Танцующая среди льдов (СИ) - Эйхен Елена - Страница 41

— Ты должна смотреть! — прошипел он хрипло, но непреклонно.

Своих родителей я узнала сразу. Они сражались бок о бок, раненые, но все еще отважные. Одежда пропиталась кровью, на телах зияли рваные раны. Вокруг неистовствовали эфириды, могучие и ужасающие. Их дикие вопли сливались в единую грохочущую какофонию. Десятки чудовищных существ самых разных форм и размеров сменяли друг друга, и было невозможно понять, сколько здесь их видов. Длинные, извивающиеся твари с глазами, горящими как угли, ползли по земле, вцепляясь в нее когтями, разрывая толстые корни на множество частиц. Крылатые чудовища с острыми, как ножи, зубами летели, прорезая воздух, обещая ужасные муки каждому, кто встанет у них на пути. Огромные звери с пустыми глазницами заглядывали в самую сущность каждого, растворялись в пространстве и снова обретали плоть, как будто сами могли изменять свою форму. Тяжелые шаги ходячих эфиридов сотрясали землю, а их огромные лапы разрывали все на своем пути, не оставляя вокруг живого.

В глазах мамы горела вера. Движения отца были быстрыми и точными. Годами я возвращалась к воспоминаниям о родителях, представляла их последний бой, но все мои фантазии не передавали и сотой доли того, что происходило на самом деле.

— Мама! Папа! — закричала я, протягивая к ним руки, но они не слышали. Я попыталась подойти ближе, но Дэн удерживал меня, схватив за талию и прижав к себе.

— Ты лишь зритель, — тихо сказал он. — Ты не можешь ничего изменить.

Слезы текли по щекам. Я видела, как мама ранит эфирида, как папа закрывает ее спиной от удара. Это был день их смерти. Я знала это, чувствовала каждой клеточкой.

— Мама, не надо! Вы погибнете! Пойдемте со мной! — кричала я, теряя голос и захлебываясь слезами, но все бесполезно.

Картинки ускорились и замелькали в бешеном ритме. Я уже не могла разобрать, что происходило вокруг. Когда безумная карусель остановилась, все затихло, и на земле, среди уничтоженных эфиридов, лежали тела родителей. Над ними парили два сверкающих сгустка энергии — их души, в этом не было сомнений. Оба сгустка перетекали друг в друга, нежно касаясь, сверкая, как будто обнимая.

— У нашей дочери теперь есть будущее, — услышала я голос мамы. Нет, слов не было, звуков тоже, но я точно знала, что это сказала она — смыслы проникали в самую глубину моей сущности.

— Она вырастет такой же отважной, как ты. И всегда будет счастлива, — сознания достиг голос папы.

Сгустки взмыли в небеса, устремляясь за горные вершины.

Вокруг потемнело, и в следующий миг я услышала срывающийся шепот Дэна: Я плакала, меня трясло. Обессиленная от отчаяния, потеряла чувствительность в ногах. Дэн подхватил меня на руки, и это было все, что я успела понять из происходящего.

— Приди в себя, Адалин. Смотри. Это наше будущее.

Собравшись с силами, я медленно открыла глаза. Передо мной — выжженная земля. Там, где раньше стояла академия, теперь остались лишь развалины. Ледяное озеро исчезло, оставив глубокую пустоту, и повсюду лежали мертвые рыбы. Вместо снега — тлеющие угли. Эфириды летали в воздухе, вылавливая уцелевших и высасывая их энергию.

Что же это за будущее? Это… конец…

Я видела, как гибли маги, как эфириды вторгались в мир людей и забирали их жизни тоже. Крылатые, хвостатые, зубастые — они были повсюду. Дети плакали, матери кричали, вокруг царил хаос и ужас. А я — посреди этого кошмара, не в силах пошевелиться.

Когда мы вернулись в комнату, Дэн аккуратно положил меня на кровать. Я молча лежала, поглощенная пустотой, глядя в одну точку. Когда снова смогла думать, в комнате никого не оказалось, а сквозь разбитое окно за мной наблюдала черная ночь.

