Запретная для огненного дракона (СИ) - Каруна Рина - Страница 17

— Спасибо, — вытираю губы.

С трудом сдерживаю рвотный позыв. Вонючему единорогу, видимо, не нравится в моём организме.

— А ты все лепетела про хранцузов каких-то. Кто это?

— Да, неважно. — Отмахиваюсь рукой. — Типо нечисти.

Наяну мой ответ полностью устраивает. Понимающе кивает и пожимает губы.

— Вот он и мучил тебя, хранцуз этот. Всё-таки зола и ледник своё дело сделали, выгнали его. — Ухмыляюсь, слыша такую вольную интерпретацию исторических событий, но что-то в этом есть. — Что-то про невесту ещё было. Ты кричала, что не надо ему размножаться. Хранцузу этому, видимо…

— Да, нечего нечисть плодить, — бормочу, потупив глаза. Интересно, что ещё я выболтала?

— Это ты права. Надо же, в беспамятстве, а соображала девка. Молодец.

Могу только натянуто улыбнуться такой сомнительной похвале.

— В общем, ты давай, лежи… Я побежала. — Наяна встаёт и бодрым колобочком катится к двери. — И так работы невпроворот, я разрывалась между тобой и кухней. Гостей уйма.

— А что случилось?

— Так помолвка сегодня. Ты почти трое суток лежала, пока над тобой хранцуз измывался.

Сообщение Наяны больно царапет сердце.

— Уже сегодня? — слова шелестом слетают с моих губ. Тут же беру себя в руки и продолжаю более уверенно. — А эрл Эдгар знает, что со мной? То есть… Вдруг я заразила кого-то?

— Заразила? — Мое последнее слово вызывает у Наяны большее удивление, чем упоминание Эдгара.

— Ну, сглазила… Вдруг хранцуз на кого-нибудь перебрался?

— А… Не, все здоровы. Эрл в курсе, конечно. Я же знаю, что вы с ним не чужие люди, — подмигивает мне играючи, — сразу донесла. И чуть не забыла, он же просил передать… — Пока Наяна роется в кармане своего фартука, я за секунду переживаю все ужасы недавнего бреда, когда по мне шагала французская армия.

Но одновременно вспыхивает слабая надежда. Вдруг там письмо? Может быть, хочет сказать, что передумал жениться?

— Вот!

Наяна кладёт на стол ключ. Красивый и крупный, с завитками.

…И моё сердце стремительно падает в бездну.

— От комнаты его, наверное, — Наяна снова мне подмигивает.

Я молчу, пряча взгляд, чтобы она не углядела блестевшие там слёзы. Розовые надежды лопаются, как мыльные пузыри.

Это ключ от библиотеки. Эдгар передаёт его, чтобы я сама могла туда ходить в любое время, не пересекаясь с ним лично.

Это как раз то, чего я хотела! Я должна быть счастлива, и прыгать на соломенной кровати до потолка! Почему тогда душу захлёстывает волна горечи и боли?

— Единорог быстро действует. Приходи помочь, лишние руки не помешают.

Наяна исчезает, не обращая внимания на моё печальное лицо.

21. Поднос, нога и танцы

Единорог действует отлично, но только на тело. Наверное, там антибиотик с витамином С или что-то подобное.

Только душу единорог не лечит, увы. А мне больно, очень.

Мне стыдно признаваться самой себе в этом, но мое возвращение в мир бодрых и живых оказывается вовсе не таким прекрасным, как хотелось бы. Потому что с Эдгаром мы больше не увидимся. Незачем!

Глаза жжёт от подступающих слёз, но я убеждаю себя, что всё к лучшему. Мне будет куда легче жить без давящего тяжёлого взгляда, сильной протянутой руки, красиво очерченных бровей…

Чтобы не раскисать, иду на кухню за водой. Нужно смыть липкий пот вместе с остатками болезни.

Как говорит Наяна: «Слава Мерлиновым штанам», моя келья уровня люкс предусматривает индивидуальный помыв.

Прислуга носится, как тараканы. На меня, только что поднявшуюся с постели лентяйку, смотрят с завистливым негодованием, пара человек рискует спросить о чём-то, но я только рукой машу в ответ. Мол, потом…

Натаскав воды из кухни, мою голову в своём фирменном тазу остатками золы, оставленной Наяной. Тщательно расчесываю свалявшиеся волосы.

Только тоска не отпускает. Тяжело вздохнув, убираю вымытые волосы под чепчик и иду обратно. Работа лучше всего отвлекает от грустных мыслей. Сейчас я готова чистить хлев, полоть сорняки. Всё, что угодно!

