Запретная для огненного дракона (СИ) - Каруна Рина - Страница 29

Если Эдгар кроме Санты и перепуганных селянок никого и не видел, то о чём тут говорить. А в старых книгах, которые ему попадались в библиотеке, вряд ли была подписка журнала «Космополитен» за последний год.

Конечно, он только старые истории и знает.

— Он был смелым, мой предок. — В голосе Эдгара чувствуется гордость за свои корни. Явно не считает пра-пра-деда извращенцем. — Когда Император потребовал от него исполнить военный долг, лорд Фэрилин, огненный дракон, не стал перечить. Он отправился на запад Империи, чтобы подчинить племена ситхов, угрожавших тогда ещё молодому государству.

Стараюсь сидеть тихо, как мышь, чтобы не прерывать его рассказ даже неловким движением. Хотя язвительные комментарии так и жгут язык.

— Цитадель ситхов тогда стояла на узком перешейке земли, и Фирэлин долго осаждал её с моря. Корабли не могли подойти близко, ситхи топили флот огненной магией. С воздуха тоже было не подойти. Тогда погибло много драконов… — Эдгар вздыхает. — Фирэлин был последним крылатым бойцом. Император обещал поддержку, но он мог направить войска только по земле. Кораблей больше не было. В магии ситхи были всегда сильны, а военная мощь, которой славилась Империя, была на тот момент бесполезна. Цитадель была неприступна. И вот тогда появилась она… Лирия!

Настораживаюсь. Мне не интересны подробности старых сражений, но при имени женского имени включаюсь в его рассказ.

— Когда дракон Фирэлин, подбитый магией, рухнул в воду, Дева Моря спасла его. До этого представители воды не принимали участие в боевых действиях, и всегда занимали отстранённую позицию. Но Лирия пожалела раненого дракона. Она залечила его раны и позволила вернуться в небо. — Поймав мой скептичный взгляд, поспешно добавляет. — Драконы перед смертью принимают истинный облик, и это уже не зависит от их желания.

На самом деле я уже представила, как бедная Лирия, выбиваясь из сил, волочёт Фирэлина в истинном образе, и испытываю облегчение после того, как узнаю, что Фирэлин всё-таки стал человеком. Но, чтобы не выглядеть дракононенавистницей, задаю вопрос:

— А как она его лечила? Под водой?

— Нет, конечно. Дети моря дышат также, как ты или я. У Лирии был дворец в скалах. И в записках деда я находил много стихов о тех днях, когда она выхаживала его, пела песни и рассказывала древние легенды, которые ей поведало море.

— Вот там они и спелись… — Радостно восклицаю.

Всё-таки я удостаиваюсь недовольного взгляда из-под приподнятой брови и даю себе зарок держать язык за зубами.

— Нежная и мудрая водная дева, и Фирэлин — сильный и смелый огненный дракон, нашли друг друга. Конечно, Лирия не могла позволить возлюбленному рисковать. Она наслала бурю, ослабившую врага, подняла часть морского дна, чтобы войска пехоты, могла подойти к замку с тыла. Цитадель была захвачена, ситхи уничтожены. Но рано было праздновать победу…

Что бы не говорил Эдгар, мне всё-таки жаль ситхов. Сидели, никого не трогали, магичили тихонько. И тут такая напасть со всех сторон! И вода, и огонь, и драконы, и пехота… Ещё и суша поднимается.

— Захваченный замок кишел тёмной магией. И Фирэлин остался, чтобы очистить эту землю от ситхов навсегда. Лирия немало помогала ему, используя свою магию для изгнания зла. Дева и Дракон знали, что их счастье недолго, оба принадлежали не только себе, но и своим стихиям, своему долгу. Фирэлина в любой момент мог призвать Император, Лирия рано или поздно должна была вернуться в море. Но пока шла война, они могли быть вместе. Фирэлин приказал выкопать пруд около цитадели, чтобы Лирия была ближе к нему. Когда-то на берегу пруда стояла ротонда, где она могла отдыхать. Ночи Лирия она проводила с любимым, а днём возвращалась к себе. Но всё когда-нибудь заканчивается…

Эдгар задумчиво барабанит длинными пальцами по колену, я стараюсь смотреть на его руки, не обращать внимания на то, что практически прижимаюсь к мощному плечу, от которого так и пышет жаром и тестостероном. Наверное, поэтому и не могу сосредоточиться на истории так, как она того заслуживает.

