"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Бикмаев Сергей - Страница 1200

Глаша покачала головой.

— Нет, ничего особенного. Я бы сказала, если б что было.

— Меня больше всего интересует, ходят ли ещё слухи, что я нежить. И что экспертиза — фальшивка.

— Вообще, я слышала, что письмо восприняли, в целом, положительно. Никто не считает, что нежить стали бы выгораживать. Так что в этом плане, вроде, всё в порядке. Есть, конечно, скептики, но они особо не треплются. Боятся, я думаю.

— А среди наших одноклассников?

— Ну, так проще. Они тебя давно знают и понимают, что на нежить ты не тянешь.

— Ну, тогда не о чем беспокоиться? Перекусим?

— С удовольствием.

Во время еды Каминская несколько раз на меня бросала косые взгляды, словно решалась что-то сказать.

— В чём дело? — спросил я, наконец. — Выкладывай.

— А? Ты про что?

— Не делай невинные глаза. Я вижу, что тебя что-то гложет.

— По правде говоря, да, — после паузы призналась девушка. — Но не уверена, что ты не взбесишься. Это, вроде как, я полезу в твои дела…

— Я никогда не бешусь. Так что давай, говори. Я же сам спросил.

— Ладно! Это насчёт той девушки… Падшей. Кажется, её зовут Есения.

Я усмехнулся. Так вот, зачем Каминская приехала на самом деле. Подарки — просто повод.

— Ты уже и имя выяснила, — сказал я, глядя на неё насмешливо.

— Ну, мне стало интересно, почему она… В общем, не была она похожа на твою телохранительницу. Или она под прикрытием работала? Такое шикарное платье…

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, не под прикрытием. Могу доверить тебе секрет?

— Конечно! Я никому не скажу.

— Верю. Эту девушку я собираюсь взять в жёны.

Каминская приподняла брови.

— Я, конечно, так и подумала… — произнесла она медленно. — Но… зачем? Она же Падшая. Лишена дворянства и без приданого. Верно?

Я кивнул.

— Точнее и не скажешь. Но она нужна моему роду.

Глаша прищурилась.

— Дело в её Даре?

— Да. Только помни: никому ни слова.

Моя собеседница кивнула.

— Конечно, не сомневайся, Коль. А что за Дар?

Я покачал головой.

— Что, не скажешь?

— Извини, пока нет.

— Хм… Ладно. Я понимаю. Значит, ты её не любишь?

Я улыбнулся.

— Всех жён надо любить, разве нет?

— Чёрт, Коля! Ну, хорошо, не будем об этом, — Глаша заискивающе улыбнулась. — Но я ведь не единственная, кто обратил внимание на то, что она была, скорее, в числе гостей.

— Пусть думают, что Есения работала под прикрытием.

Каминская усмехнулась.

— Значит, тебе осталось найти последнюю кандидатуру? Или есть уже что-то на примете?

— Пока вакансия свободна.

— Скажешь, когда определишься?

— Возможно.

Каминская немного помолчала. Кажется, она о чем-то думала. Наконец, спросила:

— Как считаешь, не стоит ли нам с… Есенией познакомиться?

— Думаю, успеется. Ешь пасту, а то остынет.

— Ты самый скрытный человек из всех, кого я знаю! — воскликнула Глаша, беря вилку. — Серьёзно!

Я пожал плечами. Ну, что поделаешь? Такая работа.

Наконец, наступила среда, и я отправился к кондитерской, где закупался телохранитель Авинова. Вэй-Дун явился в одиннадцать двадцать. Сначала зашёл в мясную лавку, а затем двинулся в соседний магазин за овощами. Как только он туда вошёл, на улице появилась ватага из восьми детей под предводительством Марты. Изображая учительницу, она даже очки надела.

Я взглянул на часы. Китаец проводил в овощной давке около четверти часа или больше. «Школьники», которых Падшая одолжила из сиротского приюта, двигались так, чтобы добраться до кондитерской за несколько минут до него. Когда они поравнялись с магазином, одна из девочек принялась громко упрашивать Марту зайти в него. Остальные дружно поддержали, и на улице начался настоящий гвалт. Падшая поупиралась для виду, а потом «сдалась». С радостными воплями дети кинулись в дверь. Спустя минуты три после того, как они исчезли за ней, показался Вэй-Дун. Спустившись по ступенькам, он поглядел сначала направо, затем налево и быстро перешёл дорогу. Когда китаец поднялся в кондитерскую, я слегка подкрутил колёсико бинокля, чтобы видеть сквозь витрину, что будет происходить внутри.

