"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1452

Я кивнул и зашагал вслед за огненным в громадную комнату, которая до недавнего времени представляла собой несколько, включая тронную залу, где и должен был начаться Обряд.

Следом за ним двинулся охотник на демонов Эшли, вернее Эшли де Соуза, бывший иберийский идальго, рисколом Иберийских Рыцарей мира, а ныне маг — заочный ученик Кайсигорра, а главное, человек. Это он очень остро почувствовал во время последней войны. Ему не впервой было убивать людей, но никогда он не убивал в угоду интересам чужой — это он тоже весьма остро ощутил — расы. Если бы не тот факт, что люди не примут его и в лучшем случае придется всю жизнь прожить скрываясь от всего света, Эшли давно покинул бы ряды эльфийского войска. А так у него был шанс погибнуть в бою, ведь победить в этой войне, уже названной кем-то Войной листвы, старшему народу ни за что бы не удалось. По той же причине бывший рисколом и остался в Аахене, хотя как житель куда более поздних времен отлично знал, что станется с бывшей столицей Новой Энеанской империи в ближайшие дни. Теперь уже часы.

Бывалому шпиону, рефлексы и способности которого к тому же усилены магией, не составило особого труда прокрасться в комнату, где творили Обряд. Сам по себе тронный зал императорского дворца был достаточно велик, вмещая около тысячи придворных и многолюдные посольские делегации. А уж расширенный за счет прилегающих комнат и залов, он и вовсе стал поистине громаден. Теперь в его чреве — почему-то именно такое сравнение пришло на ум Эшли — легко уместились все, абсолютно все, высокие и темные эльфы. Хотя насчет последних рисколом уверен не был. Не было, конечно, и королевы с принцессой — правящий род не считался представителем какого-либо из двух народов, а как бы объединял в себе оба.

В центре зала на месте трона стоял огромный алтарь, даже капище, знакомое Эшли по Брессионе, а вокруг него выстроили жрицы темных эльфов и предсказательницы высоких, дальше концентрическими кругами стояли высокие лорды в белоснежных доспехах, за их спинами — простые стрелки (где-то среди них Эрок и Чартли), вперемежку с темными эльфами. Похоже, приоритет тут отдавался магическим способностям, а не положению в обществе или заслугам, потому что место Крисашу и Эрлитоу нашлось лишь среди обычных воинов, которых они посылали в бой.

Когда именно начался Обряд Эшли не заметил. Просто в зале начал нарастать шепот, он медленно полз от центра, капища, жрицы и предсказательницы читали заклинания. Он становился все громче, медленно, но верно перерастая едва ли не в крик. И тут зал взорвался!!!

В разных местах, разных странах и там, где людских или чьих-либо еще поселений не было и в помине, последователи Килтии творили похожие обряды, принося при этом кровавые жертвы. В подземельях древнего города Брессионе, ускользнув от бдительного ока Совета магов и лично Кайсигорра. В пещере, скрытой глубоко в Ниинских горах, где через несколько сотен лет салентинцы воздвигнут крепость Острог, которая позже отойдет новому государству Виисте. В маленьком охотничьем домике, владении рода де Вьерзон, графа Фионского, что в герцогстве Ним, в отрогах уже Феррианских гор. В самой Ферраре, столице Церкви и Веры, лишившейся почти всех баалоборцев. В небольшом городке Хофф, немного юго-восточнее Аахена. На захваченных темными эльфами землях валахов, где князья Цепеши, призрев суеверия построят свой замок. На вершине одной из гор Отпорного хребта, куда придут лаосские монахи, чтобы сторожить место выброса чудовищеного количества черного ки — энергии смерти и разрушения. И даже на острове Зэген, что в архипелаге Такамо, куда еще много лет не ступит нога человека, а после над ним поднимется черный замок — пятый замок безумного сегуна Токугава Цунаеси.

Зал залил белоснежный свет, в центре сформировался силуэт громадного дракона неопределенно красного цвета. Он был огромен и словно состоял из одних углов и бугров мышц. Глаза горели пламенем, рядом с которым огонь Долины мук не стоял и близко. Это был не дракон, и даже не Дракон, это был ДРАКОН, именно так со всех больших букв. Понимание проникло в мозг Эшли до того, как пламя выжгло ему глаза, и он потерял сознание от дикой боли.

