"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 916

Тот кивнул, принимая оружие.

— Я к абордажу новых взял у квартирмейстера, — усмехнулся он.

Залп орудий противника снова оказался не слишком силён. Они обстреляли нас, видимо, метя по орудийным палубам, однако неудачно. Осколки пробарабанили по деревянному борту, и обошлось без потерь. Врага уже можно было разглядеть в подробностях. Не только орудия на поворотных лафетах и пробоины на стальной шкуре брони, но и стрелковые галереи, из-за которых торчали чёрные кивера британских солдат. Они то и дело окутывались дымком — красномундирники давали залп за залпом.

— Торопятся, — откомментировал Булатников. — Спешат куда-то. Порох опять же тратят впустую. Ваш майор куда умнее британского будет.

— Батальон! — скомандовал Губанов. — К залпу товьсь!

Первая шеренга положила мушкеты в выемки в борту. По нему вовсю стучали пули, что ничуть не смущало солдат, ведь ещё ни один не пострадал.

— Прошу простить, — встрял командир стрелков «Гангута», — но сейчас наше время стрелять.

Батальон отступил на два шага, давая место солдатам с нарезными штуцерами. Они не давали залпов, били вразнобой, но весьма метко. Чёрные кивера британских солдат то и дело скрывались за бортом, правда, на их месте тут же вырастали новые.

А вокруг нас разворачивала грандиозная баталия. На море и в воздухе. Ни первой, ни второй мы не видели, и могли судить о них лишь по звукам. Грохоту залпов, треску корабельной обшивки и скрипу брони, но что самое странное, не было слышно того стона, что обычно висит над полем боя. Крики людей, убивающих и калечащих друг друга, не доносятся сюда, в наши горние выси. Ничего, скоро мы этим сами займёмся.

— Откинуть борт! — прокричал Булатников, командуя старшими по званию офицерами. — К абордажу!

Матросы шустро взялись за дело. Их британские коллеги, похоже, занялись тем же. По крайней мере, стрелять их солдаты перестали.

— Дайте залп вместе с фузилерами, — инструктировал майора Булатников, как будто тот не был выше него на целых пять званий, — затем мы атакуем, а когда «Гангут» сблизится с британцем борт к борту, прыгайте и вы. На палубе останутся только фузилеры. И помните, борт поднимут обратно, во избежание, так сказать… Вернуться на дирижабль будет куда сложней, нежели покинуть его.

— Целься! — скомандовал майор Губанов. — Залп повзводно! Шеренгами!

Я вскинул уже заряженный «Гастинн-Ренетт», хотя и сильно сомневался в его эффективности на такой дистанции. Кмит, что интересно, собирался стрелять из штуцера, мой пистолет он по-бандитски заткнул за пояс.

— Пли!

Мушкеты рявкнули трижды с нашей стороны и дважды с британской, окатив друг друга свинцовым дождём.

— Полундра!!! — не своим голосом заорал Булатников, с тесаком наперевес без разбега прыгая через бездну в три аршина шириной. — Полундра!!!

Следом за ним на палубу британца ринулись и остальные воздушные пехотинцы. Приземляясь с той стороны, они пускали в дело тесаки, схлестнувшись с чуть замешкавшимися британскими «Форлорн хоупс». В первые секунды Булатников со своими людьми учинили среди слегка опешивших врагов подлинную резню, однако красномундирники не зря считались отличными солдатами. Они быстро пришли в себя и оказали ландунгс-команде достойный отпор.

— Штыки примкнуть! — скомандовал майор Губанов, обнажая полусаблю, на которую сменил уставную шпагу. — Вперёд, орлы! За мной!

— Бегом! — закричали унтера и фельдфебели. — Бегом! В штыковую! Не боись, ребята! Мы ж на самых небесах! Ежели что к самому Господу Богу враз попадём! — Были даже такие пассажи, весьма меня удивившие, смотря на обстоятельства. — Не матерись, ребята! Нечистого не поминай! Не то вас враз архангел Михаил и Илия-пророк поразят!

Хоть бездна и сократилась до аршина, не больше, но прыгать через неё было очень страшно. Коротко перекрестившись, я рванул через неё, в самое пекло. Кровавая рукопашная схватка кипела на стрелковой галерее, палуба была скользкой, под ноги то и дело попадались трупы, смерть собрала в тот день изрядный урожай. Прав, тысячу раз прав был Булатников, когда советовал мне сменить палаш на тесак, им куда удобнее орудовать в этакой тесноте. Баскетсвордом я бы одним взмахом калечил больше своих, нежели врагов.

