"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 912

— Видимо, французы и поляки понимают это не хуже нас с вами, господа, — усмехался я, — потому и не спешат начинать войну.

— Ваши слова, Серёжа, да Господу Богу в уши, — вздохнул штабс-капитан Ермилов. — Нет, господа, я хоть и человек военный, но большие схватки между державами вроде нашей России и Франции приносят слишком много горя. Я выслужился из фейерверкеров, не одну кампанию прошёл, а начинал ещё с вашим, Серёжа, однофамильцем в Италийском походе. И скажу вам, господа офицеры, вот что. Нету более страшной работы, нежели наша.

— Работы? — удивлённо спросил я. — Какая же это работа?

— Тяжёлая, Сережа, и кровавая работа. Но кто-то же должен её делать, не так ли, господа офицеры?

Итак, наш батальон пришёл в Шодровичи и первым делом меня вызвал к себе майор Губанов. Я представил ему письменный рапорт о случившемся, однако он отложил его в сторону и приказал доложить обо всём своими словами, а не казенными формулировками, за которыми я прятал свой страх и ненависть. Я поведал командиру обо всём. Он надолго замолчал, а потом сказал мне:

— Ты правильно поступил, Серёжа. Очень правильно. Признаюсь, я не ожидал от тебя такой выдержки. Я бы, наверное, казнил поляков, причём, скорее всего, предал их мучительной смерти. И плевать мне было бы на все трибуналы… — Тут он оборвал себя, понимая, что слишком вольно ведёт себя в присутствии подчинённого. — Простите, поручик, — он перешёл на казённый тон. — За проявленные боевые качества и смекалку я представлю вас к Георгию и, не сомневаюсь, Михаил Богданович не станет противиться этому представлению. Вы же и сопроводите польских разбойников в ставку командующего и подробно доложите ему обо всём, что здесь произошло.

— Благодарю, господин майор. — Я вытянулся во фрунт и лихо козырнул.

— Сдайте взвод прапорщику Кмиту, — усмехнулся Губанов, — и готовьтесь отбыть в Вильно.

— Есть, — ответил я. — Но я хотел бы просить вас, господин майор, чтобы вы упомянули в представлении и прапорщика Кмита и остальных солдат моего взвода. Они дрались не хуже меня.

— Всех награждать, Серёжа, орденов не хватит. Твой Георгий и будет наградой всему взводу, каждому солдату в нём.

Я кивнул и попросил разрешения удалиться.

— Ещё одно, — остановил меня перед самым выходом майор, — вы верхом ездить умеете?

— Так точно, — ответил я.

— Отлично. Можете идти.

Но выехать в тот же день, как собирался, я не смог. Ближе к полудню на лесной дороге, которую контролировал наш застянок, замаячили гусарские мундиры.

— Похоже, твой отъезд откладывается, — сказал мне майор Губанов, проходя через двор, где я знакомился с лошадью, которую мне выделили в дорогу. — В бой не ввязывайся, твоим взводом будет командовать прапорщик Кмит.

— Есть, — несколько уязвлёно ответил я, отдавая честь.

Оставив лошадь Жильцову, я поднялся на стену, где на стрелковой галерее стояли солдаты моего взвода.

— Проверяете, господин поручик? — несколько не по уставу обратился ко мне прапорщик.

— Посмотрю, как дерётся мой взвод, — жёстко ответил я. — Мне в бой вмешиваться не велено.

— Прошу прощения, — устыдился своих слов Кмит. — Я не хотел вас задеть.

— Извинения приняты, — кивнул я, доставая зрительную трубу. — Но драки, похоже, не будет, — добавил я, всматриваясь в скачущего врага. Над киверами с белыми султанами трепетал такой же белый флаг. — Это парламентёры.

— Вот как, — кивнул Кмит и во весь голос скомандовал: — Не расслабляться!

Я улыбнулся и потёр нос. Славный командир. Я спустился с галереи и направился к воротам, пользуясь своим положением свободного офицера. Там уже стоял майор Губанов с взводом стрелков. Белый флаг, белым флагом, но о безопасности забывать нельзя. Ворота отворились и в них въехали гусары в сине-серых мундирах и чёрных медвежьих шапках. Их отлично знали по всей Европе, как Ecorcheurs — обдиралы, подобные своим старинным тёзкам, они сдирали кожу с убитых врагов и весьма гордились этим.

