"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1601

— Уходим, — сообщил мне пилот лёгкого меха — и пара небесных лихачей рванула прочь от транспорта на максимальной скорости.

Я вышел из-за разбитой зенитки, быстро направил свой доспех к последней установке. Она не разворачивалась в мою сторону и стволы спаренных ДШК не опускались, лёгкие мехи хорошо поработали над ней. Бойцы поспешили покинуть установку, и палить по мне не стали, со всех ног бросились к палубным надстройкам. Я двинул доспех следом за ними.

— Лёгкие мехи, — ещё в воздухе начал раздавать команды Ютаро, — займитесь эсминцами. Отряд, сосредотачиваемся на советском крейсере.

— Здесь «Цубамэ-12», — вышел на связь пилот, прикрывающей доспех Руднева, — идём от транспорта. Готовы прикрыть вас от русского меха.

— Принято, — ответил Ютаро. — Отряд, заходим на советский крейсер.

Решение было единственно верным в сложившейся обстановке. «Юбари» получил несколько повреждений, и потерял одно из орудий главного калибра, оставшись почти беззащитным против «Красного Кавказа». Пара эсминцев прикрывала его, но советский крейсер уверенно сокращал дистанцию, а сопровождающий его эсминец поддерживал его огнём четырёх орудий, отвлекая на себя один вражеский корабль из пары. «Гневный» получил попадание, но не ослабил огня. Противостоящий ему «Асанаги» понёс существенные потери среди экипажа, поэтому был вынужден снизить темп стрельбы.

— Идём от бортов, — командовал Ютаро. — Я, Марина-кун и Сатоми-кун — с левого. Готон-сан и Асахико-кун — с правого. Основная цель атаки — башни главного калибра.

— Здесь «Цубамэ-12», — снова вышел на связь пилот лёгкого меха. — Особую опасность представляют их зенитные орудия калибра тридцать три бу[544]. Даже ваши доспехи не выдержат больше одного попадания.

— Принято, — сказал Ютаро.

Он не стал говорить пилоту очевидных вещей. Вроде того, что даже зенитные орудия калибра тридцать три бу крейсер сейчас навёл на вражеские корабли, и развернуть их стволы для наведения на воздушные цели вряд ли успеют. Ютаро решил ответить подобной банальностью и передал пилоту:

— «Цубамэ-12», прикрывайте нас от лёгкого меха Советов.

— Принято, — раздалось в ответ, и юноше показалось, что тот усмехнулся при этом.

Запущенный катапультой с палубы крейсера лёгкий мех Советов рванул навстречу атакующим японцам. «Цубамэ» зашли на него чёткой парой, открыв огонь из пулемётов. Тот огрызнулся в ответ, но отвернул, уходя в сторону от атакующих доспехов отряда «Труппа».

Они обрушились на «Красный Кавказ» с обоих бортов, открыв ураганный огонь из авиапушек. Снаряды далеко не всегда пробивали броню орудийных башен, чаще оставляя в них глубокие вмятины.

— Марина-кун, — скомандовал Ютаро, — приземляйся на палубу. Выведи из строя катапульту.

— Хай! — ответила та, спрямляя угол атаки.

Остальные доспехи отвернули от крейсера и начали набирать высоту для захода на новую атаку.

Марина тем временем с помощью векторного двигателя аккуратно опустила свой доспех на палубу «Красного Кавказа». Короткими очередями из пулемёта разогнала почти всех матросов и офицеров, находившихся там, и направила доспех к палубным надстройкам. Вскинув руку с авиапушкой, Марина дала очередь по ближайшей орудийной башне. В броне появился десяток отверстий от снарядов, но, как будто, в насмешку над усилиями Марины, орудие, скрывающееся в башне, дало очередной залп, плюнув снарядом в «Юбари». А в сторону доспеха Марины матросы уже наводили одно из зенитных орудий.

Ещё со времён Переворота 1917 года Марина особенно ненавидела матросню. Слишком хорошо она помнила их пьяные рожи, шатающиеся по улицам, луща семечки и «делая Революцию». Именно так они называли грабежи и насилия, что творили по всему городу. Солдаты в серых шинелях и папахах были ничуть не скромнее, но отчего-то запомнились Марине именно чёрные матросы со своими клешами, бескозырками и семечками. Именно поэтому Марина с особым удовольствием расстреляла команду зенитного орудия. Матросы повалились на палубу рядом со стреляными гильзами.