ДРАКОН взревел и в реве его явственно слышался хохот ликования. ОН вновь был свободен и никто не сможет водворить ЕГО обратно в плотскую оболочку этого мира, ставшего его тюрьмой на множество лет, граничащее с вечностью.

— НИКТО! — прокричал он равнодушным небесам. — И ДАЖЕ ТЫ!!! Я СВОБОДЕН И НИКОМУ ЭТОГО НЕ ИЗМЕНИТЬ!!!

— Энергия бьет с такой силой, что скоро от нашего мира не останется и пепла! — прокричал Гаракт, закрывая лицо от пламени, бьющего из маленького капища. — Накрываем его! — И несколько десятком магов, прибывших на место выброса в считанные мгновения, начали нараспев читать заклинания потрясающей мощи, на которые не решились бы в обычной жизни, ибо был велик риск попросту исчерпать себя как мага, а то и полностью исчерпать. Но нынешняя ситуация была далека от обычной, да и от столба, бьющего в небо разливалось целое море энергии.

Кайсигорр ловко накинул сеть из тысяч заклинаний, которые он умел творить незаметным движением пальца или брови, неуловимой мыслью, на поток энергии, бьющей из капища Килтии, обуздывая его, загоняя обратно. Могущественный маг до конца жизни не простил себе преступной халатности и легкомысленности по отношению к маленькому кружку поклонников богини Смерти, что обосновался в его городе, его Брессионе.

Бритоголовые монахи лао повторяли одни и те же фразы молитвы силы, сковывающей черное ки. Над ними возвышалась фигура будущего настоятеля Горного монастыря.

Сила перестала поступать к НЕМУ, а сверху давали все сильней. Оболочка материального мира вновь сковывала его.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!! — взвыл ДРАКОН.

Как же это чудовищно жестоко — дать почувствовать свободу, вдохнуть ее воздух, но всего лишь несколько мгновений и теперь вновь сковывать земной корой. А по ней вновь будут ходить люди, эльфы, гномы и прочие существа, топча ЕГО шкуру.

Но это не помогло. ОН вновь был скован и обернуть земной корой, дабы существа, которые не могут с ним сравниться и в малой степени попирали его ногами. Таков был суровый приговор Высших сил, осудивших ДРАКОНА, пошедшего некогда против всех и даже больше. И пускай слабые люди и остальные не знали, кого топчут ногами, главное, что ОН прекрасно это осознавал. И большего унижения представить себе Высшие силы не могли. Да и есть ли оно?..

Борис Сапожников

Театр под сакурой

Пролог

Маршал Советского союза Михаил Тухачевский стоял у окна и глядел на весенний лес. Гренадерского роста, в ладно подогнанной форме, настоящее воплощение русского офицера. Такие били пруссаков Фридриха в Семилетнюю войну, французов Бонапарта в Отечественную и турок Османа-паши в Русско-турецкую. Сёи[455] Моримото даже засмотрелся на него. Невысокий, кривоногий и даже по меркам родной страны достаточно некрасивый, а европейцу так, верно, вовсе кажущийся уродцем, Моримото комплексовать начал немного. А вот дайсё[456] Усуи, возглавлявший делегацию, похоже, не испытывал ни малейших затруднений при общении с маршалом. Ну да он потомок древнего рода самураев и полководцев, знаменитых ещё в эпоху Хэйян, куда жалкому потомку водоносов до него. Моримото, не смотря на громкую фамилию, лишь чудом удалось выбиться в офицеры. Всё благодаря Реставрации Мэйдзи, когда дед молодого сёи, киотский водонос, одним из первых записался в отряд самообороны своего квартала и вместе с прочими простолюдинами стал противостоять Синсэнгуми[457]. В первой же схватке получил тяжёлое ранение и был вывезен в деревню, вместе со многими боевыми товарищами. Долго воевал — копейщиком, алебардиром-нагинатчиком, стрелком. Вернувшись в столицу, стал полицейским начальником и стал командовать молодыми самураями, с которыми сражался не так давно. Тогда же он, согласно закону, и взял себе фамилию Моримото, в общем-то, в пику тем же самураям с аристократами. Был с ними излишне строг и жесток, за что получил прозвище Людоед, а на смертном одре запретил всем потомкам идти в армию. Отец послушался веления деда, внук же посмел ослушаться. Правда, отцу никогда не узнать об этом, его зарезали, когда он ночью возвращался домой с работы.