"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1541

— Да, — кивнул Накадзо в ответ на её слова, — праздник лучше всего подойдёт для поднятия духовных сил.

После этого антрепренёр собрал всех нас в театральной столовой и попросил нас с Мариной рассказать, как проходит празднование дня рождения за пределами Японии.

— Да, — произнесла Марина, — собственно, никаких особенных правил нет. Просто устраивается вечеринка. Одни проводят только маленькие семейные торжества, другие приглашают друзей именинницы, третьи устраивают огромные праздники, собирая всех знакомых.

— И у каждого такого торжества, — резюмировал Накадзо, — свои правила поведения, верно?

— Разве что только в последнем случае, — сказал я, — когда из дня рождения ребёнка устраивают бал, на котором он очень быстро начинает чувствовать себя лишним.

— А маленькие торжества как проводят? — спросила Сатоми.

— Очень просто, — ответила Марина. — Ставят торт со свечками по годам именинника, дарят подарок, а потом сидят, едят этот торт, ну и вообще, всё, что ещё приготовят ко дню рождения, болтают о пустяках…

— Примерно так, — добавить к словам Марины мне было нечего.

— Насчёт торта и остальных угощений я уже договорилась с нашим поваром, — сказала Марина, — осталось только купить к нему свечек. Вот только Алиса-тян совсем не встаёт с постели.

— Ничего страшного, — заметила ненадолго покинувшая свою подопечную Кавори. — Я когда кормлю её, ставлю небольшой столик с тарелками и стаканами. А остальные расположатся рядом за своим столом.

— Только кровать Алисы-тян надо будет перенести в комнату побольше, — задумчиво произнёс Ютаро.

— Ну уж это-то невеликая проблема, — усмехнулась Готон. — Отнесём!

— Может быть, — предложила Сатоми, — устроить ей сюрприз. Ночью, пока она спит, перенести в большую комнату. Утром она только откроет глаза, а тут — праздник! Цветы, ленты, воздушные шары!

Девушка много расспрашивала нас о днях рождения и так впечатлилась нашими рассказами, что теперь просто фонтанировала идеями по этому поводу.

— Не стоит, — как-то невесело произнесла Кавори. — Алиса-тян как-то рассказала мне, что её однажды так уже переносили. Только не для празднования дня рождения. Её так перевозили из одного приюта в другой.

— Да уж, — помрачнела Сатоми, — тогда, действительно, не стоит. Но комнату надо украсить обязательно.

— Вот и займись этим, — отдал распоряжение Накадзо, — а Руднев-сан съездит в город и купит воздушные шарики со свечками для торта. Тем более, что вас, Руднев-сан, подвезут, — усмехнулся он.

— Кто меня подвезёт? — не понял я.

— Мне позвонили из контрразведки, — также весело ответил Накадзо, — и сообщили, что завтра за вами приедет автомобиль для проверки. Они вас и подвезут.

Весёлое дело! Накадзо, конечно, думает, что можно так подшутить над контрразведкой, не зная, что приедет за мной Мадзаки. И как мне просить его отвезти меня в магазин за шариками и свечками для торта? А по дороге, значит, мы обсудим судьбу восстания. Кстати, Мадзаки нужно будет передать отчёт для Михаила Николаевича, а я его ещё не закончил со своими этими делами.

День, не смотря на его нестандартное начало, продолжился по обычному расписанию. Дороши сказала, что у неё осталось работы на несколько часов, и завтра уже можно начинать тренировки.

— Раз у нас сегодня последнее длительное занятие, — сказал мне Накадзо, — надо выложиться по полной. Вы, Руднев-сан, показали себя в схватке с Юримару и каии очень хорошо, значит, мы неплохо потрудились за это время. Надо продолжать в том же духе. Времени будет меньше, а потому тренироваться придётся интенсивней.

Из этих слов можно было сделать вывод, что синяков и шишек мне с завтрашнего дня будет приходиться намного больше.

В учебных поединках Накадзо серьёзно отделал меня. Хорошо, что фехтовали мы уже после репетиций, и мне не приходится охать и ахать, когда я не так сяду или зацеплюсь за что-либо. Правда, завтра у меня всё будет просто адски болеть, но это будет завтра, до него ещё дожить надо. А в ходе тренировок с Накадзо у меня часто возникало ощущение, что я и до конца занятий не дотяну. Но дотянул, остался жив и после ужина плохо слушающимися пальцами принялся дописывать доклад Михаилу Николаевичу. Закончив его, отправился спать.

