"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1004

Пока мы таким образом боролись, я левой рукой, превозмогая боль, откидывал клапан кобуры и вытаскивал драгунский пистолет. Когда гауптман вновь решил разорвать дистанцию, в чём ему изрядно помог новый взрыв, сотрясший дирижабль, я прижал пистолет к его вытянутой морде и нажал на курок. Пуля разнесла ему голову. Вольф покачнулся и рухнул навзничь.

Я выронил пистолет из онемевших пальцев левой руки. Тугая повязка, наложенная унтером Лялиным, пропиталась кровью, искалеченная рука повисла плетью и больше не слушалась меня. Отчаянно хотелось сползти спиной по переборке, сесть на палубу и заснуть. Может быть, даже и навсегда. Но у меня ещё оставались дела. Да и офицеры экипажа дирижабля сейчас придут по мою душу. Хотя что-то их нет. Превозмогая боль, я оторвался от переборки, сделал несколько шагов по отчаянно пляшущей палубе. И только тут заметил, что на месте мостика, откуда офицеры управляли дирижаблем, полыхает пламя и свистит в здоровенной пробоине ветер. В борту дирижабля зияла дыра с изломанными краями, похожими на зубы некоего зверя.

Майор Криг замер в своём кресле, казалось, он боялся шевельнуться лишний раз, чтобы не выпасть из дирижабля, хотя пролом зиял в десятке саженей от него. Я сделал первый шаг в его сторону. Палуба сильно накренилась, идти по ней было очень тяжело. Огонь полыхал рядом с нами, освещая мостик. В неверном свете его казалось, что я шагаю через преисподнюю. Краем глаза я заметил объятый пламенем дирижабль с надписью на борту «Totenkopf»: он падал, опережая наш, пикируя прямо на лондонские крыши.

— Ну что, Herr Major, — мрачно усмехнулся я, шагая к Кригу по перекошенной палубе, — ваш план провалился. Все соратники мертвы. Солдаты вашего Waffen SS долго не продержатся в столице враждебного государства. Да и вам жить осталось недолго. — Я поднял палаш.

— Вот тут ты ошибаешься, Суворов, — ответил мне Криг. — Это ты сдохнешь сегодня!

Он откинул крышку в подлокотнике своего кресла и выхватил оттуда странного вида пистолет. Я таких никогда не видел, короткоствольный, вроде кавалерийского, какого-то совершенно крошечного калибра — в кроликов из такого только стрелять — полностью сработанный из стали. Майор вскинул его и нажал на спусковой крючок. Пуля просвистела мимо моей головы.

— Вы где стрелять учились, Herr Major? — спросил я. — С пяти саженей в человека не попасть.

И тут Криг ещё больше удивил меня. Он нажал на крючок снова. Прогремел второй выстрел. Это что такое?! Ствол у пистолета один, да и звучит совершенно не так, как многозарядная пневматика Жирандони, как же он тогда стреляет несколько раз? Майор выстрелил в меня ещё несколько раз. Но ни разу не попал. Хотя с каждым выстрелом его странного пистолета я подходил к нему всё ближе. И вот, когда до него осталось меньше аршина, я поднял руку с палашом для последнего удара. Майор Криг всё ещё продолжал жать на крючок пистолета, хотя тот отзывался лишь сухими щелчками. Одним ударом я снёс ему голову с плеч.

Столкнув ногой тело майора с кресла, я плюхнулся на его место. Оказалось, кресло майора установлено на вращающейся платформе, я толкнул его ногами, разворачиваясь лицом к разбитому наблюдательному окну. На меня медленно и плавно надвигались крыши домов. В нескольких десятках саженей горели остатки дирижабля «Totenkopf». Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

(выдержка из статьи «Сухорукий генерал» из серии книг «Полководцы Империи»)