Марина снова развернула доспех к орудийной башне и надавила на гашетку авиапушки. На сей раз, очередь была намного длиннее. Снаряды превратили часть башни в настоящее решето, криков изнутри, конечно, Марина не услышала, но была уверена, что теперь сумела нанести куда более существенный ущерб, чем в первый раз.

И всё же, доспехам не хватает тяжёлого вооружения. Даже с одной пушкой, вроде зенитки, которую она только что расстреляла, она бы смогла сделать намного больше, чем со своим нынешним оружием. Даже высадившись прямо на палубу вражеского корабля, Марина в своём доспехе могла не так и много вреда ему нанести. Самый существенный ущерб она причинить бы ему, уничтожив катапульту и кран для подъёма лёгких мехов на палубу, лишив крейсер воздушного прикрытия.

Она провела доспех вдоль борта, обстреливая зенитные установки, находящиеся на её пути. Её спасало то, что до этого дня ещё никто не атаковал корабли с такой дерзостью, высаживая доспех духа прямо на его палубу. Отдельные матросы и даже целые отделения выскакивали из надстроек и обстреливали её из винтовок и ручных пулемётов. Она отвечала им короткими очередями, загоняя обратно. Пусть эти атаки и не могли нанести ей никакого ущерба, но ненависть к чёрной матросне заставляла её делать это.

Лишь раз ей пришлось уводить доспех с линии вражеского огня. Зенитчики с установки, прикрывающей от атак катапульту и лёгкий мех, успели развернуть в её сторону своё орудие. Длинная очередь трассирующих патронов прорезала палубу, едва не зацепив доспех Марины. Лишь благодаря векторному двигателю ей удалось уйти в сторону.

На максимальной скорости, доступной её доспеху, она пробежала разделяющее их расстояние. На бегу вскинула руку со спаренными пулемётами и дала ответную очередь. Пули скосили матросов в считанные секунды. Марина развернула доспех к катапульте, вокруг которой суетились матросы, пытавшиеся запустить второй лёгкий мех. Открыв огонь из авиапушки, Марина разнесла беззащитный лёгкий мех, изрешетив его в считанные секунды. Тот завалился на бок, исходя дымом. Матросы, обслуживавшие катапульту, бросились врассыпную, стараясь спрятаться где угодно как можно скорее. Пилот успел выбраться из меха, но почти следом тот взорвался, обратившись в огненный шар. Во все стороны полетели обломки его брони, на палубу огненной рекой пролился керосин.

— Пожар на палубе советского крейсера, — доложил Акагава. — Эти сумасшедшие сумели нанести ему серьёзный урон!

По последней его реплике можно было понять, что штурман не слишком верил в эффективность лёгких мехов и доспехов духа в морском бою. Разве что отвлечь на себя часть огня вражеской артиллерии. А тут оказалось, что они смогли нанести врагу вполне существенный ущерб. Устроить на палубе крейсера пожар — это в бою дорогого стоит.

— Отлично, — хлопнул кулаком по ладони Такияма. — Бан-дайсё, усильте огонь насколько это возможно!

— Мы и так дерёмся на пределе возможностей, — развёл руками командир «Юбари». — Калибр орудий советского крейсера превосходит наш, и по нему мы уже не можем вести огонь главным калибром.

— Надо загнать чёртова британца в клещи! — заявил Такияма. — Передайте приказ эсминцам…

— Не стоит этого делать, Такияма-дайсё, — заметил Бан. — Без прикрытия «Асанаги» и «Хаяте» мы останемся одни против советских крейсера и эсминца. И тогда нам придётся либо совсем прекращать огонь по британцу и совершать манёвр для атаки «Красного Кавказа» под огнём орудий его и «Гневного».

— Проклятье! — вскричал Такияма. — Мы же должны воспользоваться ситуацией!

— Надо положиться на доспехи и лёгкие мехи, — ответил Бан. — Не забывайте, Такияма-дайсё, вы же сами поставили нам задачу, остановить транспорт. Уничтожать корабли противника необязательно.

— Более того, даже нежелательно, — как бы самому себе напомнил Такияма. — Но ведь они вполне уверенно держат нас на достаточном расстоянии от проклятого транспорта. Мы не можем прорваться к нему!