"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1313

Но что-то совсем не политические резоны звучали в голосе сына нашего предводителя.

— Ладно, — пожал плечами полководец У. — Я всегда рад прикончить нескольких каганов, особенно на благо нашего дела. Но повторяю: это неразумно.

В кои то веки я мог бы подписаться под каждым его словом, однако ещё не знаю точно, на чью бы сторону встал, дай мне кто-нибудь право слова.

Мы собрались за несколько секунд и двинулись вслед за каганами. Те ехали по дороге на север, что было нам на руку, однако и атаковать превосходящих нас числом и, что греха таить, выучкой (это, в основном относилось к солдатам из Боян-Обо) каганов в лоб было по крайней мере глупо, так что мы искали подходящее для засады место. Спустя два дня его обнаружил лучник Чин, ездивший на разведку. Он же посоветовал обойти каганов ночью, когда они встанут лагерем. Что мы и сделали, обогнув лагерь каганов по широкой дуге.

Место для засады было почти идеальное. Два небольших холма — или сильно истрепавшихся за долгую жизнь горы — окружали с двух сторон дорогу, бегущую между ними. За ними можно было и отлично укрыться, и быстро атаковать, жаль только коней у нас не было — верхом атаковать куда сподручнее.

— Я со своими воинами ударю с левого холма в лоб каганам, — начал излагать свой стратегический план полководец У. — Его склоны гораздо круче и мы сумеем атаковать их неожиданно. В это время ты, Чин, и твои люди нанесут удар с тыла, когда каганы отвлекутся на меня, и довершат разгром. — Он похоже ничуть не сомневался в победе, что вполне в его духе.

— Кто останется с Чэном? — спросил Чин, продолжая называть Циня-ин вымышленным именем, даже когда мы были одни.

— Вэй-ли, — пожал плечами полководец У. — Это ведь его обязанность.

— Нам бы очень пригодилось его умение обращаться с копьём, — сказал Чин.

— Его обязанность — находиться при Чэне, — резко бросил полководец У, — а наша обязанность — сражаться. Каждый должен делать своё дело.

— Если вам нужен Вэй-ли, — пожал плечами Цинь-ин, — то я могу отпустить его. Я и сам могу постоять за себя, меня учили обращаться с мечом, копьём и да-дао наравне со всеми вами. Отец специально сказал, чтобы для меня не делали исключений и поблажек.

— Вы слишком важны, — покачал головой Фань. — Лишний воин в этой атаке не окупит тот риск, которому вы подвергнетесь, оставшись один.

— Некогда спорить, — оборвал всех появившийся из-за гребня холма, где он сидел в дозоре, солдат из Боян-Обо. — Каганы идут.

Полководец У недовольно покосился на него, возмущённый столь бесцеремонным вмешательством в разговор, но ничего не сказал, просто ушёл со своими людьми на противоположный холм. Стоило поторопиться, чтобы каганы ничего не заподозрили.

Мы с Цинем-ин заняли места на гребне холма, так чтобы видеть дорогу, но нас самих оттуда видно бы не было. Нам предстояла самая интересная роль в предстоящем сражении — роль зрителей.

Как и планировал полководец У его люди атаковали с противоположного холма. Его воители врезались во фронт каганов, хоть и обескураженных неожиданным нападением, но боеспособности от этого не потерявших ни на йоту. Они старались разбиться на несколько групп и взять воинов полководца У в кольцо. Однако как только они начали этот манёвр, с тыла ударили солдаты из Боян-Обо, прикрываемые лучником Чином, стрелявшем на бегу. Один за другим падали на землю каганы, пронзённые его стрелами. Вот теперь они смешались по настоящему, не понимая, сколько же врагов атакуют их, хотя и это замешательство продлилось недолго. На сей раз Тэнгэ-богатур выбрал исключительно оборонительную позицию, но промедление стоило им жизни. Сбившись в кучу они потеряли инициативу и преимущества, даваемые лошадьми, а заодно и затоптали нескольких спешенных солдат.

Бой продлился не больше получаса. Лишь одному кагану удалось спастись, им был, как сказал Циню-ин полководец У, предводитель кочевников — Тэнгэ-богатур. За ним было помчался кто-то из воинов, взяв трофейного коня, но вскоре вернулся — слишком уж резвый жеребец был у Тэнгэ-богатура. Мы же потеряли почти половину солдат, многие были тяжело ранены и кое-кто из них до утра не дотянул бы. Никто из нас не умел лечить, мы лишь перевязали раны, надеясь на силы людских организмов и всех богов, в каких верили. И те словно откликнулись на молитвы, произносимые про себя или в слух. На дороге показалась фигура в просторных одеяниях лаосского монаха, зазвенели кольца в навершии чиань-бо. К нам подошёл тот же самый монах, что хоронил тех же каганов в лагере торговцев на перекрёстке нескольких дорог. Он ничего не сказал нам, сразу же занявшись лечением раненных.

