"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1377

— Кэнсин, может хоть ты угомонишь его? — не стала больше препираться с ним Каору.

Юный ронин лишь пожал плечами. Если честно, он откровенно потешался над ними обоими.

И тут внимание всех привлёк вошедший в открытые ворота додзё человек.

Я не хотел, чтобы Кэнсин стал жертвой полицейского произвола, поэтому выписал ему именно разрешение на ношение меча, и хотя дел было невпроворот решил сам занести его ему. Я отказался от кареты и даже не надел обычного мундира, так что мало чем отличался от тривиального человека, направляющегося по своим делам. Не то чтобы я стыдился чего-то или не хотел, чтобы мои люди узнали о визите, просто мне хотелось отдохнуть от работы.

В додзё Камии Каору я вошёл в самый разгар перебранки между его обитателями. Похоже, что не первой и не последней, ибо некоторые её участники явно получали удовольствие. А именно мальчишку лет двенадцати в коротком жёлтом кимоно, украшенном короткими коричневыми штрихами, и полосатых хакама и парня постарше (где-то ровесника Кэнсина), одетого в белый цинохайский костюм, куртка которого была расстёгнута. Последний рефлекторно сжал кулаки, что выдало в нём человека не чуждого рукопашного боя.

— Привет, минна-сан[395], — вежливо кивнул я им.

— Здравствуйте, Кэндзи-доно, — поздоровался Кэнсин, единственный из всех, здесь присутствующих, знавший меня в лицо.

— Невежливо было бы не представиться, тем более, что я знаю вас, — произнёс я. — Тахара Кэндзи.

— Министр внутренней безопасности, — медленно протянул парень в цинохайском — Сагара Саноскэ.

— Чем могло моё скромное додзё, — удивилась Каору — хозяйка школы, — привлечь внимание столь высокопоставленной особы?

— Оставьте, Каору-доно, — отмахнулся я. — Я, можно сказать, сбежал от всей этой вежливой трескотни из своего министерства и не хочу слушать её. А пришёл я сюда, чтобы вручить Кэнсину вот эту бумагу. — Я вынул из кармана разрешение на ношение меча, протянул её молодому ронину. — Ну и ещё, отдохнуть от дел в хорошей компании.

— Вы считаете нас подходящей компанией? — в голосе Саноскэ сквозила откровенная неприязнь.

— Отчего же, — пожал я плечами, делая вид, что не заметил ничего, — вы куда лучшие люди, нежели те, что окружают меня обычно.

— А вы еды с собой не прихватили? — разбил лёд, звеневший между нами с Саноскэ, мальчик по имени Яхико. — Мне уже надоело травиться тем, что готовит Каору!

Не поймай я брошенный разъярённой девушкой синай, он бы угодил точно в голову несносного мальчишки.

Окончательно растопить лёд удалось за совместным обедом. Еда оказалась не столь уж дурной, если конечно сравнивать с тем, что приходилось «откушивать» во время войны. В мирное же время хуже ещё пробовать не приходилось. Однако пришлось есть и не особенно морщиться при этом, но это прощё чем улыбаться в лицо мерзавцу из правительства, куда с превеликим удовольствием бы плюнул. После обеда и непродолжительного отдыха Яхико и Каору уговорили нас с Кэнсином устроить показательный поединок — сабля против катаны. Я по привычке надел перевязь с отличной саблей генарской работы — не люблю ходить по улице без оружия.

Я скинул закатал рукава рубашки где-то локтя, вынул саблю из ножен и отбросил перевязь с ними подальше. Кэнсин слегка сгорбился, положив ладонь на рукоять сакабато. Ну конечно, он начнёт поединок одним из приёмов батто-дзюцу, интересно, рассчитывает победить одним ударом…

Дальше думать было попросту некогда. Кэнсин выхватил меч — клинок описал широкую дугу, встретившись с вовремя подставленным моим. Я попытался связать его серией коротких финтов. Кэнсин на этот трюк не поддался, сделав несколько шагов назад и атаковав снизу. Я парировал, мгновенно перевёл клинки (и свой и Кэнсина), так что они с характерным стальным скрипом скрестились прямо перед нашими лицами. Теперь юный ронин давил на мою руку двумя, однако я легко держал его.

— Я всегда был сильнее тебя, — усмехнулся я, накрыв его ладони ладонью своей левой руки и передавливая его.