— Фирэлину донесли, что найдено зеркало, покрытое рунами. И он отправился сам исследовать артефакт. Лирия любящим сердцем чувствовала опасность, и пошла вместе с ним.

— Ага, зеркало всё-таки было!

— В зеркало ситхи вложили магию, способную запечатывать души, и высвобождать разрушительные проклятия. Фирэлин, не ведая об его истинной природе, занёс руку для удара, и дева не успела его остановить, лишь заслонила его собой. Осколки зеркала, осыпавшиеся на пол, превратились в тёмный пепел, а Лирия упала на руки своего возлюбленного. Уже после смерти ситхи нашли способ отомстить за себя, высвободив древнее проклятие из зеркала.

Теперь я кошусь на Эдгара. В его лице непривычная мягкость. А мне хочется морщиться. Не зря мне не нравился предок Эдгара, всё-таки он умом не отличался. Это надо же такое исполнить! Хотя, кажется, действовать до того, как включится мозг — особенность всех огненных драконов.

— С уходом Лирии из королевства ушла вся магия. Ни одного тёмного артефакта с тех пор не нашли. Фирэлин проклинал себя за беспечность, и только маленький сын Ардин не дал ему сойти с ума от горя. Фирэлин ненадолго пережил любимую, оставив легенду о запретной любви, жертве и потерянной магии.

— У них и ребёнок был?

— К сожалению, нет. Ардин появился задолго до этих событий. И после смерти отца юный дракон принял на себя обязанности по управлению новыми территориями. А вместе с государственной ношей, он принял и проклятие тех земель. С тех пор огненные долго не живут.

— А русалки здесь при чем?

— Фирэлин принес тело Лирии на берег её озера и оставил на берегу, он решил, что так будет правильно. Русалки нелюдимы, они не выходили к нему, и никто не спрашивал, в чём причина её смерти. Но весь замок слышал, как несколько фрейлин, которых Лирия взяла с собой, горько оплакивали свою госпожу. И Фирэлин скорбел вместе с ними.

— Уф… — вздыхаю, сдувая волосы со лба. — Только не говори, что русалки всё придумали? Мне они говорили, что их дева покончила с собой, не выдержав позора.

— Это было давно… Сменилось несколько поколений. И людям, и русалкам, и драконам всегда нужно обвинить кого-то. Найти крайнего. Русалки знали, что Фирэлин повинен в её гибели, но подробности им были неизвестны. Вот и всё.

Он поворачивается ко мне, отбрасывая с лица темную прядь. И я тут же утыкаюсь взглядом в свои колени, смущенно разглаживаю мятую ткань.

— Вам стоит наладить с ними контакт, — зачем-то говорю. Я вообще с трудом подбираю слова, когда он на меня смотрит так — внимательно, будто собирается прожечь дыру. — На землях без магии, это может быть полезно. Оказывается, русалки многое умеют. Я думала, им под силу только водные вихри.

Встаю, чтобы посмотреть на останки своего смерча. Мокрое пятно уже подсыхает на солнце, и я иду туда, чтобы проверить, точно ли это было, не показалось ли?

На самом деле, легенда закончена, а сидеть с Эдгаром в гнетущей тишине, чувствуя, как снова растёт горячее томление в груди, для меня невыносимо.

— Ты не хромаешь? — несётся мне вслед.

Останавливаюсь и прислушиваюсь к своим ощущениям. Действительно, ступни больше не саднит от ранок и царапин.

Усаживаюсь прямо на камни и разбинтовываю ноги. Они абсолютно целые, ни одного синяка, ни пореза…

— Надо же!

Эдгар уже здесь, присаживается рядом. Смуглый палец медленно ведёт по ступне, и я невольно поджимаю пальцы от щекотки. Такая сладкая мука, и приятно, и хочется отдёрнуть ногу…

— Русалки тебя многому научили, — задумчиво произносит он. — Что ты ещё умеешь?

Пожимаю плечами. Мысли в голове крутятся хороводом. Я не знаю, как зажили ноги! Ничего такого русалки мне не показывали. Я скорее склонна отнести это к целительным драконьим прикосновениям, но кто знает?

Вдруг, и правда научилась чему-то?

— Подожди, — хлопаю по груди и вытаскиваю медальон на цепочке. — Я же совсем забыла про него! — Прижимаю к губам синий камень. — Ты говоришь, что здесь есть русалки? У меня получилось подружиться с твоими русалками, может и местные смогут помочь.