"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 920

— Как же, — отмахнулся от меня ветеран, — чтоб ты меня ею в спину ткнул! Ищи дурака!

Спорить с ним было бесполезно. Как всё же глупо выходит. Принять смерть здесь, в мелкой междоусобной стычке, пережив незадолго до этого грандиозное морское и воздушное сражение. Вот ведь ирония судьбы! Правда, мне было тогда не до смеха. Всадники открыли огонь, первым делом сразив сержанта, и солдаты, потерявшие командира, тут же бросились бежать. Но от лёгких конников далеко не убежишь. Кавалеристы быстро догнали их и пустили в дело сабли. Не прошло и минуты, как с ними было покончено. И всадники вернулись ко мне. Я бегать не стал. Глупо. Да и выжить можно, лишь оставшись на месте. Мундира на мне нет, оружия тоже, может, за пленника примут.

Так оно и вышло. Ко мне подъехал командир кавалеристов и спросил у меня:

— QuiИn es?

Я этого языка не знал и потому лишь пожал плечами.

— Держаться за стремя, — на ломанном французском сказал мне тогда командир. — В лагерь с тобой разобраться.

Его люди, тем временем, быстро обобрали убитых и уже были готовы выступать. Похоже, поесть мне сегодня не удастся.

Бежать за конём после основательной пешей прогулки, да ещё и на голодный желудок, очень трудно. Подгоняло лишь то, что всадники-герильясы просто прикончат меня, если отстану, чтобы не возиться. Вообще, хорошо, что сразу не зарубили. Вот и бежал я, держась за стремя, глотая пыль, летящую из-под конских копыт и думая лишь о том, чтобы не упасть. Конечно же, командир герильясов берёг не меня, скорее уж своих лошадей — и не гнал их, что позволило и мне добежать до подворья Годоя. Там всадник остановил отряд и бросил несколько слов своим людям. Один из них положил мне руку на плечо и твёрдо направил в сторону самого большого дома в деревне, более всего похожего на деревянный застянок Шодровичей. По подворью сновали крестьяне и солдаты в самых разнообразных мундирах испанской, британской и французской армий. Они разговаривали на жуткой смеси языков, и каким образом понимали друг друга, для меня было загадкой.

Мой конвоир передал меня, как говориться, с рук на руки, часовому, стоявшему у дверей дома, сказав ему несколько слов по-испански. Тот кивнул и жестом пригласил меня войти, сказав мне по-французски с заметным акцентом:

— Генерал Кастаньос в большом зале на втором этаже.

— Меня не станут конвоировать к нему? — удивился я.

— Зачем? — пожал плечами часовой. — Ты — безоружен, да и наш генерал — лучший воин на всём подворье. Если кто-то захочет напасть на него… — Он усмехнулся. — Мир его праху.

Интересные порядки у этих герильясов. Очень интересные.

Я поднялся по лестнице на второй этаж и вошёл в большой зал без дверей, где за длинным столом сидел генерал Кастаньос. Он был смугл до чрезвычайности, а из-за исключительно чёрных волос казался небритым, хотя, скорее всего, бывалый военный ежедневно скоблил лицо. На нём был белый генеральский мундир с несколькими орденами королевской Испании, на поясе — шпага, отнюдь не парадная, а вполне боевая. В этот момент генерал Кастаньос работал с картой или делал вид, что работает, ибо углы её прижимали к столу кружка, миска с овощами, деревянная вилка и нож.

— Parlez-vous franГais? — спросил он у меня. — O espaЯol? Deutsch?

— FranГais, — ответил я, — und deutsch.

— Я учился военному делу в Пруссии, — сказал мне Кастаньос на немецком, — и лучше владею этим языком. Позвольте представиться. Франсиско Хавьер Кастаньос-и-Арагонес — генерал Испанского королевства. В прошлом. Ныне лидер банды сброда, именующей себя герильясами.

— Сергей Васильевич Суворов — поручик Полоцкого пехотного полка, — представился я. — Разрешите облачиться в мундир?

— Валяйте, — махнул мне Кастаньос. — Как облачитесь, расскажите мне, поручик Суворов, каким образом вы оказались столь далёко от своей холодной родины?

Я быстро размотал мундир, отойдя на несколько шагов от генеральского стола, встряхнул его и надел. Обмотав талию шарфом, изрядно пострадавшим во время моего морского путешествия, я встал по стойке «смирно» и короткими чеканными фразами доложил обо всём испанскому генералу.

