Миара. Рождение Тени (СИ) - Линн Эва - Страница 38

Миара захлопнула книгу, специально сделав это громче, чем следовало бы, и заставляя тем самым Дарлана оторваться от бумаг. Она слегка улыбнулась, словно прося прощения за нечаянное беспокойство и поинтересовалась:

— С чем?

Дарлан вздернул бровь. Он считывал ее действия, видя все еще не уходящий страх, и вместе с ним неприятие какого- либо пренебрежения, очевидно всегда свойственное ее характеру. И все же нельзя было не замечать, что женщина становилась смелее и свободнее с каждым днем.

— Очевидно, раскрыть заговор. Или то, что пытаются им назвать.

Он притворно- скучающе развел руки, давая понять, что ей бы стоило самой догадаться.

Миара нахмурилась еще больше, а Дарлан вздохнул, отложив наконец отчеты.

— Это ведь не первый раз. Уже третий. И каждый раз группы новые, но очевидно руководит ими кто- то один. Кто- то кого я до сих пор не могу поймать. Они действуют так, словно прощупывают разные точки. Ищут. Пусть крайне глупо действуя.

— Что ищут?

— Способ разобраться со мной.

— А он есть?

— У любого можно найти слабости.

— И чем здесь могу помочь я?

— Как ни странно, но именно у тебя меньше всего причин сейчас меня предавать. И ты единственная, кто абсолютно точно не замешана ни в чем, что происходило до твоего появления в этом мире. — Дарлан плотоядно улыбнулся, от чего Миаре стало совсем не уютно. — Поэтому ты вполне можешь устроить небольшое представление.

И больше ни слова, ни в тот день, ни в следующие. Миара еще несколько раз пробовала выяснить подробности туманных планов Императора, но никакой пользы ее попытки не принесли. И, неожиданно, ее это очень сильно злило. Да каждый день теперь был огромным средоточием злобы, от которой было почти невозможно избавиться. Злости на Дарлана, на саму себя. И на иные сопутствующие обстоятельства.

— Еще круг.

Миара застонала от недовольства. Какой это уже был, десятый? А она- то еще смела считать, что находится в неплохой физической форме. Оказывается нет. Грон заставлял ее пробегать кругами всю территорию императорского дворца каждое утро, едва солнце показывалось на горизонте.

Теперь Дарлан и вовсе не щадил ее, отправив второму и четвертой висперам на растерзание, отчего- то названному обучением. Он все же пространно намекнул, что через несколько месяцев ее надлежит представить народу как одну из них, и к тому моменту она должна научиться в полной мере контролировать свои силы.

А вот с контролем у Миары были проблемы, пусть гул бурлящей силы в голове более не давил на нее. Его заменили тянущая постоянная боль в мышцах, синяки по всему телу и безудержное желание разорвать висперов на части, пугающее и удивляющее саму Миару. И если с магией она еще справлялась, то от тренировок с Гроном становилось совсем тошно. Радовало только то, что уже несколько дней и дети по собственной инициативе принимали опосредованное участие во всех не занятиях. Их Грон нагружал в гораздо меньшей степени, но Брис неожиданно активно решил учиться обращаться с мечом. Грон подхватил инициативу мальчика, попутно после некоторого времени раздумий доверив Эвисе небольшие метательные ножи. И именно этим близнецы сейчас занимались на небольшом участке справа.

— Миара…

— Да да, хорошо. Еще круг.

Протяжно выдохнув, она побежала вновь.

Миара пока не знала, как ей реагировать на все происходящее. Мало того, что жизнь в целом сменила курс с попаданием в Риаксис, так теперь и ее шаткое душевное равновесие, самовольно созданное женщиной за время нахождения здесь, начало теряться. Она не любила оружие. Каким- то отдаленным наваждением оно было противно всей ее природе. С магией было проще, пусть и то, и другое убивать могло одинаково, а в том, что именно этим ей придется заниматься можно было уже и не сомневаться. От этого осознания внутри становилось еще более противно. Если для людей причинение кому- то смерти было неприемлемо по неким моральным соображениям, то ее народ издревле отрицал саму идею возможности насильственного вмешательства в чужую судьбу, дарованную Матерью Жизни.