— Но это никогда не помогало тебе, — улыбнулся в ответ Кэнсин, легко поддаваясь, вновь переворачивая катану клинком вниз, перехватывая и используя рукоять как рычаг, и нанёс мне удар по рёбрам.

— Чистая победа, — признал я, поднимая руки и морщась от боли в рёбрах.

— Кэнсин, — всплеснула руками Каору, — ты же ему рёбра поломать мог.

— Не поломал и не мог поломать, — отмахнулся я, делая вид, что мне совсем не больно. — Он — мастер меча, мало чем уступающий самому кэнсею[396].

— Ты льстишь мне, Кэндзи-доно, — усмехнулся Кэнсин, пряча сакабато в ножны. Хотя я отчётливо видел — эта похвала ему приятна.

— Учись, Симодзука Яхико, — наставительным тоном произнесла Каору, наставив указательный палец на мальца словно копьё. — В каждом поединке, неважно участвовал ты в нём или же был лишь свидетелем, ты должен находить информацию и для себя.

Услышав фамилию Яхико, я едва не покачнулся. Симодзука. Пока она не была произнесена вслух, я как-то не задумывался над тем, кто же такой этот мальчик.

— Ты живёшь не со своей семьёй, Яхико-кун, — сказал я, когда мы вернулись в жилые помещения додзё.

— Отец погиб в войну, — ответил тот, — а мама умерла, узнав об этом. Я скитался по стране, пока не встретил Кэнсина и Каору. И теперь вынужден есть всё, что она готовит, да ещё и выслушивать наставления. — Он показал девушке язык, та в ответ погрозила ему пальцем.

— Твой отец командовал лучниками в войске Язаки Кобунго, не так ли? — продолжал спрашивать я, хотя уже примерно догадывался во что это выльется.

— Да, — кивнул мальчик. — Его застрелили из винтовки в сражении на какой-то реке.

— Я командовал теми стрелками, — произнёс я. — Мы зашли во фланг войска Кобунго и дали залп по лучникам твоего отца, чтобы они не смогли выстрелить по атакующим конникам Иидзимы Сёго.

— Как? — прошептал мальчик в наступившей после моих слов, которых я не мог не сказать, тишине. — Почему?

Он прокричал что-то нечленораздельное и бросился бежать.

— Для чего вы рассказали ему всё это? — очень тихо спросила Каору.

— Каждый человек имеет право знать, кто был убийцей его родных, — ответил я. — Пусть он лучше ненавидит одного меня, нежели всех, кто сражался против сёгуната.

— Его сердце исцелилось от этой ненависти, — треща суставами на пальцах, которые он нервно тискал, произнёс Саноскэ, — но ты поселил его вновь.

— Будем надеяться, что нет, — сказал Кэнсин, завершая разговор.

Я понял, что оставаться здесь дольше было бы, по крайней мере, невежливо.

Яхико не следил затем куда он бежит. Остановили его несколько пьяных мужчин, один из которых ухватил его за рукав кимоно.

— Куда спешишь, малец?! — рявкнул он, дыша в лицо Яхико многодневным перегаром. — Не составишь нам компанию?!

— Нет, — отрезал тот, пытаясь освободиться. Тщетно.

— А нам вот тут так одиноко, — прохрипел другой. — Ты можешь скрасить наше одиночество, красавчик.

— Оставьте его! — К ним подошёл высокий юноша с бокэном в руке.

— А что ты сможешь сделать нам, самурай-доно? — издевательским тоном спросил державший Яхико за рукав.

Вместо ответа он получил бокэном между глаз, покачнулся и осел на землю, выпустив-таки многострадальный рукав Яхико. Остальные пьяницы ринулись на юношу, размахивая кулаками. Этот факт его, похоже, ничуть не смутило, ловко орудуя деревянным мечом, он раздавал тумаки направо и налево, и уже через несколько минут все пьяницы валялись рядом с первым, тихо постанывая от боли в места соприкосновения их тел с бокэном.

— Идём, парень, — обратился юноша к Яхико. — Здесь не лучшее место для прогулок.

Они вышли за город, по иронии судьбы выйдя на берег залива, как раз около храма Муро. По дороге успели познакомиться и Яхико узнал, что его спасителя зовут Нагумо Хидэаки и он, как и Яхико, потерял отца во время войны и отец его тоже воевал за сёгунат. Это несказанно сблизило двоих молодых людей, они за эти несколько часов стали друзьями.