***

Я не знала, сколько времени пролежала так, глядя в потолок. Все вокруг потеряло очертания — стены комнаты, звуки, само время. Стоило прикрыть веки, как передо мной вновь и вновь оживали картины, показанные Дарианом. Мама… папа… Их лица, голоса — такие близкие и одновременно недосягаемые. Я не могла подойти, обнять их, сказать, как сильно скучаю, и от этого становилось еще больнее. А еще я чувствовала стыд. Стыд от осознания своей никчемности, бессмысленности. Они так в меня верили… А я… не дочь, а одно большое разочарование.

От мыслей о будущем сжималось сердце. Я никогда не стремилась к борьбе. Никогда. Это вообще не мое. Но теперь… Разве можно было просто притвориться, что все в порядке? Сделать вид, будто ничего не происходит? Могла ли я спокойно уехать в южные земли, зная, что академия, а может, и весь мир находятся в такой чудовищной опасности? Сколько времени пройдет, прежде чем эфириды захватят долину и двинутся дальше? Возможно даже, они отправятся в те самые южные земли, куда я так сильно стремилась. А куда бежать потом? Нет, что-то в этом казалось неправильным…

Я выдохнула, надеясь хоть немного отвлечься, внутри бушевала буря, мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Что теперь? Что делать? Как понять, что правильно, а что — нет? И главное — как не потерять себя в этом хаосе?

Я села на край кровати и машинально протянула руку к рюкзаку, лежащему у изголовья. Расстегнула молнию и осторожно вынула Ушастика. Его теплое тельце чуть подрагивало, а мордочка тут же потянулась к моему пальцу. Ушастик стал жадно впитывать спасительную энергию, а по комнате тут же распространился едва уловимый аромат сладких булочек.

Запустив другую руку в его мягкую, пушистую шерстку, я почувствовала, как напряжение слегка отступило. Прижала к себе Ушастика, как будто он мог защитить меня от всех страхов и сомнений.

— Что мне делать? — прошептала я, глядя в его хитрые глаза. Конечно, ответа не последовало, но мне стало чуть легче. Пусть на мгновение.

Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел Дэн. Его взгляд упал на Ушастика, уютно устроившегося у меня на руках.

— Это что еще такое? — воскликнул он. На его лице молниеносно сменялись эмоции: от шока до гнева и обратно.

Я застыла, словно ребенок, пойманный с украденной конфетой. Как я умудрилась так потерять бдительность?

— Это… это… — запиналась я, не зная, как объяснить. Я крепче прижала Ушастика к груди, а он, будто чувствуя опасность, юркнул под мое пальто. Хорошо, что я так и не сняла его, с тех пор как Дэн принес меня в комнату.

Дэн сузил глаза, сделав шаг ко мне:

— Это эфирид. Верно?

Я вскинула голову, слова сорвались с губ, прежде чем я успела их обдумать:

— Ты не понимаешь. Он… он не такой, как остальные!

— Что значит «не такой»? — Голос Дэна стал резче, он явно начинал терять терпение.

В висках грохотал пульс, а я судорожно пыталась придумать доводы, способные убедить Дэна не трогать Ушастика. Я так к нему привыкла! Это единственное существо, которое я считала близким.

— Я нашла его в ужасном состоянии. Он едва двигался, едва дышал! — выпалила я, стараясь защитить Ушастика, как могла. — Я выходила его. Он… он не причинит вреда. Это точно!

Дэн фыркнул, явно не веря ни единому моему слову.

— У тебя с головой все в порядке? Эфириды и есть эфириды. Их сущность не меняется, Адалин. Никогда. Какими бы милыми они ни казались, внутри они остаются такими же, как и прочие их собратья. Ты не можешь держать его при себе, а тем более в академии. Это слишком опасно!

Внутри все закипело. После всего, что произошло за последние дни, его категоричность стала последней каплей. Он говорил мне, что я должна отказаться от того, кто помогал мне все это время избавляться от механических мышей Торна.

— Опасно? — Я вскочила на ноги, прижимая Ушастика к себе. Голос дрожал от гнева. — А как насчет того, что он спас тебя в день ярмарки? Если бы не Ушастик, ты бы не стоял здесь сейчас!

Я видела, как Дэн собирался что-то ответить, но не дала ему вставить ни слова.

— Ты говоришь о сущности? — продолжила я, шагнув к нему. — Тогда объясни, почему ему было плохо среди эфиридов? Почему он оказался один, в подвале, израненный и изможденный? Почему он поверил мне и покорно сидит здесь, в рюкзаке, не видя света, вместо того чтобы нападать?