— История, — усмехнулся Кастаньос. — Нарочно не придумаешь. Ты что так на еду косишься? Голодный? — Я промолчал, однако взгляд мой был куда красноречивее слов, и генерал махнул мне. — Садись. Я не голоден, а роняющий слюни офицер — самое жалкое зрелище, какое может быть.

Я присел за стол, пододвинув к себе миску с едой. Кастаньос сам подал мне деревянную вилку, и я с удовольствием принялся за еду. О Боже, Господи Боже Всемогущий! Никогда не знал, что самые простые овощи в оливковом масле могут быть такими вкусными. Утолив голод, я отодвинул миску и поблагодарил генерала.

— Ешь ты хорошо, — с усмешкой сказал мне на это Кастаньос, — и язык у тебя подвешен, да и удачлив ты, парень, как сто чертей, прости меня Господи. Остаться в живых после того, как неудачно сыграл из дредноута в десантной шлюпке в море… И по-французски говоришь. Ты можешь мне пригодиться.

— Для какой, позвольте спросить, цели? — поинтересовался я.

— Мне нужны люди для налётов на деревни возле Уэльвы, — ответил Кастаньос. — Вернее, людей-то у меня хватает, а вот офицеров — мало. Ты был поручиком, лейтенантом, если по-нашему, а дам тебе роту французских головорезов. Мне нужно, чтобы вы устроили паладинам и французам, засевшим в Уэльве, вторую Вандею.

Меня словно пружиной подбросило. Я вновь встал по стойке «смирно» и отчеканил:

— Шуаном не стану и c Ecorcheurs Жехорса соперничать в жестокости не намерен!

— Тогда я тебя более не задерживаю, — отмахнулся Кастаньос.

Я махнул рукой, однако пальцы прикладывать было некуда. Тяжёлый кивер я скинул, когда плавал в море, в отличие от сапог. Но не успел я развернуться, как по отмашке генерала сзади на меня кинулся здоровенный детина в чёрном мундире с длинным ножом в руке.

Когда-то, когда мама была жива, а в нашей семье ещё водились деньги, отец выписал мне учителя рукопашного боя. Тощего коротышку-китайца, в незапамятные времена осевшего в нашем городе. Уроки его мне особенно нравились, а ещё больше нравилось мне лупцевать, пользуясь полученными знаниями, моих врагов в гимназии. Не раз ещё мне пришлось воспользоваться наукой старого китайца, пригодилась она и сейчас.

Тело сработало само. Раньше, чем разум успел осознать наличие опасности. Я перехватил запястье черномундирника, вывернул из пальцев нож и, используя его собственные вес и силу удара, бросил его на стол. Миска с остатками овощей полетела прямо в генерала Кастаньоса, брызги оливкового масла попали на белоснежный мундир. Я занёс нож над грудью поверженного в единый миг врага.

— Давай же, парень, — совершенно невозмутимо произнёс Кастаньос. — Прикончи его.

— И доказать тем самым, что я именно тот, кто вам нужен, генерал, — покачал головой я. — Никак нет.

Я отпустил руку малость ошалевшего парня и вернул ему нож. Тот слез со стола, долго смотрел на меня, а затем скрылся в той же нише, закрытой занавеской, откуда выскочил.

— Теперь я окончательно уверился в том, — сказал мне генерал Кастаньос, — что именно тот человек, что мне нужен.

— Быть может, вы всё же объясните мне, генерал, — спросил я у Кастаньоса, — чего от меня хотите?

— Ты, парень, лучше всего подходишь для одного поручения, — ответил тот. — Думаю, паладины в Уэльве и их французские друзья вполне созрели для моего предложения. — Генерал встал и подошёл к большому бюро, установленному в углу зала, вынул из него запечатанный сургучом конверт и передал мне. — Это моё письменное предложение лорду Томазо — главному паладину Уэльвы.

— И в чём оно состоит, если не секрет? — поинтересовался я, забирая конверт и пряча его в карман.

— Если они хотят жрать, — неожиданно грубо сказал Кастаньос, — то пускай проваливают из Уэльвы. И лягушатников с собой забирают. Отныне Уэльва и окрестности выходят из-под власти Жозефа Бонапарта.

— Что за ерунда? — не сдержался я. — Жозеф же растопчет вас!