— Мне нужно несколько человек, — бросил он через плечо, склонившись над получившим копьём в живот солдатом из Боян-Обо, — чтобы помогли в лечении.

Полководец У распорядился, остальных отправив хоронить убитых — как наших, так и каганов. Сам же он направился к возку с пленницей, где уже стояли мы с Цинем-ин. Сын предводителя вежливо постучался в дверь возка и сказал:

— Прошу вас, выйдите. Мы разбили ваших пленителей, как вы и просили нас.

Дверь отворилась и изнутри вышла та самая небесно прекрасная девушка в богатых одеждах. Судя по ним, она, действительно, была принцессой дома Мин.

— Кто вы? — спросила она у нас, смотря прямо на Циня-ин.

— Моё имя Чэн, я торговец, — ответил он, — а это мои сопровождающие и мой слуга.

Принцесса окинула нас взглядом, но тут же вновь вернула своё внимание Циню-ин, даже не поинтересовавшись нашими именами. Для чего они ей?

— Я — Юнь из семьи Мин, — представилась она. — Дочь императора Мина.

— За какие же преступленья вас держали под охраной эти каганы? — спросил у неё полководец У.

Принцесса Юнь недовольно покосилась на него, однако ответила:

— Мой отец пожелал расторгнуть союз с Итигул-нойоном. И тот взял меня в заложницы и его ближайший советник и друг Тэнгэ-богатур повёз меня на север, где стоят основные силы каганов.

— Надо продолжать двигаться к Боян-Обо, — встрял подошедший к нам лучник Чин. — Тэнгэ-богатуру удалось бежать и скоро сюда приедут остальные каганы. На пощаду их нам рассчитывать не стоит.

Тяжело раненный, истекающий кровью, уже сочащейся из пробитой стрелой груди и прорубленного почти до кости бедра, Тэнгэ-богатур ехал, припав почти к самой холке своего низкорослого конька, который вот уже несколько часов как начал спотыкаться и то и дело качался из стороны в сторону. Если б каган мог пошевелить хоть пальцем, он бы давно слез с седла, потому что отлично понимал — долго его верному коньку не протянуть. Однако без него у Тэнгэ-богатура не будет и того мизерного шанса выжить, что есть сейчас.

Видимо, Отец-небо и Мать-земля были в тот день на его стороне — не дали умереть отважному Тэнгэ-богатуру. Он приехал в укреплённый лагерь каганов, из которого выехал несколько дней назад за дочерью непокорного цинохайца, сидящего на троне, и куда возвращался с ней. Он вывалился из седла, когда увидел помутневшим взглядом ворота лагеря. Его подхватили на руки солдаты Кулай-богатура, командовавшего этим лагерем, отнесли в шатёр, привели лекаря.

Первым, что сказал, открыв глаза, Тэнгэ-богатур было:

— Верните принцессу. Её выкрали цинохайцы в наших доспехах.

Глава 2

Мы размерено ехали по каменистой местности, постепенно сменявшийся всё более приемлемыми для жизни районами. Появлялись леса, рек становилось всё больше, так что о воде и, благодаря усилиям лучника Чина, провизии беспокоиться не стоило. Беспокоило другое, за нами по пятам шли каганы — об этом рассказывали разведчики, отправленные в тыл Фанем.

— Их множество, — как один докладывали они. — Они едут по нашим следам и нагонят через несколько дней. У всех по несколько лошадей и движутся они почти без отдыха.

— Когда нас нагонят, можно будет попрощаться с жизнью, — мрачно бросил Чин, выслушав очередного разведчика.

Мне же жизнь была не мила с тех пор, как к нам присоединилась принцесса Юнь. Я был впервые очарован красотой какой-либо женщины, ранее я относился к ним почти потребительски, никогда не испытывая высоких чувств, воспеваемых поэтами. Однако красавица принцесса не бросила на меня и одного взгляда, всем её вниманием владел Цинь-ин, практически всё время гарцевавший вокруг её возка, хотя я находился тут же — сидел на козлах возка, правил лошадьми.