"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1379

— Ступай, — кивнула ему Каору. — Только к ужину вернись.

— И не подумаю! — крикнул напоследок Яхико, выбегая из додзё. — Я лучше помру с голодухи!

— А где меч его отца? — поинтересовался Кэнсин, выходя из жилых помещений.

Яхико, когда ещё только познакомился с Кэнсином и Каору, постоянно таскал с собой отцовскую катану, за которой ухаживал лучше иных самураев. Теперь она обрела своё место в токонома[397] додзё Каору. Однако с исчезновением Яхико, пропал и меч.

— Мне это не нравиться, Кэн-кун, — сказала Каору. — Уж не вздумал ли Яхико-кун сбежать от нас?

— Если он не вернётся к ужину, — ответил Кэнсин, — пойдём его искать. Они с Сано-куном могут сколько угодно ругать еду, приготовленную тобой, но от ужина ещё ни один из них не отказался.

Яхико не вернулся ни к ужину, ни позже. Вкупе с пропажей меча его отца, это давало весьма добротную пищу для размышлений, и не смотря на громкие протесты Саноскэ, все отправились на поиски.

— Все собрались? — спросил Сигурэ, оглядывая самураев, стоящих перед ним.

— Да, — кивнул ему Сейсиро. — Кроме Хайто и тех десятерых человек, что ушли на склад за пушками и порохом.

— Ясно, — сказал Сигурэ. — Выступаем.

Вдруг дверь дома, где собрались самураи, повязавшие на лбу белые ленты — знак мести новой власти, сотряслась от могучих ударов. Все повернулись к ней, кто-то выхватил меч.

— Сейсиро, — бросил Сигурэ, — погляди кто там.

Молодой самурай подошёл к двери, приоткрыл…

Открывшего дверь дома, где собрались патриоты, Нагаока пронзил катаной. Тут же остальные двери и окна были выбиты атакующими самураями. Несколько минут изнутри дома раздавались звон клинков и крики. Всё это Сигурэ видел не очень хорошо. Он со всех ног нёсся к дому и перед глазами всё прыгало. На полпути к дому Сигурэ замер, увидев как изнутри вываливаются двое — Нагаока и… Он не мог поверить своим глазам. Это был Самурай-с-крестом.

Не в силах пошевелиться Сигурэ наблюдал за скоротечной схваткой. Они вновь сошлись в небольшой бамбуковой рощице, неподалёку от дома. Клинки скрестились раз, другой, третий, противники разошлись на мгновение и Нагаока нанёс быстрый и широкий удар почти параллельно земле… Сигурэ затаил дыхание, думая, что брат сразил жуткого врага, слава о котором шла по всем островам Такамо. Однако ответом на взмах был лишь треск бамбука, срезанного клинком. И тут сверху на Нагаоку обрушился Самурай-с-крестом.

А Сигурэ не мог и пальцем шевельнуть.

Сигурэ несколько раз тряхнул головой, избавляясь от внезапно нахлынувшего наваждения. Нет, никто не стал бить Сейсиро катаной по лицу. В дверях стоял тот самый малец, что вчера фехтовал с Хидэаки и вид у него был удивительно решительный.

— Яхико-кун, — воскликнул молодой самурай, — что ты здесь делаешь?

— Я хочу присоединиться к вам! — крикнул мальчик, решительно входя в дом. — Я хочу отомстить за смерть моего отца!

— Похвальное желание, — кивнул Сигурэ. — Подойди сюда, Яхико-кун… Так ведь тебя зовут?

Яхико кивнул и почти подбежал к Сигурэ. Тот положил ему руку на плечо и через мгновение мальчик ткнулся лбом в грудь самурая в белом кимоно.

— Прости, Яхико-кун, — сказал Сигурэ, аккуратно опуская мальчика на пол, — но тебе ещё рано расставаться с жизнью.

— Он может выдать нас, — заметил Сейсиро.

— Какая разница, — тяжко усмехнулся Сигурэ. — Мы выступаем и теперь уже слишком поздно, нам никто просто не успеет помешать.

Они нашли Яхико в пустом доме на берегу залива. Лишь благодаря нескольким старикам, страдающим бессонницей, удалось разыскать мальчишку. Они видели его и указали дорогу.

— Что с ним? — встревожено спросила Каору, опускаясь перед Яхико на колени.

— Без сознания, — ответил ей Кэнсин, прикладывая ладонь к шее мальчика. — Думаю, скоро очнётся.