Впрочем, за то и поплатился. И все равно Миара никак не могла избавиться от чувства вины, преследовавшего ее. Возможно, именно оно и заставляло ее до сих пор сражаться каждый день за жизни себя и детей. Быть последними из сгинувшего по чужой прихоти народа было странно. А после всего случившегося она уже и не знала, кем и чем была. И поэтому просто продолжала пытаться жить, изо дня в день.

Брис сделал не до конца удачный замах, когда Миара пробегала рядом, и начал заваливаться на спину. Доля секунды, и тень от Миары скользнула к мальчику, удерживая от падения. Неосознанно, интуитивно, на инстинктах. Устояв, Брис махнул рукой, словно говоря «все в порядке».

— У него хорошо получается. — Грон подошел к ней. — Гораздо лучше, чем у тебя.

Поразмыслив, добавил:

— Ты будто не хочешь, чтобы получалось.

— Это плохо?

— Да. — безапелляционно ответил Второй. — Магия — не единственное, что должно быть у виспера. С момента создания Империи магия разрослась в мире, и мы не единственные, кто ей владеет. Но мы обязаны быть сильнейшими. Поэтому в большей или меньшей степени каждый из нас обучен и обращению с оружием, и созданию ядов, и лечению, и много чему еще. Тебе тоже придется.

— Может быть у меня просто нет к этому таланта?

— Сомневаюсь. По тебе и твоим движениям видно, что дело именно в желании.

Грон еще раз оценивающе взглянул на Бриса, плавно скользящего в очередном выпаде.

— Представь, что это танец…

Второй виспер едва успел отскочить от метнувшейся в его шею тени.

Миара прошипела:

— Не говори мне про танцы.

Она закрыла глаза, выдохнула, успокаиваясь и прошептала:

— Никаких танцев.

Подобралась, разминая плечи, будто ничего не происходило бросила:

— Еще круг, верно?

И побежала дальше, не дожидаясь ответа. Безнадежно пытаясь убежать от того, во что она неотвратимо превращалась. От Тьмы, разраставшейся внутри. И это уже касалось не только магии и ее новой силы, что гнала ее сейчас вперед, заставляя ускоряться, забыть об усталости, о ноющих мышцах.

Брис провожал задумчивым взглядом удалявшийся силуэт матери.

Грон растирал шею:

— И что это было?

— Это из- за восстания все. Мама с того дня очень переживает.

— И спит плохо. — отрешенно добавила Эви, перебирая срезанные небольшим кинжалом цветки рассаженных по всей территории дворца растений. — Жизнь не позволено отбирать никому кроме даровавшей ее Великой матери.

— Какая еще Великая мать?

Но заметив тут же приближающегося Дарлана, Грон низко склонился:

— Мой Император.

Услышав это, дети резко повернулись. Девочка спряталась за спину брата, а Брис закрыл ее, пытаясь выглядеть максимально бесстрашно, хотя глаза выдавали его страх. Но для своих тринадцати лет владел собой он вполне неплохо.

Дарлан на это лишь усмехнулся.

— Все в мать.

Хотя он и сам был таким в свое время. Пусть уже практически не помнил себя столь юным. Время, длящееся слишком долго, слишком многое стирает из памяти. Остановившись прямо рядом с Брисом, Дарлан поинтересовался:

— И что же ваша мать обо мне такого наговорила, раз ты так отчаянно пытаешься защитить сестру?

Брис сглотнул вставший в горле ком, но голос его звучал ровно:

— Она ничего не говорит. Ни про вас, ни про других. Но мы же не глупые, а в замке много кто и без мамы говорит.

— Так что, ты меня боишься?

Мальчик нахмурился, пытаясь подобрать правильный ответ. Наконец, он мотнул головой:

— Вы не страшный, и к нам тут хорошо относятся. Но вы тут главный, а значит можете делать что захотите. Поэтому совсем не бояться очень глупо.

Дарлан довольно улыбнулся и одобрительна слегка похлопал мальчика по плечу.

— Хороший ответ.

Император склонил голову, обращаясь теперь уже к спрятавшейся за Брисом девочке. Он показал на лежащие тут же рядом собранные ей цветы.