобой получили бы полное право бороться за власть с князем Станибором. А одолев его, стали бы равны моему киевскому племяннику. По счету поколений я ведь старше, а именно по этому счету Эльга утвердила свое право перед Олегом! И теперь я мог бы утвердить свое право перед ее сыном. И тогда… Еще неизвестно, кто из нас писал бы грамоты к грекам о числе торговых кораблей…»

Из круговерти мыслей за эти дни постепенно выделилось самое важное. Она, Прияна, по роду своему ничуть не хуже Эльги киевской. Ей не хватает лишь столь же знатного мужа и верной дружины. Раздобыв все это, она сможет занять не менее почетное положение. Здесь, в сердце Смолянской земли, может быть создана ее держава. Ее и Хакона.

– Если он меня из дома увезет, а в Киеве жениха нет, – шептала Прияна так тихо, что даже мышь под лавкой, на какой они сидели, не смогла бы разобрать ни слова, – ему ничего не останется, кроме как самому жениться. Он женится. Я знаю.

Ведома молчала, не зная, чем ее отговорить. Хакон вдвое старше – не важно, и постарее женихи бывают. Соколина – тоже не стена ледяная, против Прияславы Свирьковны родом она не вышла, и по всем обычаям дочь пленницы перед княжьей дочерью подвинется. Только то… то, из-за чего Хакон никогда не искал себе знатной невесты. Потому что ему нельзя было иметь знатную жену. И сейчас нельзя.

Ведома посмотрела на сестру, даже открыла рот, чтобы объяснить ей это… И закрыла. Она все понимает…

– Ты хочешь быть княгиней, – тихо сказала Ведома. – Но не в Полоцке.

– Я рождена для большего.

– Я вижу! – Ведома покачала головой, на ее худощавом лице с большими глазами отражалось отчаяние. – Нельзя уйти от судьбы, которая растворена в самой твоей крови! Ты – истинная внучка нашей бабки Рагноры! И правнучка конунга Харальда. Это они толкают тебя на этот путь, да?

Прияна промолчала: она задумалась над этим только сейчас. Она не помнила, чтобы бабка или знаменитый прадед являлись ей во сне… но, похоже, сестра права.

– И значит… я должна повиноваться им? – спросила она, помолчав.

– Я считаю, что это безумие, которое может погубить и тебя, и всех нас. Но я не вправе запрещать тебе это. Люди такого рода, как наш, обязаны бороться. И лучше погибнуть в борьбе за возвышение, чем всю жизнь пресмыкаться… Если уж этот голос проснулся и зазвучал в тебе, я не вправе запретить тебе эту борьбу. Они сильнее меня. Наши предки. И если они указывают тебе этот путь… значит, они дадут тебе сил. Я не смогла… – тихо сказала Ведома. – Я испугалась… поняла это уже потом, много времени спустя, уже когда жила у Озеричей, работала на сенокосе, на жатве… Не работы испугалась, это что… Я поняла, что ушла с поля битвы… на просто ржаное поле. Я не стала бороться за славу моего рода. Отец не успел вырастить сыновей, он мог рассчитывать только на меня. Но я оказалась никудышным воином. Я, внучка моей бабки Рагноры, правнучка Харальда… Я ушла, уклонилась, спряталась среди простых молодух… А потом, когда отец вернул меня домой и хотел снова отправить в бой…