Словно в ответ на его слова Яхико застонал.

— Они… ушли… — были его первые слова, — ушли…

— Это он про кого? — удивлённо произнёс Саноскэ.

— Про новых патриотов, — ответил ему Кэнсин, поднимая Яхико на руки. — Следует ждать новых неприятностей.

— Их надо остановить, — твёрдо заявила Каору. — Кэн-кун, ты должен оставить их.

— Как? — вздохнул Саноскэ. — Мы даже не знаем, что они задумали.

— Это как раз проще всего, — бросил Кэнсин. — Этим утром в столицу приплыл военно-морской министр Страндара Мэттью Перри. Его все сторонники сёгуната ненавидят лютой ненавистью.

— Вы должны их остановить, — снова сказала Каору. — Должны! Их же всех убьют, как вы не понимаете. Их всех убьют!

— Позаботься о Яхико-куне. — Кэнсин передал Каору ещё толком не пришедшего в себя мальчика и махнул рукой рукопашному бойцу. — Идём, Саноскэ.

— Ну вот, как всегда, — пробурчал тот. — Какие-то патриоты кашу заварят, а мы — расхлёбывай! Это нечестно!

Однако последовал за Кэнсином. Каору проводила их обоих долгим взглядом.

С утра у меня просто отвратительное настроение. На следующий день после посещения додзё Камии Каору я проснулся с жутким насморком и явно повышенной температурой. Однако дела бросать было нельзя, тем более, за день до прибытия Мэттью Перри. И вот я сижу рядом с ним, сложив ладони на эфесе сабли, рядом с Перри в карете с открытым верхом. И всё-то мне не в радость — и погода, и бравурная музыка, гремящая в воздухе, и гвардейцы (наши и материковые), шагающие чётко чеканя шаг, и лихо гарцующие кавалеристы. Мне хотелось как можно скорее оказаться дома, под тёплым (не смотря на жару) одеялом, с чашкой материкового напитка под названием глинтвейн… Возьму отпуск сразу же по окончании визита.

— Ты что-то не весел, Кэндзи, — произнёс Перри. — Отчего бы? Всё идёт как по нотам, даже скучно как-то.

— Не бойся, — усмехнулся я. — Думаю, очень скоро начнётся весьма увлекательное действо.

— О чём ты? — удивился Перри.

— Новые патриоты не остановятся ни перед чем, лишь бы насолить нам и, особенно, укусить побольнее тебя, Мэттью. Твоих кораблей, насмерть перепугавших Токугаву Ёсинобу, они никогда не простят.

— Патриоты? — поинтересовался военно-морской министр. — Кажется так называли себя вы, те, кто боролся с сёгунатом?

— Именно так свойственно называться себя всем бунтарям, — усмехнулся я снова. — Ты ещё не забыл, как держать в руках саблю?

— Хочешь устроить спарринг? — попытался разрядить обстановку Перри.

— Думаю, тех, кто захочет схватиться с тобой скоро будет очень много.

— Да ну тебя, — отмахнулся Перри, откидываясь на сидение кареты. Но я заметил, что он переложил свою саблю таким образом, что выхватить её можно было бы в один миг. Весьма предусмотрительно с его стороны.

Я ожидал чего-то в этом роде, но никак не пушечных залпов. Мостовая под колёсами кареты и копытами лошадей буквально взорвалась. Конным гвардейцам (все из числа такамо) едва удалось сдержать взбесившихся от грохота и пороховой вони коней. И тут на улицу, по которой мы ехали к посольству, хлынули новые патриоты — все как один в белых кимоно и с повязками на лбах.

— Началось, — усмехнулся я, помогая Перри встать и одновременно выхватывая из-за пояса пистоль.

Ближайший к нам самурай взмахнул катаной, занося над нами с Перри. На курок я нажал рефлекторно, выстрел прозвучал как-то очень тихо на фоне только что гремевших громов. Однако самураю хватило и его, он рухнул навзничь, а его место тут же занял немолодой буси с кама-яри в руках. Я отпрыгнул в сторону от его трёх лезвий, отбросил за спину разряженный пистоль и потянул из ножен саблю. Немолодой самурай же продолжал атаковать меня, делая быстрые выпады кама-яри, я уворачивался, пытаясь не запутаться в ножнах, с которыми сабля всё никак не хотела расстаться.

— Наконец, — прошипел буси, делая очередной выпад — центральное лезвие кама-яри распороло мой мундир на плече. — Ты заплатишь за всё, Тахара Кэндзи!