"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1100

— Минёры, — сказал Браун, — значит, будет и подкоп и мина. На южной стене.

— Атака по четырём направлениям, — протянул майор Губанов. — Жозефу Бонапарту нужна скорая победа любой ценой.

— Большой кровью, — добавил я.

— Это ведь тактика вашего великого однофамильца, — полковник не стал, на сей раз, проходиться по поводу моего мифического родства с князем Италийским. — Быстрый штурм великой кровью. Как под Измаилом, к примеру. Вот вам завтра и вести своих гренадер в первых рядах. Ваш батальон, Губанов, как вы догадались, пойдёт в авангарде полка, а наш полк, в авангарде всей армии.

— В таком случае, я хотел бы оставить стрелков моей роты внизу, — предложил я. — Они со своими штуцерами более всего пригодятся там, нежели наверху.

— Всю лёгкую пехоту, — ответил полковник Браун, — оставим внизу до последнего. Будут прикрывать огнём штурмующих, а после того как мы закрепимся, поддержат штыками. Резерв в бою всегда нужен.

— Славная траншея, — сказал Ефимов, сверкая белой полоской над верхней губой. — Отличный отсюда вид открывается на вражьи стены.

Дело в том, что после боя в усадьбе Бычий след, гордость поручика Ефимова, шикарные усы слиплись из-за пороховой гари в некое подобие мочала. А при попытке привести их в порядок, он лишился большей их части, так что пришлось сбрить усы под корень. Таким вот образом на загорелом лице его и образовалась белая полоска.

— Цели выбирать тщательно, — наставлял поручик своих солдат, — бить между зубцов. Кто попадёт в спину своему, пристрелю на месте. Ясно?

— Так точно! — хором ответили солдаты.

— Готовьтесь, гренадеры, — говорил я своим солдатам, косящимся на лежащий у их ног штурмовой трап. — Сейчас всё надо будет делать бегом. И только так. Кто замешкается, получит пулю или штык в живот. А оно нам надо? Я иду первым, подпоручик Кмит, в середине строя, портупей-прапорщик Роговцев, замыкающим. Мушкеты зарядить, штыки примкнуть. Когда побежим к стене, трап держать на плечах, головы опустить, это хоть немного защитит от пуль.

Замечу, этому меня научил майор Губанов, прочитавший мне длинную лекцию на тему как выжить во время штурма и сберечь при этом солдат.

— Ну что, штабс-капитан, — подошёл ко мне полковник Браун, обходящий позиции перед атакой, — готовы твои орлы?

— Готовы, — ответил я. — Ждём сигнала.

— Скоро будет тебе сигнал, — сказал полковник и направился дальше, к трапу, по которому будет атаковать рота Зенцова.

Браун успел обойти все позиции полка, прежде чем в тылу забили барабаны, им ответили полковые, затем батальонные и подхватили ротные.

— Вперёд! — закричал я. — Вперёд! Бегом, бегом, бегом!

— Шевелись! — подхватили унтера. — Слышали, штабс-капитана! Бегом!

Гренадеры подхватили трап и, пригибая головы, побежали к стене. Стрелки попрыгали в вырытые для них траншеи, оттуда теперь торчали верхушки их киверов и стволы штуцеров. В нас полетели пули, пока ещё врезающиеся в землю, выбивая фонтанчики пыли. Но вот первые свинцовые шарики стали попадать в трап и кивера моих гренадер. Они дёргали головами, будто мух отгоняли, и это выглядело бы даже смешно, если бы одна пуля не угодила в кивер мне. Голову откинуло назад, позвонки затрещали, я едва удержался на ногах. Вскоре захлопали выстрелы штуцеров, стрелки открыли ответный огонь. Со стены упали несколько красномундирников — били наши стрелки метко.

— Трапы на стену! — скомандовал я, как только мы оказались на нужном расстоянии от стен.

Стены Опорто были не столь велики, чтобы использовать лестницы, поэтому решили обойтись трапами, сколоченными из всего, что попалось под руку. Я запрыгнул на него и взмахнул палашом.

— За мной! — воскликнул я и устремился вверх по трапу, левой рукой неуклюже вытаскивая из кобуры драгунский пистолет.

