"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1174

Я обессилено откинулся в грязь.

На нескольких длинных столах были разложены впечатляющие запасы огнестрельного оружия — частично привезённые нами с Чека'Исо, частично — вытащенные всё теми же слугами из обширных подвалов замка. Покуда я проверял разнообразные ружья и пистоли, Андре пытался с переменным успехом зарядить здоровенную цагру, какими ещё вооружают панцирную пехоту, хотя и арбалеты и сама панцирная пехота неминуемо отходят в прошлое. Я не стал отговаривать молодого друга от этой эскапады, если уж ему так хочется таскаться с этой бандурой, Господь с помощь, к тому же может статься, что именно из неё можно будет прикончить Зверя, убойной силы цагры должно хватить для того, чтобы пробить панцирь бестии.

Я поднял длинный карабин, прицелился и нажал на курок — лёгкая отдача толкнула в плечо и в пустой бутылке, служившей мне мишенью появилось отверстие диаметром с кулак. Я раздражённо опустил карабин на стол. Он брал выше и левее на полпальца, а пристреливать его времени не было, как и желания. Следующая винтовка оказалась настоящим произведением искусства — гномья работа, замковый механизм, резьба по стволу и прикладу. Вскинув его к плечу, я навскидку выстрелил по той же бутылке — горлышко взлетело на полфута и звякнуло о камни. Я не зря заплатил за него ушлому иберийцу столько, сколько дают за десяток хороших коней. Тем временем Чека'Исо зарядил пару пистолей, которые отдал нам сам старый маркиз с наказом вернуть во что бы то ни стало, и протянул их мне. Я резко крутнулся к бутылкам, срывая оба спусковых крючка, — в несчастной бутылке образовалась пара дыр, точно там куда я целил. Следом взгляд мой упал на здоровенный мушкет ещё с запальным шнуром, какими начинали вооружать пехоту лет пять назад, когда огнестрельное оружие только-только перестало быть игрушкой для самых богатых. Правда оно развивалось слишком быстро и мушкеты устарели к нашему времени, уступая место винтовкам и карабинам с замковым механизмом, уступавшим им по убойной силе, но превосходившими точностью и скорострельностью. Я поднял мушкет, щёлкнул специальным кремешком, искры воспламенили фитиль и через пару секунд тяжёлый приклад ударил меня в плечо, развернув почти в вполоборота, восьмигранный ствол рванулся вверх — здоровенная же бутыль литров на десять разлетелась водопадом осколков.

— Так где будем охотится на Зверя? — спросил меня Андре, продолжая воевать с цагрой.

— В руинах замка, — ответил я, потирая саднящее плечо. — Я соединил все точки нападения Зверя и все они пересекаются примерно в районе оплота Замкового братства. Они практически равноудалены от руин.

Молодой маркиз, наконец, зарядил арбалет, навёл его на самую большую бутыль и нажал на скобу. Болт разнёс несчастную бутыль и, пролетев ещё с пол-ярда, снёс голову мраморной деве.

— Она никогда не нравилась мне, — совсем по-мальчишески вжав голову в плечи, неуверенно усмехнулся мне Андре.

— Неплохо, — ободряюще кивнул ему я и предупредил: — Сам её потащишь.

— А ты, Чека'Исо, что возьмёшь? — спросил молодой де Морней, чтобы уйти со скользкой темы. — Какое оружие ты предпочитаешь?

— Не огнестрельное, — ответил эльф.

— Почему?

— Много шума, много дыма, — пожал плечами Чека'Исо, — плохо пахнет.

— Так что ты возьмёшь? — удивился Андре.

Чека'Исо улыбнулся ему, подав мне пару пистолей — кавалерийских, они остались у меня ещё со времён Конкисты. Я выстрелил из обоих по последней целой бутыли, одной пулей по привычке снёс горлышко, второй — разнёс его на осколки. Чека'Исо же выхватил из-за пояса длинный нож с широким лезвием, целиком сработанный из нескольких пород дерева и размазанным движением метнул его в ту же бутыль, от удара разлетевшуюся вдребезги.

— Волки выведут нас на Зверя, — сообщил нам с маркизом Чека'Исо, нанося на лицо и тело особую раскраску, какую диковатые эльфы рисовали в дополнение к татуировкам лишь в особых случаях, сейчас она означала — смерть. — Я говорил с ними.

Он поднялся от костра, где мы жарили тощего кролика, и двинулся в чащу.

— Куда это он? — удивился маркиз.

— Поговорить с лесом, — ответил я, добывая из пальца занозу, полученную во время строительства наших хитроумных ловушек в руинах.

— Всё же откуда он? — решился-таки задать давно мучавший его вопрос де Морней.

