"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1135

Мы же с шаманом, его звали Фаград, держались подальше от боя, чтобы не мешать отлаженным действиям бывалых ветеранов.

— Откуда такие навыки в обращении с нежитью? — спросил я его.

— Жрецы людей загнали их шаманов, поднимающих трупы в глубокое подземье, — объяснил он, — и мы уже не одну сотню вёсен и зим дерёмся с ними за наши пещеры и тоннели, которые некогда отбили у карликов-гномов.

— Ты о людях в третьем лице, — усмехнулся я, — но я же один из них. Несколько невежливо, не находишь?

Шаман был много сообразительнее своих собратьев, но и он с полминуты соображал, обдумывая мою речь.

— Ты не человек, — наконец изрёк он, — ты — огненноокий.

Всё с вами ясно. Я в их представлении же и человеком-то быть перестал. Огненноокий — и весь сказ. Выяснять же кто это такой я так и не рискнул, боясь поколебать уверенность орков в своём сверхчеловеческом (свехорочьем) происхождении. И без этого их вождь — Горбаг, бросал на меня злобные взгляды, не раз и не два словно в пространство бросая реплики о том, что, мол, огненноокому хорошо бы и показать своё умение в обращении с оружием.

Наконец, я не выдержал и когда из-за угла вывалились пяток зомби, одетых в рваные лохмотья, по которым не удавалось опознать, что же это было до их смерти и воскрешения. Орки уже двинулись привычно сбивать их в кучу, как псы овечье стадо, но я остановил их, подняв руку и воскликнув:

— Стойте, сыны Улага! Вы желали поглядеть на мою мощь! Так смотрите!

Я обнажил саблю, провёл клинком по краю баклера. Короткое заклятье — чистой воды выпендрёж, чтобы из-под стали полетели снопы искр. Второе, уже более практическое, — кромка баклера становится острее бритвы, скальпеля феррарского хирурга, а вместе с ним — и клинок сабли. Ещё одно, опять же показушное, — клинок пылает серебристым пламенем, по кромке бежит искорка, оставляя за собой отчётливый опять же серебристый след.

Зомби двигались себе на меня, с горловым воем, к которому я успел привыкнуть. Шаг, разворот и удар баклером в живот первому — труп распадается надвое. Не споря с инерцией, продолжаю крутиться, рубя саблей череп следующему. Чтобы увернуться от рук ещё трёх, прыгаю, взвиваясь в воздух. Магия плещется в крови, ускоряя реакцию, давая невиданные доселе силы и умения. Нога врезается в подбородок зомби, а я, заметьте, ещё в воздухе. Голова слетает с плеч твари, сбивает предпоследнего с ног, от силы удара последний грохается о стену, осыпая мостовую каменной крошкой. Приземлившись наконец, обрубаю руки зомби, жадно тянущиеся к моему горлу, приканчиваю вторым выпадом.

Сапоги, к слову, я позаимствовал у одного молодого орка. Тот, смущаясь, мне, что ему их мать в рюкзак сунула. Я лишь усмехнулся: матери всех племён и наций одинаковы. Но взял я его старые разношенные сапоги, сказав, что они мне подойдут куда лучше новых.

Не обращая внимания на поднимающегося с земли орка, я обернулся к замершим оркам и крикнул:

— Я обещал вам драку! И я дал вам её! Если же я схвачусь с зомби сам, то вам не останется ни одного врага. А какая же драка без врагов?! Ваша сталь поработает до тех пор, покуда не понадобиться моя.

Тем временем зомби встал-таки на ноги и двинулся на меня. Не оборачиваясь, я ткнул его в грудь и рванул саблю вверх. Тварь рухнула на землю бесформенным комком гниющей плоти. Я подошёл к вождю орков и, поймав его взгляд, спросил:

— Теперь не сомневаешься в моих силах, Горбаг? — И смотрел ему прямо в глаза, покуда могучий орк не отвёл лицо, оскалив внушительные клыки и прорычав, больше для себя:

— Пятерых я и сам прикончить могу.

— Следующие пятеро, — усмехнулся я, — твои.

Но с зомби больше в тот день драться не пришлось. До самого вечера прошагали мы по Городу сеньоров, так и не встретив ни одного. Заночевали мы прямо на земле, поужинав вяленым мясом не самого приятного вида, однако вполне съедобным. А на утро двинулись дальше.

Прошли, надо сказать, не долго. На одной из многочисленных площадей дорогу нам преградили рыцари в тяжёлых доспехах: поверх длинных кольчуг-хауберков[191], чешуйчатые кирасы, правое плечо защищено лёгким кожаным аванбрасом, левое — более мощным, стальным; у всех на поясах одинаковые мечи с хорошо развитыми крестовинами. На коттах у всех — синие кресты и львы на груди. Рыцари Льва — элита Братства, едва ли не лучшие воины Иберии, после Рыцарей Тигра — Королевской гвардии, ну и Кровавых клинков.

