"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1124

Вот кто полакомился несчастными заключёнными, огры почитали человечинку отличным деликатесом и в их языке, с азами которого я был знаком, слово «человек» означало примерно то же, что в иберийском — «свинка».

Пройдя ещё несколько сотен шагов, размышляя о гастрономических пристрастиях огров, я набрёл на караулку, где раньше отдыхали после смены стражи подземной тюрьмы и от одного вида её у меня забурлило в желудке и рот наполнился слюной. На столе стояли несколько глиняных мисок с мясом разного рода и лепёшками — словом всё выглядело так, будто охранники куда-то вышли, позабыв свой ужин. Я принюхался к еде, но ничего подозрительного не учуял и взял одну лепёшку, не смотря на зверский голод, откусил маленький кусочек. Практически безвкусно, но во-первых есть ещё мясо, а во-вторых, бал побери, я не помню когда ел в последний раз!

Умяв облюбованную лепёшку, я присел на длинную лавку, стоящую рядом со столом и потянулся к оловянному стакану. Удивительно, но в нём оказалась вода, а не вино, что совсем не похоже на доблестную тюремную стражу, не числилось среди них трезвенников. Я взял вторую лепёшку и съел её, запив водой, и уж было собрался приниматься за мясо, когда в косяк дверного прохода постучали.

Я тут же взлетел на ноги — фальката в одной руке, недоеденная лепёшка — в другой; будь у меня арбалет, точно выстрелил бы на звук. А вед на пороге стояла Лучия Мерлозе собственной персоной.

— Привет, — бросила она мне, всходя. — Ты бы с едой полегче, не понял из чего она?

— Ты о чём? — совершенно сбитый с толку столь странным вопросом, я воззрился на лепёшку. Все гневные речи и ехидные замечания в её адрес разом вылетели из головы.

— Огра ты видел, — усмехнулась Мерлозе, — не видеть не мог. Так это его логово. лепёшки из костной муки, а мясо — думаю, сам уже понял. — и она швырнула в меня чем-то, что лежало у остывшего очага.

Я легко поймал этот предмет, отбросив лепёшку прочь — это оказался человеческий череп. Вот тут-то всё встало на свои места — и я едва успел добежать до отхожего места. Вроде бы и съел немного, а рвало меня долго и страшно, казалось, сейчас вывернет наизнанку. Обратно к столу возвращался, ковыляя как паралитик. Мерлозе устроилась по другую его сторону с фальшиво участливой улыбочкой. Я плюхнулся напротив, картинно сплюнув на пол, и приложился к стакану с водой. Да уж, следовало бы догадаться сразу, огры вина на дух не переносят.

— Хорошо хоть до мяса не добрался, — прохрипел я. — Спасибо за предупреждение.

— Всегда пожалуйста, де Соуса, — всё ещё улыбаясь произнесла она. — Вижу, Брессионе уже поиграл с тобой.

— Не без того, а вот ты что здесь делаешь?

— Работаю, — пожала плечами Мерлозе, — я аналитик, не забывай. Я собираю информацию о Брессионе и Культе Кайсигорра, а в особенности, его предводителях — Лосстароте и Хардине.

— Ты назвала их Ожидающими, кажется, — припомнил я.

— Они заявляют, что ждут возвращения Кайсигорра, — подтвердила сеньора аналитик, — но чтобы легендарный маг вернулся, надо совершить определённые, неизвестные мне действия и посетить какие-то места — Брессионе первое из них. Что самое интересное, на спине Лосстарота имеется странная татуировка в виде стилизованного ключа, а ещё — у него нет обеих рук, латные перчатки вместо них.

— А почему, спрашивается, Кайсигорр? — пожал я плечами. — Почему бы не Марлон, который привел к власти короля Ричарда Драгонета, объединившего под своей рукой весь Страндар? Лосстарот ведь родом оттуда, как и Хардин.

— Мужчины, — с весёлым сожалением бросила Мерлозе. — Ты и не заметил, что у Лосстарота волосы обесцвечены и выкрашены. А то что говорил он по-иберийски чисто, без акцента, не заметил? В отличии от Хардина, у которого ярко выраженный страндарский выговор.

— Так даже. — Я был впечатлён и решил удивить Лучию. — Могу добавить ещё один штрих к его портрету. Я всадил ему в сердце болт, что ничуть не смутило его. Он вырвал его из груди и выпрыгнул в окно, как ни в чём не бывало.

