"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 1255

Тот сидел за столом и никак не реагировал на общий кипишь — ну явно чем-то таким занят человек.

— Василий Иванович, а можно я сама⁈ — прежде чем я успел размазать гада, спросила Чертанова, а я лишь кивнул в ответ.

Честно говоря, я ожидал увидеть схватку двух контролёров, но Катя сделала всё по-своему. Уж не знаю, сама додумалась, или этому её научила Чамара, но приём был весьма эффектный. Менталист сэра Уильяма вдруг резко изменился в лице и будто бы к чему-то принюхался. Раз, принюхался. Два, принюхался. И тут наконец-то стало понятно к чему: стул под ублюдком вовсю задымился.

Менталист тоненько заверещал и вскочил на ноги. Хлопая ладошкой по объятым пламенем ягодицам — будто игриво пришпоривая сам себя, ага — он рванул куда-то вперёд, не разбирая дороги. Столы начал сносить, стулья…

У мужика, в прямом смысле этого слова, полыхнула жопа.

Удерживать контроль над Фонвизиной в таком состоянии он явно не мог, и потому:

— Мама⁈ — как будто по щелчку гипнотизёра пришла в себя Оля. — Мама! — затем оттолкнула агонизирующего сэра Уильяма подальше и кинулась к княгине.

Посередь шума, кровищи и неразберихи, внезапно случилась очень трогательная сцена:

— Я не пойду за него! Не пойду! Это всё обман!

— Я знаю-знаю, — Лиза обняла дочку, как маленькую, и гладила по голове. — Всё хорошо, всё закончилось…

— АА-АААА-АААЙЫ-Й-ЯЙ!!! ВАМ ВСЕМ КОНЕЦ!!! — принц, наконец, сподобился на что-то членораздельное.

Так…

Дипломатического скандала, которого я опасался, теперь не избежать никак. «Оскорбление», «поруганная честь» и даже «непредумышленное превышение самообороны» — это всё понятия субъективные, абстрактные, и спорить о них можно сколь угодно долго. А вот оторванные пальцы вполне себе конкретны. Не скажешь ведь на суде, мол, ваша честь, принцу показалось, что я ему руку разворотил, это он просто мнительный слишком…

Так что к чёрту.

Можно больше не осторожничать.

И по уму, надо бы мне сейчас принца вместе со всей его свитой кончать. Объясню: не за себя волнуюсь. Эта гнида может мстить мне сколь угодно долго; пусть хоть до старости об меня убивается. Но при таком раскладе сэр рано или поздно даст мне законный повод для вызова на официальную дуэль.

Тем дело и закончится.

Другой момент, что, будучи живым, он теперь от Фонвизиных не отстанет. Пойдёт на принцип и устроит серьёзных проблем; без дураков. Да и девчонкам, опять-таки, в Империи ещё жить да жить.

Так что решено.

— Отряд «Альта»! — крикнул я. — Елизавета Григорьевна! Сейчас вы все уходите отсюда, чтобы не становиться соучастниками. Встретимся в…

— Вась, — перебила меня княжна.

И впервые назвала прямо вот так вот.

Вась.

Ва-а-а-а-ась.

И почему-то так ласково это из её уст прозвучало, что у меня аж мурашки по спине пробежали. Но что самое удивительное — я понял, что княжна поняла, что я хочу сделать, и до кучи поняла, что я понимаю, что она понимает, что я хочу сделать. Короче… какой-то невербальный, секундный, но очень информативный разговор между нами случился.

— Мелковата мразь, чтобы марать об неё руки, — сказала княгиня, кинув на сэра Уильяма презрительный взгляд. — У меня есть идея получше…

Глава 22

— Алло⁈ Кто это⁈

Фёдор Каменский… на самом деле Камушкин, но раз уж был вариант выбрать псевдоним, то почему бы и не Каменский? Как-то оно повнушительней будет. Так вот, на сон грядущий Фёдор Каменский несколько часов кряду залипал в короткие видео, и потому еле-еле умудрился задремать. Уснул тревожно, кое-как и даже вопреки.

И вот ведь…

Стоило лишь провалиться в сладкое небытие, как его тут же разбудил звонок!

В любой другой ситуации Федя решил бы, что это спам и скинул к чёртовой матери. Однако ночью… с неизвестного номера… интересно.

— Господин Каменский? — спросил приятный женский голос.

— Да.

— Главный редактор «Ивановского Вестника»?

— Да-да, это я, слушаю вас.

