"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1231

Он врезался в меня и совершенно неожиданно прижался к моей груди и разрыдался. Я неловко приобнял юношу за плечи, не думая, что могут подумать о нас люди на улице.

— Что стряслось, Паоло? — спросил я его.

— Я… ее… совсем… — Он заикался и ничего понять было нельзя. А потом он вдруг поднял на меня глаза и четко произнес: — Пойдем в «Чернильницу», я хочу напиться. — И добавил так тихо, что, наверное, думал, этого не услышу даже я: — Впервые в жизни.

Что ж, напиться удалось нам обоим, хотя по понятным причинам, Паоло из «игры» вышел первым и мне пришлось тащить его на себе до комнаты в общежитии. После этого я кое-как поплелся до своей комнаты и плюхнулся спать, не раздеваясь.

На тренировку к Рафаэлле я едва не опоздал, но сумел провести ее, несмотря на жесточайшее похмелье. Слуга у нее, тот самый, что открывал дверь и, похоже, был одним из самых старых слуг в доме, сразу понял, что мучит меня и в перерыве, когда мы с Рафаэллой решили отдохнуть, и принес мне стакан вина с какими-то травами, которое помогло мне справиться с головной болью. За это я был ему бесконечно признателен. В тот раз мы профехтовали до самого вечера — толковых лекций не было и я решил посвятить этот день обучению. И, в общем-то, ничуть не пожалел. Мне все большее и большее удовольствие доставляло само общество Рафаэллы, и тут была не только гордость учителя за схватывающую все на лету ученицу, а куда больше.

В университете меня перехватил Сантьяго. Он бесшумно подошел ко мне, аккуратно взяв за локоть. Хоть я почувствовал его присутствие новыми чувствами, обострившимися после полного слияния с Айнланзером, но не бежать же от него, в самом деле. Хотя и разговаривать не хотелось совершенно, особенно с баалоборцем, чья проницательность давным давно вошла в пословицы и поговорки. Впрочем, последние старались произносить тайно, шепотом и только в компании трижды проверенных людей.

— Вы, молодой человек, — мягко произнес Сантьяго, — как я знаю участвовали в некоторых событиях, имевших место не далее, как вчера. — Баал бы побрал велеречивость наших клириков! — Так вот, настоятельно советую вам забыть все, что вы видели. Поверьте, это для вашего же блага. Да прибудет с вами Господь, юноша.

Благословив меня, Сантьяго отпустил мой локоть и удалился куда-то по своим делам. Я лично был ему благодарен за это.

— Он не понимает, кто ты такой, — ворвался в голову безмолвный голос, принадлежавший ди Амальтено, точнее не совсем ему, но мне было удобнее думать так, — не самых лучших шпионов стал посылать Пресвятой престол. Забыли смертные о магии и чудесах. Скоро и Господь с Баалом станут для них такой же обыденностью, как сортир. И за это мы дрались в Геенне с демонами?

Встряхнувшись, я освободился от наваждения и зашагал дальше, к «Чернильнице».

Глава 4

Следующим утром я не пошел к Рафаэлле, о чем предупредил ее заранее. Дело в том, что в тот день большую часть занятий составляли семинары у Горация Мальвани по все тому же ius ad rem, но будто этого мало он же подменял заболевшего (это по официальной версии ректората, а на самом деле раненного на дуэли) профессора по ius utendi-fruendi[273]. Так что нас ждала воистину «веселая жизнь». Тут бы живым из аудитории выбраться.

В общем и целом, это удалось всем, хотя лично мне казалось, что мои мозги кое-кто (у меня были даже вполне конкретные подозрения, кто) перемешал длинной палкой прямо у меня в черепе. Именно поэтому на отвратительную картинку, украшавшую стену напротив ворот университета, я обратил внимание не сразу. Точнее даже не нее, а на шум, издаваемый людьми, собравшимися вокруг. Она изображала Паоло Капри и его сестру обнимающимися и слившимися в страстном поцелуе, характерная подпись кричала: «Паоло Капри — похотливое чудовище. Ему нипочем никакие законы — ни людские, ни Господни!» Выругавшись последними словами, я подошел к этой картинке и сорвал ее.