Но события развиваются совсем не так, как я планирую. Выходящая из-за поворота галереи Ордана, чуть не сбивает меня тяжёлым подносом.

— Очухалась, слава Мерлину! — Быстро окинув меня взглядом одобрительно кивает. — Пойдёт. Чепец чистый, сама, как картинка.

И ни слова не говоря, передаёт мне поднос и бежит обратно на кухню.

Охнув, принимаю эстафету. Другого выбора у меня нет. Блюдо весит килограмм десять, не меньше. Нести его на вытянутых руках очень тяжело.

Рассматриваю покрытую корочкой часть ноги какого-то животного. Кажется, голяшка. Надеюсь, что это не единорог, поднявший меня с кровати. Было бы жаль.

— Что с этим делать?

— В зал неси! — Ордана лишь машет рукой и по галерее разносится бодрый топот её башмаков.

Стою с жареной ногой и просто не знаю, что мне делать. Прислуживать на пиру — этого ещё не хватало!

С другой стороны, ну выкину я эту жареную конечность или сама съем, вдруг Ордане влетит? Я же не знаю, ведется ли здесь учёт продуктов.

Тяжело вздохнув тащусь к парадной лестнице. Где зал для приёмов, я уже знаю, изучила замок, пока искала библиотеку.

— Я поставлю на край стола и сразу сбегу… — Шепчу, сжимая поднос. Жаркое пахнет необыкновенно и, судя по аромату, вряд ли это волшебное вонючее животное. Скорее прозаическая говядина или свинина.

Желудок тут же отзывается жалобным бурчанием. Я же не ела ничего уже несколько дней. Вода и целебное пойло — не в счёт.

Сейчас только поставлю на стол, и на кухню. Перекушу наскоро, и в теплицу или коровник.

Гипнотизируя взглядом поджаристую корочку, которая так и просит отщипнуть кусочек, выпятив зад, толкаю дверь и вваливаюсь в зал.

Вокруг гомон, шум, играет скрипичное трио. Поворачиваюсь…

За моей спиной гулко бухает дверь.

И я застываю с проклятой жареной ногой на подносе, потому что взгляды всех присутствующих направлены на меня.

Скрипка, фальшивя, ползёт куда-то в верхний регистр, а потом воцаряется мёртвая тишина.

— Не понял! — Икнув, произносит седой мужчина с кубком.

Что не так? В недоумении оглядываю себя. Такие взгляды я видела только единожды, когда зашла в автобус в бахилах, забыв их снять после фойе бассейна.

Чепец чистый, фартук выстиран, даже голова помыта.

На всякий случай, приседаю в реверансе. Это сделать очень сложно, учитывая вес голяшки, но я очень стараюсь.

По залу пролетают тихие шепотки и смешки.

Рискую поднять голову и, как загнанный в ловушку заяц, оглядываюсь по сторонам.

Передо мной огромные столы, выстроенные буквой П, плотно забитые людьми.

Только мужчинами!

Перед центральным столом в немом изумлении замерли пять женщин, на которых из одежды только полупрозрачные набедренные повязки.

Пульс учащается, заставляя кровь звенеть в ушах. За спинами танцовщиц я с трудом разглядываю белое пятно — камзол Эдгара.

Крепко зажмурившись, вновь распахиваю глаза, чтобы прогнать остатки пелены.

Вглядываюсь внимательнее, и поднос со свиной или чей-там голяжкой с грохотом летит вниз, вызывая ещё больше недоумения у собравшейся публики.

Эдгар смотрит на меня, привстав в изумлении. Черные локоны разметались по золотым эполетам. А к его стулу прижимается смуглым бедром одна из танцовщиц. Её обнаженная грудь, размером с мою голову, гневно подрагивает. И по лицу вижу, что сейчас она завизжит!

Ещё громче, чем стук моего сердца, звучит финальный аккорд от моего бурчащего желудка.

— Милый сюрприз, — вдруг произносит сидящий неподалёку от Эдгара мужчина в чёрном костюме. — Удивил нас хозяин. Ну так что, станцуешь?

Сглатываю, и делаю шаг назад. Это он мне что ли?

22. Только танцы!

Мужчины оживляются, посмеиваются и толкают друг друга локтями.

— Она не будет танцевать. — Эдгар встаёт со своего места и направляется ко мне широкими шагами.

Грудастая гурия мелко семенит за ним, потрясывая своими достоинствами. Многочисленные браслеты и бусы звенят в такт её шагам.