Чёрный автомобиль приехал как раз, когда мы заканчивали завтрак. Накадзо вышел к нему вместе со мной и строго сказал контрразведчику, выбравшемуся из авто:

— Не затягивайте. У нас слишком много дел в театре, чтобы надолго отрывать бригадира декораторов от работы.

— Конечно-конечно, — пробурчал контрразведчик, садясь на переднее сидение.

— Не забудьте то, о чём я вам говорил, Руднев-сан, — напомнил мне Накадзо, прежде чем я забрался в автомобиль. Он подошёл ко мне и вынул из бумажника несколько купюр, протянул мне. — На расходы.

Конечно же, внутри меня ждал Мадзаки. Я первым делом протянул ему конверт с переписанным начисто отчётом для Михаила Николаевича. Отставной генерал спрятал его во внутренний карман пиджака.

— Мы переправим его по нашим каналам так быстро, как только сможем, — сказал он мне.

— Вы только для этого приехали за мной, Мадзаки-тайсё? — спросил у него я.

— Конечно, нет, — ответил Мадзаки. — За отчётом вполне можно было бы и человека прислать, курьеров у нас вполне достаточно. Есть более важные и срочные новости. — И не дожидаясь моего вопроса, взял быка за рога. — Завтра к причальным мачтам аэропорта Ханэда пришвартуется дирижабль «Граф Цеппелин» с немецкой дипломатической группой на борту. Её возглавляет Иоахим фон Риббентроп, ему уже назначена аудиенция у императора и выделены часы для переговоров с нашим кабинетом министров. Думаю, вы понимаете, что это означает, Руднев-сан.

— Союз рейха и вашей империи, — пожал я плечами. — Этого стоит опасаться Британии, Франции, ещё Польше с Чехословакией, если Гитлер на восток попрёт.

— Считаете, он не нападёт на СССР? — удивился Мадзаки.

— Конечно, нет, — убеждённо заявил я. — Гитлер — не дурак, думаю, понимает, что воевать с такой необъятной страной, как наша, бессмысленно. Даже если ему и удастся оттеснить нас на значительное расстояние от границ, его армия просто не сможет контролировать такие необъятные пространства. Уж простите, Мадзаки-тайсё, но самым ярким примером в таком плане является ваша экспансия в Китай. Корейский полуостров вам удалось подмять под себя, а вот весь Китай — нет.

— Сейчас не времена Наполеона, — возразил Мадзаки. — Достаточно уничтожить армию и технику врага, отрезать от заводов, загнать партизан в леса и болота, где им неоткуда будет брать оружие и патроны. Тогда воевать будет просто нечем. А политика запугивания мирного населения и принуждение к труду в конце концов заставят подчиниться захватчикам..

— Россия на Урале не кончается, — покачал головой я. — Надо будет — и за ним встанут новые заводы, оттуда придут новые армии. Они опрокинут любого захватчика и дойдут до его столицы.

— Вы говорите с убеждённостью настоящего фанатика, — усмехнулся Мадзаки, разряжая обстановку, — даже странно, что вы покинули родину с такими-то убеждениями.

— Именно из-за своих убеждений я остался на родине в семнадцатом, — ответил я, — когда многие бежали из гибнущей России. А сбежал как раз потому, что в новой России мне, как наследию проклятого прошлого, не осталось места.

— Как бы то ни было, — решил переменить тему, точнее вернуться в конструктивное русло, — Риббентроп близок к Гиммлеру, занимает какой-то высокий чин в СС, а Гиммлер — первейший из врагов нашего дела в Германии. Раз Риббентроп прибыл в Токио и получил аудиенцию у императора, значит, грядёт великая война. Намного страшнее той, которую назвали Мировой. А одной из главных задач нашего дела является как раз её предотвращение. И времени у нас всё меньше. Пока у нас военный министр Араки-тайсё, с его амбициями и ненавистью к Советам, нам не избежать войны с СССР. Если, конечно, она есть в планах Гитлера и его генералов из СС, а в этом я, в отличие от вас, Руднев-сан, как раз не сомневаюсь.