Продлилась схватка не больше нескольких минут, но была столь яростной, что на палубе дредноута остались лежать несколько сотен человек. По счастью, почти все в красных мундирах британских солдат и воздухоплавателей.

— Отлично! — крикнул майор Губанов. — Молодцы! Что теперь, Булатников?! — обратился он к подпоручику в залитом кровью мундире, не поймёшь своей или чужой.

— Выделите мне роту из вашего батальона, — ответил тот. — Мы с ними прорвёмся на мостик. А остальные, с вашего позволения, пусть по другим галереям ударят с тылу.

— Отличная идея, подпоручик, — кивнул ему Губанов. — Штабс-капитан Антоненко, отправляйтесь с Булатниковым.

— Веди, Булатников! — позабыв былые раздоры, крикнул мой непосредственный командир. — Вперёд!

И мы побежали по гулким коридорам дредноута, преследуя убегающих солдат и воздухоплавателей, спешивших спасти свои жизни. Первое организованное сопротивление нам оказали минут через пять после того, как мы ворвались внутрь летучего левиафана. В длинном коридоре британцы соорудили нечто вроде баррикады, и обстреляли нас. Мы не стали ввязываться в перестрелку, налетев на них и, как говориться, взяв на копьё в считанные секунды.

А вот мостик пришлось штурмовать по всем правилам. Он был хорошо укреплён, и дрались британцы отчаянно. Нас встретили ураганным огнём, так что пришлось всё же залечь за порог у дверей в коридор и палить в ответ. Что впрочем, не приносило ощутимого результата.

— Эх, жаль, гранат нету! — пожаловался Булатников. — Закидали бы мостик враз!

— Чего нет, того нет, — пожал плечами Антоненко. — Надо прорываться так!

— Это да, — кивнул Булатников. — как обычно, мы первые, вы — за нами! Полундра!!!

И он без предупреждения вскочил в полный рост и бросился к входу на мостик. Воздушные пехотинцы кинулись за ним. И легли все как один под пулями британцев.

— Солдаты, вперёд! — не дал нам опомниться Антоненко. — Вперёд!

Мы пробежали по коридору, всё ещё затянутому пороховым дымом, и обрушились на не успевших зарядить мушкеты британцев. Стрелять не стали, пустили в дело штыки. Схватка была очень короткой, но яростной. На мостик мы ворвались окровавленные и злые что твои черти. Кажется, капитан и офицеры дредноута пытались сдаться нам, но мы никого не щадили. В этот момент мы были более зверьми, нежели людьми, а звери жалости не знают. Хищные опьянённые кровью звери. И единственное, что делает нас людьми — это способность раскаиваться и мучится совестью после, ну и конечно, кошмары, преследующие долгими ночами.

— Что теперь, господин штабс-капитан? — спросил у Антоненки подпоручик Эбергард-Шютц.

— Отходим к стрелковой галерее, — приказал тот, — и дожидаемся батальон. На «Гангут» вернёмся все вместе.

— Есть, — ответили мы.

Мы отступили к стрелковой галерее, следуя тем же стрелкам, какие были и на «Гангуте». Правда, никто из нас не разумел английского, и ориентироваться приходилось по кровавым следам и нашим представлениям о языке бриттов. Бросать тела воздушных пехотинцев и наших солдат, павших при штурме мостика, очень не хотелось, однако тащить их с собой через весь дредноут не представлялось возможным. Тем более, что враг мог атаковать нас в любой момент. Британские офицеры и сержанты должны были привести своих солдат в чувство и организовать нам сопротивление.

— Что с Булатниковым? — спросил у Антоненки майор Губанов, когда мы вернулись на стрелковую галерею. Остальной батальон уже был тут, ждали только нас.

— Убит, — ответил штабс-капитан, — как и вся ландунгс-команда. При штурме мостика.

— Понятно, — кивнул командир. — Что с мостиком?

— Офицеры оказали сопротивление и были убиты, — отрапортовал Антоненко, — машинерия уничтожена.

— Ясно. — Губанов вскинул руку с окровавленным тесаком и дал отмашку, чтобы экипаж опускал секцию борта, и мы могли вернуться на «Гангут».