Итак, Команданте продолжает собственную игру, но найдётся ли в ней место для меня и остальных Рыцарей Мира?

Уже засвистели клинки, вылетающие из ножен, но я решил хотя бы попытаться остановить кровопролитье, выступив вперёд и громко свистнув в три пальца.

— Стойте, сыны Улага! — крикнул я на орочьем, силясь рассмотреть кто же командует Рыцарями Льва, но понять что-либо под забралами тяжёлых салад не представлялось возможным. — Это не та кровь, что надо проливать!

— Эшли! — вдруг раздался удивлённый возглас из-под салада. — Эшли де Соуза? Что ты делаешь здесь, с этими орками? — Один из рыцарей поднял забрало и я узнал его — Диего де Торрес, один из лучших командиров ИРМ, я помнил его ещё по Магбуру, там он был одним из самых молодых капитанов Братства.

Я не стал отвечать ему на этот вопрос, а сразу перешёл к делу:

— Мы с тобой не враги. Не были ими не станем. По городу бродят ожившие мертвецы, ты я думаю, с ними уже сталкивался. Орки умеют обращаться с ними и они подчиняются мне…

— Подчиняются тебе! — перебил меня Диего. — Орки! Да это же…

— Ни-че-го, — по слогам произнёс я. — Это ничего не значит. Орки враги людей, но в этом Господом проклятом городе не один союзник лишним не будет. Мы не обнажим стали против вас.

— О чём Огненноокий говорит с этими людьми в железе? — своей обычной манере обратился к Фаграду Горбаг.

— Он говорит на их языке, — ответил шаман, — я его не понимаю.

И тут вдруг раздался слитный скрип тетив многих арбалетов и перезвон стали доспехов. Все разом вновь похватались за рукояти мечей и сабель, ища глазами врага. Ион не заставил себя ждать. На крышах домов, окружавших площадь выросли воины с тяжёлыми арбалетами, все выходы с площади заняли такие же, только вооружённые мечами. Предводительствовал ими высокий парень, стриженный «под горшок» с короткой бородкой, но без усов, он предусмотрительно держался наверху, отдавая приказы оттуда.

— Оружие на землю! — выкрикнул он. — Не дёргайтесь или мы откроем огонь! Считаю до трёх! Раз!

— Это ты, д`Эрбре? — бросил я бородачу. — Думаешь, отпустил бороду и никто тебя не узнает?

— Безземельный Моррой, — усмехнулся тот, обрывая отсчёт, — я думал, Ромео прикончил тебя.

— С каких это пор ты стал думать, Ренегат! — рявкнул на него Диего.

Мой расчёт оказался верным. Диего де Торрес и предатель Шарль д`Эрбре, сбежавший из ИРМ в Рыцари Креста, снискав всеобщую ненависть и презрение Рыцарей Мира, сцепились в словесной перепалке и у меня появилось время на заклинание.

— Как только услышите слово faire, — предупредил я сперва орков, — рвётесь к переулками и становитесь с врагами единым целым, чтобы те, что с арбалетами не стреляли в вас, боясь попасть в своих.

Пока читал заклинание, я заодно прислушивался к разговору де Торреса с д`Эрбре. Ибериец спрашивал, что делает в этом городе адрандец с Рыцарями Креста, да ещё и без каких-либо знаков различия. Тот с усмешкой отвечал, что, мол, нечего ему язык заговаривать и, вообще, время вышло и сейчас откроют огонь. Но я опередил его, закончив заклятье и во весь голос воскликнул:

— FAIRRRRRE!!! — как было написано в последнем прочитанном гримуаре, растягивая звук «р», чтобы усилить эффект.

Вот уж чего не ожидал, так это такого эффекта — все соседние крыши вспыхнули в один миг, пламя поглотило арбалетчиков, — лишь д`Эрбре успел вовремя спрыгнуть, будто почувствовал что-то. Совершенно лишённые воображения орки ринулись в атаку на замерших Рыцарей Креста, с диким воплем потрясая ятаганами. Я не отстал от них. Первого срубил саблей по черепу, крутанулся, подставив под вражий меч баклер, ударил следующего наотмашь, не особенно и прицеливаясь, — не до того было. И затянула меня обычная кутерьма схватки в толпе, когда только машешь мечом (в этот раз, саблей) и не думаешь ни о чём дальше следующего выпада, твоего или вражьего.