— Позвольте представиться, — лихо соскочив с коня, козырнул их командир, — капитан Жильбер. Командир первой роты первого эскадрона гусарского полка Жехорса.

Волки Жехорса или просто Обдиралы. Их ненавидели все в Европе и в плен не брали.

— Майор Губанов, — представился мой командир, прекрасно изъяснявшийся на французском, — командир третьего батальона Полоцкого пехотного полка.

— Я прибыл к вам с письмом от моего императора, — сообщил Жильбер, извлекая из ташки конверт, запечатанный французским орлом. — Также с письмом едет чиновник из департамента иностранных дел.

— Он с вами? — спросил майор.

— Нет, — усмехнулся капитан. — Мы не могли рисковать его жизнью. После того, что устроили эти польские fils de chienne, вы вполне могли встретить нас картечью.

И может быть, зря не встретили.

— Мы будем ждать вашего дипломата, — сказал Губанов. — Когда он прибудет?

— Завтра утром.

— Тогда я более вас не задерживаю.

Гусарский капитан злобно глянул на нашего командира, но смолчал, не смотря на явно оскорбительный тон. Он вскочил в седло и отдал своим людям приказ разворачиваться и ехать в лагерь.

— Серёжа, — обернулся ко мне майор, как только за гусарами закрылись ворота, — очень хорошо, что ты здесь. Сопроводишь в ставку ещё и дипломата.

— Есть, — ответил я, ничуть не обрадованный своей будущей ролью конвоира и сопровождающего.

Французский дипломат приехал в сопровождении конвоя из того же взвода гусар Жильбера. Ехал он не верхом, а в двуколке, запряжённой серой лошадкой, что смотрелось довольно странно на фоне лихих всадников. Одет дипломат был по последней парижской моде, хотя чёрный сюртук дипломатического ведомства с торчащим из-под него белоснежным крахмальным воротником наводили на мысли о монахе-инквизиторе или изверге-пуританине из Североамериканских колоний.

— Ваша лошадь хорошо держится, — сказал ему, не выслушав приветствий и представлений, майор Губанов. — Вот и отлично. Поручик, вы можете отправляться. — Это уже мне.

Я вскочил на пегого коня — трофей, доставшийся от польских гусар — и толкнул его пятками. Шпор не терплю — лишнее насилие над животным. Конвоем для поляков и сопровождением для дипломата стала полусотня Бугских казаков, прибывших в Шодровичи вместе с батальоном для несения пикетной службы и разведки в окрестностях застянка. Командовал ими пожилой вахмистр с лихими седыми усами, которые он то и дело подкручивал пальцами. Не нравилось ему соседство с гусарами-обдиралами. А вот капитан Жильбер был, наоборот, изрядно весел и постоянно пытался завязать разговор со мной. Я поначалу никак не реагировал на его реплики, отделываясь короткими фразами, однако вскоре дорога наскучила мне, и я решил, что беседа даже с не слишком приятным человеком, лучше молчания.

— Вот все вы считаете нас, Ecorcheurs, обдиралами, — говорил мне Жильбер, — но ведь по сути, всего лишь пугало для вражеских солдат. Вот вроде ваших казаков или иных иррегуляров.

— Они люди простые и зачастую с диким нравом, — ответил на это я, пользуясь тем, что никто из казаков французского не понимал, — но вы-то человек образованный, европейский.

— Одно, молодой человек, — покачал головой капитан, — другого не отменяет. Ваш царь и генералы используют казаков так же, как император и маршал Ней — нас. Мы — пугало для врага. Кошмарные Ecorcheurs и ужасные русские казаки! — Он весело рассмеялся. — Вы не заметили, юноша, что о нас и о казаках ходят почти одни и те же слухи. Мол, изверги, с людей шкуру живьём сдирают и одежду из неё шьют, детей едят на завтрак, девиц — на ужин.

Возразить на это мне было нечего. Кругом Жильбер оказывался прав. И всё равно, никак не мог я поставить рядом его и седоусого вахмистра.

До Капсукаса мы добрались через час. На сей раз, нас не тормозили пушки, а длинные дроги, в которых сидели связанные поляки, ничуть нашего движения не замедляли. Пара крепких коней, запряжённых в них, спокойно трусили по пыльной дороге и казак, исполнявший обязанности кучера мирно дремал на козлах. Идиллическая картина, вроде и войны никакой нет, и поляки деревень не вырезают.