— Клянусь! — выкрикнул я. — Автор этого бессмертного произведения получит три фута стали под ребра!

— Ты так заботишься об этом ублюдке, — раздался чей-то голос в толпе студентов. — Небось, втроем спите. Тебя вчера видели обнимающимся с ним прямо на улице.

— Да, — поддержали его, — и в «Чернильницу» вы пришли вместе.

— И в общагу ты его дотащил!

— Прошу во двор! — взорвался я, делая приглашающий жест. — Все могу дать сатисфакцию!

— Ты уже вон этого с сестричкой удовлетворил! — рассмеялся кто-то.

— Я вызываю вас, синьоры! — крикнул я. — Всех! Джованни, можешь быть моим секундантом?

— Наверное, все же, нет, Габриэль, — как-то неуверенно протянул лорд-прелат-декан. — Голова совсем не варит после семинаров.

И ты, Джованни, не думал, что можешь предать меня. А как назвать твои слова, как не предательство?

— Если для тебя достаточно пары семинаров у Мальвани, — коротко бросил Козимо, поигрывая новой бутылью любимого чинзано (и когда только раздобыть успел?), — то мне как раз и не хватает славной дуэли. Давненько не смотрел как ты насаживаешь наглеца на шпагу, Габриэль.

Во двор, за глаза прозываемый шпажным, из-за того, что именно там обычно решались вопросы чести среди студентов едва ли не с момента создания университета, за нами прошли всего трое, пожелавших скрестить со мной клинки, хотя я точно знал — крикунов было больше. Ну да, этих мне вполне хватит, чтобы заставить замолчать остальных.

Первый противник фехтовал в адрандской манере, то ли хотел удивить меня, то ли по-другому не умел. Я закончил поединок в два выпада, обезоружив его и для острастки слегка полоснув его по лицу, так чтобы шрама не осталось, хотя крови было много. О втором я и говорить не стану, худшего противника у меня не было давно, такое впечатление, что он впервые взял в руки шпагу. Зачем он ввязался в это драку? Видимо, гордость не позволила или глупость. Если он не научиться фехтовать, то очень скоро его придется хоронить.

А вот третий оказался весьма и весьма опасным противником. Высокий человек в странной, но судя по всему, удобной униформе, какую я не видел ни в одной из армий нашего мира. Он отбросил за спину и стянул лентой длинные серебристые волосы и тут же молниеносным движением обнажил шпагу, тем же движением делая выпад мне в лицо. Я уклонился, не парируя атаки, а контратакуя из нижней кварты. Естественно, безуспешно. Противнику было достаточно слегка выгнуться и сделать шаг в сторону. Что он и сделал блестяще.

Я отпрыгнул, делая защитные движения шпагой, в которых, впрочем, не было надобности. Атаковать мой противник не решился, выждав пока я буду готов к обороне. Так ведь можно ненароком и убить, а до смерти мы никогда не дрались. Еще несколько коротких сшибок не закончились ничем. Мы были примерно равными противниками, к тому же старались избежать серьезных ранений, дабы не допустить увечий или, не приведи Господь, смерти. Да что это я все о Костлявой заговорил!

Как-то так вышло, что мы одновременно прыгнули друг другу навстречу, вытягиваясь в выпадах, стараясь достать клинками плечо или корпус противника. Звона не было, только звук рвущейся ткани и боль, рванувшая бицепс, на предплечье и запястье потекла кровь. Проиграл! Ну да, вот и удивленные крики собравшихся студентов. Никто не ожидал, что кто-то сумеет победить меня в поединке.

Оказалось, я был несколько не прав. Случилось то, чего никто не ожидал, хоть и были мы незнакомцем (я так и не узнал имени среброволосого) фехтовальщиками примерно одинакового класса, ну да я об этом уже говорил. Так вот, мы умудрились ранить друг друга одновременно. Моя шпага скользнула по его ребрам, как тогда, когда его — прошлась по моей руке. Выходит, ничья. Исход редкий, но не небывалый. Тем более, что продолжать поединок не было желания ни у меня, ни у среброволосого, картинно спрятавшего шпагу в ножны.

Я уж было хотел поинтересоваться именем моего противника, но тут тишину, воцарившуюся, когда все поняли, что произошло, разорвал возглас Паоло: