Магия жизни (СИ) - Ромашкова Алена - Страница 11

И вот, через несколько дней убийца моего отца приезжает в наш городок. Да, Кристиан не отдавал приказ казнить герцога Веррона, но именно он утверждал, что отец напал на него, используя запрещенные чары. И то, что это было не так, знали во всем мире только я и моя мать. Ну и сам Кристиан, разумеется. И в этой ситуации самое абсурдное заключалось в том, что я не могла ненавидеть императора. Несмотря на его ложь. Я так об этом мечтала – ненавидеть и обрести цель отомстить. Это бы осмыслило мое существование. Но не получалось. Тоску и грусть по отцу я ощущала каждой клеткой своего тела. Осознание трагичности и несправедливости произошедшего вызывало острую досаду, гнев, неприятие. Однако к убийце моего отца я не чувствовала ничего.

Взвесив все за и против, я решила подготовиться к побегу из города. Собрала сумку, в которую положила необходимую смену одежды, накопленные деньги, книги и документы. Получая приличное жалование и тратя его на поддержание жизненных сил матери, я все же оставляла себе часть на черный день. В итоге скопила сумму, которой хватит даже на место на корабле до Фасиры. Мы жили с матерью два года в этой провинции после смерти отца, поэтому я знала, что попасть можно туда и по морю, и по суше, но второе быстрее – путешествие в повозке занимало около трех дней. Однако корабль заходил в большой порт Фасиры Галлас, где легко затеряться, поэтому мой выбор упал на какое-нибудь грузовое или торговое судно, с капитаном которого можно договориться о пассажирском месте. С этой целью я и решила съездить в порт.

Сложность заключалась в том, что порт – это не лучшее место для прогулки. Тем более для одинокой молодой девушки. Если я даже в своем самом простом платье в одиночестве начну бродить в поисках судна, меня заметят. А заметить могут по-разному. От липких взглядов и насмешек до приставания, грабежа, нападения. По всему выходило, что мне нужно воспользоваться уже несколько раз испытанным способом маскировки – переодеться в мужчину. Во время наших с матерью скитаний мне пару раз приходилось менять свой облик. Становясь парнем, я изображала сына и защитника мамы. Ее внешность совсем не позволяла притвориться мужчиной: и фигура и повадки ее были до того женственными, что цепляли глаз мужчин в любой одежде. А вот мне было несложно изображать худенького невысокого паренька. Я вспоминала своего друга – сына садовника, – начинала шмыгать носом, размашисто ходить и сплевывать слюну. Маме очень нравилось это представление, она даже периодически выходила из состояния полной апатии и весело смеялась над моими ужимками.

Я достала мужские штаны, рубаху, куртку, ботинки и сложила их в небольшую сумку для прогулок. Туда же положила картуз и холщовую торбу. Все это было куплено несколько лет назад в Фасире и ни разу не подводило – образ получился очень натуральным. Оставалось лишь найти место, где можно переодеться.

Готовясь к этой авантюре, я злилась на Роксвела, императора, оборотней, Ширтад и даже немного на отца, которому дала клятву. Опять мне нужно бежать. В предыдущие годы мы переезжали из-за матери: ее поведение и ухудшающееся состояние не позволяли долго оставаться на одном месте. Но сейчас! Я одна, и у меня должно было получиться! И, похоже, почти получилось: работа, друзья, спокойствие. Все это было!

Шагая к центру города, я обдумывала свой план и искала место для смены одежды. Рынок, лавки, кофейни, цирюльни, постоялые дворы – везде риск быть узнанной. И тут я вспомнила про травяную лавку, в которой как-то покупала настойки. Она находилась на пути в порт и принадлежала почти глухой, полуслепой и очень вредной старухе. Звали ее Сальма, а народ попросту называл ведьмой. Что, впрочем, только добавляло популярности ее травяным настоям и сборам. Я быстро дошла до ее домишка в конце улицы с кривой вывеской «Травы». Кто-то шутил, что с вывески обвалилась первая буква «О». Но шутил не в лицо Сальме. Бедняге шутнику и сама судьба не помогла бы!

В лавку я заходить не собиралась. Дело в том, что за домом был небольшой сарай, где Сальма сушила и хранила свои сборы. Она его не запирала, но никто никогда и не покусился бы на ее богатство. Этот сарай и был моей целью. Я тихонько забралась внутрь, переоделась. Свою одежду сложила в торбу, картуз натянула козырьком почти на глаза, спрятав под ним свои волосы. Испачкала немного лицо пылью, которой в сарае было полно. Все, я была готова.

Через десять минут я шла пешком по району города, который значительно отличался не только от фешенебельного Трокса, но также и от торговых улиц. По мере приближения к порту, все грязнее становилась проезжая часть. Тротуаров как таковых не было, поэтому приходилось ногами месить грязь, периодически уклоняясь от проезжающих повозок и всадников. То тут то там можно было увидеть девиц, выставляющих свои прелести на продажу, пьяных матросов, мальчишек, которые, я знала по опыту, были готовы вытащить кошелек у любого зеваки. Я шла, положив руки в карманы и немного сгорбившись, не глазея по сторонам. На меня никто не смотрел, я как бы растворилась в окружающем сером пейзаже. В воздухе появился запах нечистот, уличной еды и моря. Бриз, подувший в лицо, был свидетельством того, что я почти пришла к месту назначения. В порту всегда было ветренее, чем в городе.

Четкого плана у меня не было: я не знала, сколько кораблей сейчас в порту, куда и когда они отходят. Я надеялась на удачу и поэтому изображала праздношатающегося парня. Проходя вдоль причалов, мимо складских помещений и бараков, я пришла к заключению, что в порту что-то строят. Горы строительных материалов – древесины и кирпича – и группы рабочих, которые что-то пилили, копали и возводили, навели на эту мысль. Кажется, за Трокс взялись основательно. Нововведения не ограничатся лишь военными полигонами и солдатами. Проходя мимо очередного нагромождения, я заметила, что возводятся корабельные доки. Видимо, император решил расширить флот. Эти открытия были интересными, но с учетом того, что из Трокса я скоро уеду, бесполезными.

Прогулявшись туда-сюда, решила действовать на удачу и направилась к пришвартованному судну под названием «Покоритель морей». На причале возле него стояло несколько человек. Я спряталась за грудой досок, сваленных неподалеку, и прислушалась. Один из мужчин курил трубку и периодически махал ею то в сторону корабля, то в своего собеседника, очень эмоционально ему выговаривая:

– Тьма, мне отплывать через четыре дня, груз ждут в Фасире. Ремонт мачты нужно закончить как можно быстрее. Якорь в глотку! Дайте мне рабочих! Я капитан или салага, почему я должен сидеть тут неделю? – Возмущающийся мужчина был невысок, коренаст. На вид ему было около пятидесяти: в каштановых волосах, собранных в низкий хвост, виднелись росчерки серебра. Трубкой он тыкал в невысокого полноватого брюнета с грустным лицом.

– Капитан Прайс, рабочие заняты на строительстве доков, – отвечал черноволосый.

– И что прикажете делать?

– Ну, я мог бы поговорить со строителями, но, сами понимаете, это требует дополнительных средств.

– Я заплачу, – зарычал Прайс, – но только если через четыре дня мой корабль сможет покинуть Трокс.

– Договорились. Завтра с утра ждите работяг, – собеседник, который по всей видимости, был каким-то портовым чиновником, ушел восвояси, а я подошла к капитану, рядом с которым стояло еще несколько человек, возможно, матросов.

– Кипатан Прайс! – обратилась я. – Я слышала, вы уходите в Фасиру через четыре дня. Можно ли купить место на вашем судне?

Мужчина с прищуром глянул на меня, вдыхая дым своей трубки. Мне подумалось, что это очень капитанский атрибут.

– Малец, а тебе что так далеко одному надо?

– К родителям возвращаюсь. Приезжал в Трокс по найму, но работа закончилась.

– Закончилась? – с недоверием спросил капитан, обводя глазами порт.

Я смотрела на капитана исподлобья:

– Да я не по строительству.

– А что не на дилижансе?

– Так мне в Галлас нужно. Капитан Прайс, у меня есть деньжата.