Вэй-Дун замер при входе, глядя на беснующихся перед прилавком детей, затем отошёл в сторонку и стал ждать. На кассе росли коробки с пирожными, которые выбирали сиротки. Марта не скупилась. Периодически кто-нибудь из детей запускал руку в стеклянную вазу и бросал на прилавок жвачку. Пока всё шло, как надо. Наконец, Падшая объявила, что покупок уже достаточно. Это было ясно по жестам. Дети быстро разобрали последние жвачки. Марта тоже запустила туда руку. Я видел, что она ворошит бубл-гумы, убеждаясь, что не осталось ни одного малинового. В этот же момент она должна была оставить там подарочек для Вэй-Дуна.

Продавщица была в восторге. С улыбкой она пробила чек, приняла деньги, и дети ломанулись к выходу, унося коробки со сладостями. Когда за Мартой захлопнулась дверь, Вэй-Дун направился к прилавку. Выбрал корзиночки с кремом и сунул руку в изрядно опустевшую стеклянную вазу. Нахмурился, слегка наклонился, высматривая нужную жвачку, затем вдруг радостно улыбнулся и достал «последнюю». Расплатившись, он взял коробку, вышел на крыльцо и остановился, чтобы развернуть обёртку. Скомкав её, бросил в урну, а «Малиновую радость» положил в рот и заработал челюстями.

Вэй-Дун успел сойти со ступенек, когда его голова разлетелась на куски, обдав кровью, мозгами и осколками черепа витрину кондитерской лавки!

— Ох! — выдохнула сидевшая со мной в фургоне Падшая. — Обалдеть! Как вы это сделали, Ваше Сиятельство⁈

— Боюсь, ты будешь разочарована, — усмехнулся я. — Всё крайне банально. Только немного пластиковой взрывчатки, подкрашенной, пропитанной малиновой эссенцией и отформованной в виде жевательной резинки, и крошечный химический детонатор, запаянный в стеклянный шарик. Очень хрупкий.

— Как только китаец его раздавил, запустилась реакция, и пластид разнёс его голову на куски!

— Именно так. Всё, поехали. Здесь делать больше нечего.

Теперь ничто не могло помешать мне осуществить свою задумку во время новогоднего бала. И некому отомстить за Авинова или выступить свидетелем того, чем он занимался в последнее время. Все концы с его смертью канут в воду. А я получу награду и приближусь к главной цели. Идеальный план! Осталось только дождаться, пока он сработает.

Михаил Ежов

Эргоном: Опричник Его Величества

Глава 1

Люстра весила не меньше тонны. Громадина из бронзы и переливающегося всеми цветами радуги хрусталя, в котором метались отражённые лампочки в виде свечек. Над ней парили архангелы с белыми и чёрными крыльями, в золотых доспехах и с кудрявыми головами. Один держал огненный меч. Они сражали уродливых гулей, лезущих со всех сторон. Под ногами воинов лежали героически павшие и изрубленные на куски монстры с перекошенными страданием физиономиями. В углах потолочной росписи примостились херувимы с венками, готовясь наградить победителей.

Я опустил взгляд и встретился им с Каминской. Глафира была в светло-зелёном платье с открытыми плечами и изумрудным шёлковым поясом, расшитым бронзовой нитью. На ногах у девушки были сандалии, запястья украшали широкие металлические браслеты. С мочек свисали сложные серьги с вставками из белых и оранжевых полудрагоценных камней, практически не бросавшихся в глаза. На шее — массивное ожерелье из малахита в золоте. Как девушка сама объяснила свой образ, который к теме бала этого года — Древнему Египту — можно было отнести с очень большой натяжкой, это чтобы напомнить окружающим, что она без году моя жена и готовится принять как новые цвета, так и новую фамилию со всеми вытекающими.

— Не думаю, что кто-то об этом забыл, — сказал я, выслушав её пространные рассуждения на эту тему, пока мы ехали на Новогодний бал в императорский дворец.

— Неважно, — качнула головой Каминская. — Так положено. Чем ближе к свадьбе, тем больше должно быть у невесты в наряде цветов жениха.