Из бреши, пробитой орудиями в верхней части стены, в меня прицелился британец. Но целился он слишком долго, я успел выстрелить первым. Расстояние в несколько саженей, разделавшее нас, было смешным — промахнуться с него было практически невозможно, даже из драгунского пистолета, стреляя с левой руки. Британец покачнулся и упал со стены. Я сунул пистолет обратно в кобуру, пробежал десяток шагов до стены и ткнул первого британца палашом в живот. Он уставился на рану в своём теле и кровь, стекающую по клинку палаша непонимающим взглядом. Я высвободил клинок и толкнул умирающего на толпившихся за его спиной товарищей. Забравшись в брешь, нанёс пару широких рубящих удара, чтобы отогнать врагов, стоящих на галерее, и тут же уступил дорогу бегущим следом гренадерам.

Мы обрушились на британских лёгких пехотинцев, оборонявших галерею. В тесноте почти никто не стрелял, опасаясь попасть в своего, на галерее шла ожесточённая рукопашная схватка. Перестали стрелять и солдаты Ефимова. Значит, скоро нас ждёт пускай и небольшое, но существенное подкрепление.

Я рубил палашом по мушкетам лёгких пехотинцев, тяжёлый клинок часто ломал их, щепил приклады, разбивал замки и практически обрубал штыки. Но всё же палаш был не самым удобным оружием для схватки в такой тесноте, меня несколько раз достали штыками, пропоров левую ногу и повредив правую руку. Я просто не успевал отбить выпад противника палашом. А теперь обращаться с тяжёлым баскетсвордом с раненной рукой стало ещё сложней.

Однако прежде чем меня ранили ещё раз, мы выбили-таки британцев с галереи. Часть их быстро отступила к надвратной башне, откуда их товарищи поливали сапёров, ломающих ворота, кипящей смолой в лучших традициях мрачного Средневековья. Запершись в башне, британцы принялись стрелять по нам из небольшого окошка в двери. Били, замечу, изрядно метко, почти после каждого выстрела на галерее оставался лежать мёртвый или раненный гренадер.

Чтобы прекратить эту стрельбу, мы подбежали к самой двери, солдаты укрылись за зубцами стены, некоторые спустились на пару ступенек вниз по лестнице на галерею.

— Андреев, — обратился я к пожилому гренадеру, чудом пережившему оборону Бычьего следа, — подай гранату. — Он получил драгунским палашом в грудь и врачи говорили, что пожилому солдаты не жить, однако здоровье у гренадера оказалось воистину богатырским. Спустя пару недель старший унтер-офицер Пётр Андреев встал с госпитальной койки, а к концу месяца уже шагал в строю.

Перед штурмом моим гренадерам выдали гранаты, как в восемнадцатом веке, некоторые из старых солдат даже помнили, как ими пользоваться. Я подпалил от Андреевской трутницы фитиль гранаты и, выждав, пока ствол мушкета высунется вновь, закинул британцам свой гостинец. Через несколько секунд внутри раздался взрыв. Закрыть стрелковое окошко британцы, конечно, не успели. Вслед за первой гранатой полетели ещё три. После третьего взрыва дверь распахнулась, едва не зашибив меня, и из башни вывалились перемазанные в смоле и саже британцы. Некоторые пытались обороняться, но получалось это у них плохо. Они едва ворочали мушкетами.

Мои гренадеры дали залп по ним, убив большую часть, остальных перекололи штыками. Жестоко, конечно, однако брать их в плен сейчас было некогда, да и куда девать. Трупы мы просто скинули со стены. Прямо на головы идущим на стены красномундирникам, задачей которых было, скорее всего, выбить нас.

— Ефимов, — приказал я, — заградительный огонь.

— Есть, — ответил поручик.

— Кмит, строй людей. Надо отразить первую атаку до подхода подкреплений.

— Есть.

Началась новая перестрелка. Правда, продлилась она недолго. Пара залпов и британцы пошли на штурм. Я не участвовал в рукопашной, негде было мне развернуться на лестницах, ведущих на стрелковую галерею, со своим баскетсвордом, да и рука раненная всё чаща напоминала о себе «выстрелами» боли. Её наскоро перемотали не очень чистой тряпицей, однако та уже начала пропитываться кровью, багровые капли падали мне под ноги. Я старался не обращать на это внимания, однако получалось плохо, мысли то и дело возвращались к этой ране.

Бой на стене был жарким, однако по трапам к нам карабкались всё новые и новые солдаты. Вскоре на галерее стало тесно. Солдаты открыли огонь по британцам и те были вынуждены отступить. Мы устремились в атаку. И гренадеры мои были на её острие.