"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1304

— Не изменяешь себе, Влад, — когда остались одни, сказал Делакруа. — Твоя жестокость, похоже, только растёт с годами.

— Именно благодаря ей я всё ещё сижу на троне, — заметил я, подкручивая недавно отпущенные длинные усы.

— У Мехмеда и его любовничка, твоего братца есть более чем реальные шансы скинуть тебя.

— Хорошо сказано: «реальные шансы», — усмехнулся я. — Но пока я жив, князем Сибиу будет Влад Цепеш, и никто иной. Если погибну я, то им станет мой сын. Думаю, ты сумеешь воспитать его.

Несколькими месяцами ранее моя жена, Ванда, дочь богемского князя Кароля, с которой я заключил брак, дабы укрепить союз с соседями, родила мне сына и наследника престола, которого я по давней традиции рода Цепешей назвал Владом. Я вывез их из Тырговишты как только стало известно о вторжении халинцев.

— Тактика «выжженной земли», конечно, не нова, — сказал Делакруа, — но обычно она ожесточает население и настраивает его против правителя. Ты рискуешь потерять свой народ, который уже начинает роптать.

— Пусть ропщут, — отмахнулся я, — народ почти всегда чем-то да недоволен, как правило, правителем.

— А если что — на кол, — покачал головой Делакруа. — Не находишь, что скоро в Сибиу не останется деревьев, чтобы делать из них колья.

— Ничего. — Я попытался скопировать хищную улыбку Мелинора. — Сибиу не зря называют страной лесов.

Я вновь выступил с армией на север, но уже не к Констанце, а — к Снагову, укреплённому городу-крепости на севере княжество, выстроенной на острове, на основе древнего монастыря. Там я решил закрепиться и дать бой халинцам под его стенами. С самого начала своего правления я укрепил старую крепость, выстроенную первыми детьми Церкви на этих землях, кишевших самыми разными язычниками и эльфами, теперь её стены превышали человеческий рост вдвое, а толщина их позволяла выдержать залпы халинских пушек, на пяти башнях были установлены гаубицы, купленные у Билефельце, простреливавшие местность на несколько сотен ярдов вокруг. Над погребами потрудились монахи ордена святого Йокуса, так что в них хранились запасы провизии, способные прокормить всё население Снагова в течении года.

Я отступал, а по пятам за мной следовала армия Мехмеда и Лучана. Я глядел на поля, с которых селяне лихорадочно собирали урожай, на дороги, полные беженцев, они шли и шли вместе со мной на север, упряжки тащили исхудавшие быки и кони, многие несли весь свой скудный скарб на плечах, кое-кто пытался спекулировать на чужом горе, продавая еду и зерно по грабительским ценам, а часто попросту грабя и убивая беженцев. С этим я боролся безо всякой пощады — и вскоре вдоль дорог потянулись целые леса из кольев, на которых корчились спекулянты и разбойники, дабы остальным неповадно было.

Сибиу не зря зовут страной лесов, они покрывают большую часть территории княжества, что сейчас играло мне на руку. Лес — вотчина волков и эльфов, давних союзников, практически братьев. На дорогах солдат Мехмеда и Лучана ждали постоянные атаки Бруно, налетавшего на них словно призрак среди ночи, а часто и днём, в лесу же — стрелы эльфов и зубы волков. Еды на пути армии не было практически никакой, не было и домов, где можно было бы укрыться, солдаты выстраивали лагеря, многие ночевали под открытым небом, что не улучшало настроений в войске. Джинсарры, как докладывал мне один из разведчиков, уже начинали роптать, они были свободолюбивым народом и привыкли к быстрым налётам и богатой добыче, затяжная война, да ещё в таких жутких условиях, была им не по душе.

— Вспыхнуло несколько восстаний, — сообщил мне эльф-разведчик, явившийся ко мне с докладом о положении во вражеском войске. — Джинсарры развернулись и двинулись назад, на юг. Их предводитель бросил в лицо Мехмеду оскорбление и вышел из его шатра без разрешения. Халиф велел казнить его и отправил за джинсаррами азабов, те окружили дезертиров и тогда к ним вышел сам халиф. Он пообещал жизнь тем, кто вернётся в его армию, хотя раньше ничего подобного не случалось.

