"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 992

— Вашбродь! — взвыл каптенармус. — Вашбродь! Не губите! Дети у меня! Жена!

— Ты, видимо, не понял, — тяжко вздохнул я. — Британцы нам вот этого, — я взял с земли несколько сплющенных мушкетных пуль из шрапнельного снаряда, — никогда не простят. И если они прорвутся сюда, все мы примем смерть лютую. Лучше всем нам погибнуть в этой перестрелке. Вот потому ты сейчас встанешь в шеренгу, и будешь стрелять и Бога молить о том, чтобы тебя британская пуля нашла. В тылу от тебя толку всё равно никакого нет.

— Вашбродь! — заорал каптенармус.

— Роговцев, увести, — приказал я, возвращаясь к зарядке пистолета.

Тыловик продолжал кричать, когда Роговцев тащил его к шеренге и совал в руки мушкет.

Я выстрелил, сделал торопливый глоток из фляжки и сунул руку в лядунку, пальцы нащупали последний патрон. Обернулся к Кмиту, но тот уже спрятал «Гастинн-Ренетт» в кобуру и стрелял из своего штуцера, полученного за призовую стрельбу на соревнованиях.

— Я вам все патроны к пистолету отдал, — сказал он, забивая молоточком пулю в ствол нарезного ружья.

— Спасибо, — несколько запоздало поблагодарил я.

Зарядив «Гастинн-Ренетт» я тщательно прицелился, не хотелось, чтобы последняя пуля ушла «в молоко», и плавно нажал на спусковой крючок. Попасть в офицера или уоранта было невозможно, однако мне попался на глаза сержант, выкрикивающий команды. Правда, его частично закрывали солдаты, однако видел я его вполне отчётливо. Пуля врезалась в лицо сержанту — и он рухнул навзничь, взмахнув руками на манер ветряной мельницы.

(выдержка из книги «Стальной герцог», посвящённой деяниям сэра Артура Уэлсли первого герцога Веллингтона, заголовок «И из поражений он делал победы»)

Огромную роль в поражении британских войск при Сьюдад-Родриго сыграла усадьба со странным названием Бычий след. Закрепившиеся в ней французские вольтижёры непрерывно обстреливали фланг британской армии. Атака тяжёлой кавалерии угодила в отлично подготовленную ловушку. Это было по-настоящему бесчеловечно, обстреливать кавалерию с безопасного расстояния шрапнельными снарядами! После этого вольтижёры из усадьбы Бычий след вели длительную перестрелку с двумя ротами лёгкой пехоты 51-го (Оксфордсширского) полка, при этом обстреливая фланг британской армии.

Однако сэр Артур сумел извлечь урок из этого поражения. При Ватерлоо, где были окончательно и бесповоротно разгромлены войска узурпатора Бонапарта, он приказал занять усадьбы Эссонте и Угумон, вокруг которых развернулось особенно жестокое сражение. Именно потому, что войскам Бонапарта не удалось взять эти две усадьбы и ударить через них во фланг британцам, он и потерпел столь сокрушительное поражение.

В этом проявилась очередная грань гения Стального герцога Веллингтона. Сделав выводы из поражения при Сьюдад-Родриго, он пришёл к величайшей победе XIX века, Ватерлоо.

— О, Господи, — произнёс Жозеф Бонапарт, заходя в усадьбу. — Это же кошмар. Подлинный ад на земле.

Хорошо ему говорить. Перед ним и трупы растащили, чтобы можно было войти нормально, и часть рогаток убрали с той же целью, и бинты, что фельдшера на просушку вывесили, приказали перевесить подальше — слишком уж неприятно пахнут, и даже солдат, валящихся с ног, выстроили в некое подобие почётного караула. Однако и в таком, прилизанном, как выразился поручик Ефимов, виде, усадьба бычий след производила удручающее впечатление. Любой вошедший, сразу понимал, что настоящий ад творился здесь во время боя.

— В этом горниле ковалась наша победа, — заметил маршал Журдан, — и люди тут дрались стальные.

— Решено, — хлопнул в ладоши Жозеф Бонапарт, но тут же вновь поднёс к лицу надушенный платок. Мы-то придышались той жуткой смесью, что заменяла в усадьбе воздух, а вот королю Испании от него мог и в обморок хлопнуться. Слишком уж ядрёной была эта смесь крови, пороховой гари и смерти, висевшая над Бычьим следом. — В честь победы под Сьюдад-Родриго я велю отлить медаль. Но для солдат и офицеров, оборонявших усадьбу Бычий след, будет отлита особая медаль. Это будет стальная медаль, на которой будет вычеканены фигуры русского и французского солдата, а также надпись: «Стальные люди ковали победу под Сьюдад-Родриго».