— Очень интересно, — покачала она головой. — Этот знак на его спине, — задумчиво произнесла она, — дело в нём.

Мы надолго замолчали, думаю каждый о своём, пока я наконец не спросил:

— Почему ты бросила меня в погребе замка?

— Мы, аналитики, как и вы, рисколомы, предпочитаем работать в одиночку, так проще.

— Кстати, о рисколомах, — вспомнил я, — опасайся де Каэро. В нашу последнюю встречу он первым делом рубанул меня, а после — не пожелал разговаривать и продолжал тыкать меня мечом.

— Ладно, услуга за услугу, — кивнула Лучия, поднимаясь, — ты предупредил меня, я — тебя. По городу бродят наши знакомые клирики.

— Натрепались, выходит, святые отцы. — Я последовал её примеру. — Ну да Господь им судья. Ты налево, я — направо, так, Лучия?

— Почему я всегда налево? — усмехнулась она и покинула злополучную караулку.

Я вышел следом и двинулся в противоположную сторону, ни раз не обернувшись.

Катакомбы кончились вскоре, к моему великому облегчению. Правда на поверхность я не выбрался, лишь нашёл одно из убежищ на случай осады, однако выход из него оказался завален, что немало огорчило меня. Зато там обнаружился вполне сносный запас пищи и вина. Я трижды обыскал убежище в поисках малейших следов пребывания огров, но не нашёл таковых и с удовольствием, пускай и не без подозрений, принялся за еду. От вина, выпитого на пустой желудок, я мгновенно захмелел, а от обильного воздаяния чувству голода, — меня мгновенно потянуло в сон. Я непозволительно расслабился, разрешив себе на мгновение смежить веки.

Проснулся я уже разоружённым, без кольчуги и прочих доспехов и, естественно, связанным по рукам и ногам. А надо мной стояли Рыцари Креста и Ромео да Коста собственной персоной.

— Привет, Эшли, — усмехнулся он. — Не думал, что увижу тебя живым, рисколом.

— И тебе, привет, Ромео. — Я попытался устроиться поудобнее. — Как жизнь?

— Лучше не бывает, в отличии от твоей. Я, конечно, помню, как ты спас меня на стенах Магбура, но сейчас просто не могу оставить тебя в живых. Ты, Эшли, слишком большая проблема.

— Почему же сразу не прикончил? — поинтересовался я, понимая, что хожу по лезвию, подобно халинской танцовщице.

— Слишком долго объяснять, — отмахнулся да Коста. — Поднимайте его. Он идёт с нами.

Пара Защитников Веры грубо вздёрнули меня на ноги и, сопровождая свои действия тычками под рёбра, повели меня следом за широко шагавшим Ромео. Пару раз я пытался объяснить им, что вполне могу ходить и сам, но нарвавшись на чувствительную зуботычину и сплюнув кровь, решил более ни в чём не перечить — себе дороже. По дороге я имел возможность рассмотреть отряд Ромео, немало поредевший с прошлого раза. С ним остались лишь пятеро защитников Веры, при этом из-под доспехов у всех их торчали лоскуты корпии, один да Коста, похоже, ни разу не был ранен. Брессионе не пожалел Кровавые клинки, на их долю явно выпало куда больше, чем досталось мне.

На одном из привалов, которые бывали довольно редко, мои предположения подтвердились. Мы остановились на отдых, Рыцари Креста разделили паёк (мне досталась равная со всеми часть) и принялись снимать доспехи и заново перевязывать раны. А они были страшными — в основном кусаные и рваные, многие воспалились, истекали дурной кровью и гноем. Корпии, правда, хватало, но сейчас этим железным воинам могла помочь только квалифицированная медицинская помощь и долгий покой, на что рассчитывать просто смешно.

Наши с Ромео взгляды пересеклись, он красноречиво покачал головой и чтобы отвлечься от мрачной темы вынул из-под плаща Рукбу, принялся рассеяно вертеть.

— Варварское оружие, — задумчиво протянул он, — откуда он у тебя?

— Нашёл, — пожал я плечами. — Зачем ты всё это затеял? Ты ведь пошёл против страны и Церкви.

— Да, пошёл, — кивнул Ромео, — но что это за страна. Пойти на компромисс с сервами и вилланами[174], которым места на пашне, а не на пашен — так на дереве, головой вниз, другим наукой.