Действительно, железная дисциплина в армии Мехмеда поддерживалась весьма жестокими способами, а за дезертирство было лишь одно наказание — смерть. Если уж Мехмед обещал жизнь дезертирам, значит, ему, действительно, не хватало солдат, однако надо будет ещё уменьшить их количество.

— И много согласилось? — спросил я у эльфа.

— Большинство, — ответил тот. — Джинсарры, конечно, гордый народ, но их дух сломлен и многие попросту хотят жить.

Я кивнул сам себе, глядя на проходящих мимо беженцев, жестом отпустил эльфа, скрывшегося из виду. Взгляд мой наткнулся на небольшой отряд прокажённых в просторных жёлтых одеждах. В голову мне пришла одна очень интересная мысль, как сказал бы Делакруа: «вполне в моём духе». Я вскочил в седло и подъехал к пленникам, которых каждую ночь приводили в мою армию, чтобы они выполняли всю чёрную и грязную работу, на какую я бы не отрядил и последнего сибийца. Многие из них были не последними людьми в войске Мехмеда и одежды их, не смотря на плен и побои, были всё ещё в приличном состоянии. Я велел стражам раздеть пленных — и солдат, и вельмож, и полководцев — и раздать их одежду прокажённым, чумным и холерным больным, попадавшимся на пути. Переодетых больных я отправил к халинцам, дабы они заражали моих врагов своими смертельными болезнями. Но и на этом я не остановился. Я собрал всех больных дурными болезнями шлюх из передвижных солдатских борделей, следовавших за моей армией, отправив их следом за прокажёнными и чумными. Возвратившимся я щедро платил за доказательства того, что они побывали в стане халинцев, и отправлял их обратно.

Наконец, мне надоело тащиться со своей основной армией и я сменил Бруно во главе «летучих отрядов», отправив его командовать отступающими к Снагову войсками. Кровь заиграла в жилах, я редко воевал сами, предпочитая делать это чужими руками, теперь же я в полной мере ощутил радость сражения и победы. Я налетал на халинцев, выбирая отбившиеся или застрявшие в сотворённых мной болтах, как волк, вырезающий отставших и слабых овец. Однажды я даже подобрался вплотную к лагерю Мехмеда, но он был, естественно, слишком хорошо укреплён, чтобы я мог взять его, и я поспешил убраться подальше со своим отрядом, покуда меня не обнаружили дозорные халифа. Однако удача в тот день была не на моей стороне. Нас увидели и выслали погоню, хотя враг явно недооценил силы моего отряда.

Я уводил своих людей всё глубже и глубже в лес, пока не завёл в такую непроходимую чащу, что азабы, составлявшие большую часть вражьего отряда, не начали оглядываться по сторонам, вполне логично сомневаясь, что они сумеют найти дорогу обратно к лагерю. Вот тогда-то я и приказал воинам разворачивать коней и атаковать азабов на довольно большой открытой поляне. Я первым налетел на них, первыми двумя ударами срубив головы двум замешкавшимся азабам. Дальнейшее помню какими-то урывками, словно картинки мелькали перед моими глазами. Я рубил и колол, отбивал удары азабских сабель, бил в ответ. Мои воины, часть которых спешились, стаскивали азабов в сёдел копьями с крючковатыми наконечниками, срубали их топорами на длинных рукоятках.

Бой продлился не больше получаса, мы перебили всех врагов, правда потеряв при этом почти половину. Однако я набрался куража и велел отрезать всем халинцам головы. Ночью мы вернулись к лагерю Мехмеда и закидали его этими головами, громко насмехаясь над врагом. Выслать новую погоню за нами халиф не решился. На моё счастье.

Чего-чего, а упрямства Мехмеду было не занимать, равно как и гордыни. Он продолжал двигаться на север, хотя армия его слабела и таяла буквально на глазах. Он понимал, что возвратиться сейчас обратно в пределы халифата для него было смерти подобно, он бы показал свою слабость, что стоило бы ему и трона и самой жизни. И вот к середине осени он добрался-таки до Снагова. Его войско миновало лес, окружавших остров, и глазам их предстал ещё один. Он состоял из кольев, на которых корчились ещё живые пленники, в том числе и друзья и полководцы халифа, которых он надеялся выкупить. Это окончательно подорвало боевой дух армии, но весьма ожесточило самого Мехмеда. Он приказал двигаться к острову, не устанавливая крепкого лагеря вблизи этого нового леса, и тут же начал штурм Снагова.