Красивый жест. Как бы то ни было, а Жозеф Бонапарт умеет расположить к себе людей. Этими медалями будут гордиться солдаты и офицеры, ведь их будет куда меньше чем обычных медалей за битву при Сьюдад-Родриго.

— А с этим что делать? — снова швырнул к моим ногам каптенармуса Роговцев, когда высокая комиссия, осматривающая поле боя, покинула усадьбу.

— Смотри-ка, жив, — мрачно усмехнулся я. — Верно говорят, что оно не тонет, видимо, и в огне не горит.

— Вашбродь, — затянул прежнюю песню тыловик, — не губи.

— Куда уж дальше губить-то, — рассмеялся я, — живи. И барахло своё, что детишкам припас оставь. Скинь в обозе. Но если ещё раз его в патронной телеге спрячешь, повешу, как собаку. Понял?

— Так точно, вашбродь! — вытянулся во фрунт каптенармус. — Вас понял! Разрешите идти?

— Проваливай, — не слишком уставной фразой ответил я.

— Зря вы его, вашбродь, живым отпустили, — проводил глазами почти бегущего каптенармуса Роговцев. — Вор ведь, каких не сыскать.

— Зато свой вор, — ответил я. — По крайней мере, ворованное в патронной телеге прятать не станет, побоится. Да и шустрый он, что веник. Я через него штуцера для стрелков достал. В общем, если его в руках держать, то вполне сгодится. Тем более, повесим этого, на его место нового вора пришлют. Не ворующий каптенармус, это просто восьмое чудо света.

— Восьмое что? — переспросил Роговцев.

— Когда будешь доучиваться, — отмахнулся я, — тебе объяснят. Если станешь доучиваться. Я обещал тебя после боя в портупей-прапорщики произвести, и слово своё держу. Как вернёмся в лагерь, подберите себе офицерский темляк.

— Слушаюсь, вашбродь!

— И перестань мне вашбродькать, — отмахнулся я. — Офицеры обращаются друг к другу по фамилии или по званию.

— Вас понял, — кивнул свежеиспечённый портупей-прапорщик.

Уэлсли снова не дал превратить поражение британцев в разгром. Измотанные битвой полки, в конце концов, отступили к Сьюдад-Родриго. Мы не успели замкнуть вокруг города кольцо осады, ночью он вывел из него всех солдат и скорым маршем направился на север, к Альмейде, и дальше, к португальской границе. Его жестокости, но весьма разумной, по отношению к солдатам можно было только позавидовать. Ведь пожалей он их, дай отдохнуть в Сьюдад-Родриго, и армия оказалась бы заперта в городе, отрезана от возможных подкреплений и снабжения. И оказалась бы на грани полного уничтожения.

А вот нам, не смотря на настоятельные требования маршала Журдана и генерал-лейтенанта Барклая де Толли, Жозеф Бонапарт дал три дня отдыха. Как бы ни приятно было отдохнуть и привести себя и своих солдат в порядок, однако постоянно глодала меня одна мысль. Мы тут отдыхаем, а британцы уходят к португальской границе. Интересно, перейдём ли мы её, или останемся в Испании? Разговоры в изрядно поредевшем офицерском собрании свелись, в основном, к этой теме.

— Португалия — союзник Британии, — настаивал капитан Антоненко, — а значит, наш враг и потому, мы имеем полное право перейти её границу

— Отнюдь, — покачал головой я. — Конечно, французы такое право имеют, а вот мы, нет.

— Отчего же? — удивился Антоненко.

— Суворов прав, — поддержал меня майор Губанов. — Нас сюда направили в помощь королю Жозефу Бонапарту для того, чтобы изгнать британцев из Испании. Так значилось в официальной просьбе Наполеона Бонапарта к нашему Государю. Уэлсли из Испании ушёл, так что служба наша окончена.

— Это чистая формальность, — отмахнулся подполковник Версензе. — Мы должны продолжить поход и изгнать британцев с Пиренейского полуострова.

— Для чего это нам? — спросил у него майор Губанов.

— Это выполнение союзнического долга перед Францией, — высказал своё мнение полковник Браун. — Вы забываете об этом, господин Губанов.