Генерал-майор Сергей Васильевич Суворов, более известный в войсках, как Сухорукий генерал, начинал свою карьеру простым прапорщиком в Полоцком пехотном полку. После первого же боя он получил звание поручика, однако после битвы при Трафальгаре, оказавшись на испанской земле, получил звание полковника. (см. также статью «От горожан до солдат. История ополченческого полка города Уэльва») Дальнейший славный путь будущего генерала от инфантерии проходил по большей части за границей Российской империи. Будучи адъютантом генерал-лейтенанта Барклая де Толли, принимал участие в битве при Труа и обороне этого города. После этого воевал с британцами в Испании во главе гренадерской роты. И тут отличился в сражениях при Бургосе и обороне Бычьего следа. (см. также «История изобретения лейтенанта Генри Шрапнеля») По окончании Полуостровной войны был назначен командующим охраной российского посольства в Лондоне. В этой должности также отличился, когда во время налёта немецких дирижаблей вывел гренадерский взвод роты охраны на улицы горящего Лондона и тем спас множество жизней простых британцев. За что был удостоен звания кавалера ордена Подвязки.

Дальнейший путь этого офицера был не менее славен. Он командовал гренадерской ротой в составе сводной грюндерской дивизии генерала Воронцова, сражавшейся за Семёновские флеши. Неоднократно, не смотря на то, что после Лондонского пожара, у него отсохла левая рука, вёл своих солдат в штыковую атаку, лично участвовал в рукопашной схватке. Участвовал в Лейпцигской Битве народов, уже как командир 3-го батальона Полоцкого полка. Его батальон штурмовал холм Монмартр.

По окончании Отечественной войны и заграничных походов подполковник Суворов долгое время командовал 2-м батальоном своего полка, находясь в резерве. В линейные части вернулся в Крымскую кампанию. Отличился в Балаклавском сражении, выведя из боя не только свой батальон, но весь Полоцкий полк, понесший колоссальные потери, особенно в офицерском составе. В результате до конца кампании, находясь в звании подполковника, командовал всем полком. Однако, получив полковника, остался начальником штаба полка. Формальным поводом для этого послужило его ранение.

Вышел в отставку Сергей Васильевич в чине генерал-майора, начальником штаба 12-й дивизии генерала Паскевича после Русско-персидской войны, вскоре после этого он умер. Как написал о нём премьер-министр Великобритании герцог Веллингтон: «Этот человек жил одной войной, и умер, лишившись её».

На похороны генерал-майора прибыли из-за границы весьма уважаемые люди. В том числе и вышеупомянутый герцог Веллингтон.

— Значит, это и есть Гленмор? — спросил я у капитана Мак-Бри.

— Именно, — кивнул шотландец.

Гленмор менее всего напоминал горскую деревню из произведений Стивенсона. В общем-то, это был самый обычный небольшой городок. Никаких землянок и гордых highlanders в килтах и тартанах, лишь для виду перехваченных нитками между ног. Мимо нас, раскланиваясь с доблестным капитаном британской армии, шагали господа и дамы. Мы кивали им в ответ, с некоторыми Мак-Бри знакомил меня. Конечно же, никого я не запомнил, но это не важно.

После «жёсткой посадки» дирижабля «Leibstandarte SS Adolf Hitler» на Лондон, я провалялся в переполненном госпитале несколько недель. Как узнал позже, мне очень повезло попасть госпиталь, к чему приложил руку генерал Уэлсли. Многие, менее удачливые, остались лежать на улицах в так называемых госпиталях под открытым небом, где к ним иногда приходили фельдшера, да регулярно выносили трупы.

Орден Подвязки, которым меня наградил его британское величество Георг Третий, получал за меня граф Черкасов и в формулировке наградного патента меня до сих пор веселят зачёркнутые слова posthumous patent.

— Сто лет проживёте, — сказал мне Уэлсли, вручая мне орден вместе с патентом. — Верная примета.

Когда он ушёл, ко мне в комнату ввалился Мак-Бри. Он также был ранен в бою и теперь из-под мундира его виднелись белоснежные повязки.

— Пришли напомнить мне о слове, сударь? — усмехнулся я.

— Нет, конечно! — вскричал капитан. — Как вы могли подумать об этом! Я пришёл поздравить вас!

Он крепко пожал мне руку.

— Когда отправляемся в твой родной Гленмор? — спросил я у него.

— Как только ты скажешь, — пожал плечами я. — Я в отпуске, так что теперь всё зависит только от твоего здоровья.

— Тогда, сударь, — сказал я, — мне осталось только уведомить об отлучке графа Черкасова. И можно ехать.