— У меня для вас есть интересная информация.

Сон сняло ветром и сдуло рукой. Или наоборот… плевать! Вообще на всё плевать, потому что если голос по ту сторону трубки не врал, Каменский наконец-то получил свой долгожданный шанс. Тот самый шанс. Один-единственный; такой может выпасть раз в жизни.

— Ага, — кивал он, вытаращив глаза и жадно выхватывая каждое слово. — Ага. Ага. Понял…

В Иваново редко когда происходило что-то значимое.

Всё тихо, всё спокойно.

Свадьбы и их обилие уже давным-давно приелись местным и ничего удивительного в них не было. Даже если вдруг в Иваново женились аристократы, то делали они это тайком, и материала набиралось разве что на небольшую колонку, мол, было дело. Так что ДТП без летального исхода, доставшая соседей безумная бабка или фестиваль народной игрушки — это тот максимум, на который мог рассчитывать Каменский-Камушкин.

Унылое уныние, если посмотреть с профессиональной точки зрения.

А тут вдруг такое…

— Федь? — подала голос сонная жена, ладошкой прикрывая глаза от света. — Что случилось? Куда ты собрался?

— Дорогая, ты не поверишь! — крикнул возбуждённый Фёдор, натягивая джинсы. — Эксклюзив! Сэр Уильям Стюарт женится! У нас! И прямо сейчас!

Перемахивая через три ступеньки, Каменский выбежал во двор, где его уже поджидало такси. До центральной улицы на нём, а дальше пешком. Пешком и бегом! Бегом-бегом, пока эти уроды из «Иваново Сегодня» не утёрли ему нос. Всё-таки информатор не обещал, что конкуренции не будет.

Проталкиваясь через праздную толпу, запыхавшийся Федя таки добрался до означенного места. Ресторан «Vivezza», один из лучших в городе. Заведение было Камушкину хорошо знакомо. Как действительно хороший муж, он старался баловать свою жену и водить её сюда как можно чаще, зачастую выдумывая очередной случай и подгоняя его под очередную премию.

И потому-то Федя сперва опешил от того, что на дверях «Vivezza» не стояла охрана. Пускай и для галочки, но каждый раз на входе его спрашивали, мол, нет ли у вас с собой холодного оружия или какой другой запрещёнки? А затем ещё до кучи тщательно ошлёпывали.

А вот сегодня вот так…

Удивительно, поразительно и чертовски, мать его так, волнительно!

С широкоуголкой наперевес, Федя ворвался внутрь, и понёсся на шум. Марш Мендельсона застал его в холле. Каменский взбодрил конечности, прибавил скорости и сквозь распахнутые настежь двери ворвался в зал, а там…

Вакханалия — вот подходящее слово.

Толпа молодых людей, половине из которых не хватило сидячих мест, смотрели в направлении алтаря. Смотрели, свистели и улюлюкали. Судя по первому впечатлению, Камушкин чуть было не расстроился и не подумал, что его обманули, но ведь сэр Уильям!

Сам!

Действительно здесь!

Вон же он! Стоит неподвижно возле алтаря с забинтованной рукой, покуда его… кхм… скажем так: покуда его не-самая-молодая-жена орёт на манер сипухи и потрясывает перед толпой кольцом на пальце.

Нет, девушка была по-своему хороша. Любитель на такие формы есть, и такого любителя много. Достаточно в мире мужиков, для которых тринадцатый размер груди с лихвой компенсирует и три подбородка, и бочок, замахнувшись на который любой волчок порвёт себе харю, но…

В аристократической среде это как-то неожиданно.

Всё-таки супруга для принца кембриджского — это не только спутница жизни, но и статусный… м-м-м… субъект. Так что воображение само собой рисовало рядом с ним худосочную бледную англичанку с родословной, уходящей куда-нибудь в бронзовый век.

Так что это было смело.

Во-первых, смело, а во-вторых, провокационно. Самое то, что нужно для хорошей статьи!

— Улыбочку, — пробубнил себе под нос Камушкин и принялся фотографировать.

— Я принцесса кембриджская! — орала пышка в тесном свадебном платье. — Ах-ха-ха-ха-ха! Принцесса! Я-я-я-я-я!!!

Н-да…

Скажу так: озорство мне отнюдь не чуждо. Другой момент, что я стараюсь всякие такие сюжеты переживать в голове и не воплощать их в жизнь. Потому таким образом она, — эта самая жизнь, — становится чуть проще и чуть безопасней прежде всего для окружающих.