— Из Эранидарка, — ответил я. — Капитан оставил его в живых, потому что нам нужен был переводчик, но в первую же ночь Чека'Исо задушил капитана.

— И его не выдали, — выдохнул де Морней.

— Нет, — подтвердил я его очевидную догадку. — Наш капитан был отъявленным мерзавцем. Он подбросил в Эранидарк больного корью ребёнка и уже через неделю город почти вымер от этой смертельной для эльфов болезни. Оставшихся мы добили, войдя в никем не защищаемый Эранидарк.

— Значит, он получил по заслугам, — мрачно бросил де Морней. — Сюда как-то не дошли слухи о тех событиях. Конкисту клирики всегда преподносили как…

— Нам несли Веру, — произнёс Чека'Исо, неслышно выходя из леса к огню костра, — не спросив, желаем ли мы этого. — Он присел рядом с нами.

— И что сказал тебе лес? — спросил у него де Морней.

— Люди не умеют слушать, — пожал плечами эльф, — и понимать лес. Я могу научить тебя. — Он извлёк из поясного кармашка небольшой кусочек белого вещества.

— Что это? — спросил Ардре, недоверчиво косясь на него.

— Эльфийское снадобье, — пожал плечами я, — поможет расслабиться перед боем.

Чека'Исо положил на язык де Морнею кусочек, тот проглотил и на лице его отразилось полное недоумение. Снадобье действовало не сразу.

— На меня не дей… — начал он и рухнул без сознания.

— Надо будет приглядеть за ним, — сказал я эльфу. — Старый маркиз просил поберечь его. Андре — единственная надежда старика.

Мы разделили тушку кролика и принялись за еду. Де Морнею еда не понадобиться, от снадобья он проснётся вполне отдохнувшим и полным сил.

Я тронул юного маркиза за плечо, когда волки подали нам сигнал, что Зверь вышел на охоту. Он дёрнулся, желая что-то сказать, но я приложил ему палец к губам, призывая к молчанию и указал на цагру, оставленную им у ствола могучего дуба. Мы двинулись по вслед за Чека'Исо, которого в свою очередь вели волки, и вскоре они привели нас к руинам. Мы замерли на вершине заплывшего землёй разрушенного бастиона, превратившегося в небольшой холмик, на другом таком холмике — бывшей башне стоял Зверь. При свете дня я сумел разглядеть его получше, но это не добавило новых черт к его портрету твари, терзавшей Ним. Монстр оставался так же непонятен, как и при моем первом знакомстве с ним по рассказам его жертв в лечебнице. Покуда я не сниму с него панцирь, я не узнаю о нём больше.

Обменявшись кивками с Чека'Исо, я поднял пистоль — длинноствольный, офицерский — и нажал на курок, целясь в незащищённый панцирем бок Зверя. Монстр судорожно дёрнулся и спрыгнул со своего холмика, точно туда, куда нам было нужно. Чека'Исо ударил ножом по верёвке — на Зверя рухнула здоровенная клетка, на изготовление которой у нас ушло всё утро. Бестия замерла от неожиданности и это дало нам время сбежать с возвышенности и подойти к ней на расстояние выстрела. Я вскинул мушкет, ещё на подходе запалив фитиль, де Морней уложил арбалетную скобу-стремя на поперечину клетки, однако прежде чем мы успели выстрелить Зверь пришёл в себя, словно поняв, что сейчас его будут убивать. Панцирь легко проломил деревянные прутья, — мы разлетелись в разные стороны. Грянул-таки мушкет, но слишком поздно — пуля ушла в небо. Де Морнею же пришлось ещё тяжелее — Зверь поймал его за левую руку, сомкнув на ней усиленные сталью челюсти. Отшвырнув бесполезный мушкет, я потянулся к пистолям, данным взаймы старым маркизом, однако меня опередил Чека'Исо. Широкий нож его вонзился точнёхонько в нос Зверю, несущемуся по руинам, всё ещё сжимая руку Андре в пасти. Бестия взвыла, разжав челюсти и оставив молодого маркиза покое. Я выхватил пистоли и всадил ему пару пуль в ляжку. Зверь повернулся ко мне, подставив бок под вторую ловушку — качающееся бревно. Чека'Исо перекатился через спину и быстрым движением полоснул коротким ножом по верёвке, удерживавшей бревно. Освободившись, усеянный шипами ствол дерева врезался в бок Зверя, насадив его и подбросив на полфута в воздух. Монстр пролетел ещё с пару ярдов, прокатился по земле, оставляя за собой широкий алый след, однако сумел подняться на лапы, тряхнул закованной в панцирь головой и бросился прочь.