"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 1249

Не берусь рассуждать о том, кто из нас коса, а кто — камень, но мы друг друга явно нашли. Вот-вот должны полететь искры.

— А сейчас ответьте мне, — потребовал я. — Где ваша дочь?

Атмосфера продолжила накаляться, и в этот же самый момент дверь в зимний сад отворилась. Внутрь заглянул здоровенный детина с рваным шрамом на шее. И рожа его мне явно успела примелькаться. Причём не только на приёме, но и во время визита Фонвизиной-старшей в Удалёнку. Тогда этот тип, кажется, выступал в роли её водителя.

СБшник?

Скорее всего. Целая княгиня просто не может путешествовать без охраны; это противоречит всякой логике, да и протоколу. Она, разумеется, в одиночку кого угодно раскидает. Но не по чину мараться. Тем более, что дар у Фонвизиной не боевой, а оттого о безопасности стоит побеспокоиться.

И что же получается? Шёл на свидание, а вместо этого начну разборки с семьёй собственной воспитанницы? Н-да… если Елизавета Григорьевна хотя бы в половину сильнее собственной дочери, то убивать её боевиков я буду громко. И что немаловажно с массовыми разрушениями вокруг.

Скандал, крушение надежд и в целом — муть какая-то. Не так я себе всё это представлял, ой не так.

Но и хрен, как говорится, с ним. Отступать я не намерен, а точки над «и» лучше расставлять сразу.

— Всё нормально, Елизавета Григорьевна? — на удивление, вежливо спросил детина. — Мне показалось…

— Тебе показалось, Арнольд, — рявкнула княгиня, и Арнольд тут же пропал.

А на душе-то у княгини неспокойно. Значит, что? То, что в своих собственных действиях она не так уж и уверена, хоть держится и по-дворянски невозмутимо.

Ну или, вероятно, трезво оценивает возможности своих мордоворотов в магической схватке.

Пускай из объекта романтических устремлений она для меня превратилась в источник информации, тем более стоит гнуть свою линию. Поскольку она, судя по всему, понимает, что происходит, и знает, где сейчас находится кадет Фонвизина. А я — нет.

И я оказался прав.

— Скуфидонский, — вздохнула рыжуля, разом сменив свой гнев на милость. — Василий… Можно я буду называть вас Василием?

— Безусловно, Ваше Сиятельство.

— Спасибо, — улыбнулась княгиня. — Кажется, мы неправильно начали диалог; не с той ноты. Поймите правильно, мы не враги. И я прошу вас, Василий, пожалуйста, отстаньте от девочки. Для меня самой всё это как снег на голову, не без этого. Но всё вышло так, как вышло, и я за неё, безусловно, рада.

— Прошу прощения, но-о-о-о… как «так»?

— Случилось то, что должно было случиться.

Движение, которым Елизавета достала письмо, было нарочито плавным и весьма изящным. А сложенный трижды листочек оказался тёплым, и где-то внутри меня это отдалось приятным волнением. До тех самых пор, пока я не начал читать его содержимое:

«Матушка, я решила последовать твоему совету и спешно выйти замуж. Ты знаешь за кого. А я знаю, что твоё благословение у меня уже есть и посему уезжаю немедля. Нужно спешить. Нужно покинуть приём незамеченной, потому как в противном случае этот самодур Скуфидонский меня не отпустит».

У меня аж брови отлетели от изумления.

— Не мешайте счастью Оли, — смекнув, что я дочитал, сказала Фонвизина-старшая. — Прошу вас, не препятствуйте.

И тон такой искренний и просящий.

— Кхм-кхм…

А я не сразу подобрал слова. Никогда не увлекался каллиграфией, а даже если бы и увлекался, то почерк кадета Фонвизиной мне незнаком. Мы всё как-то больше текстовыми сообщениями перебрасывались, если на то была нужда.

И вот в онлайн-переписке, кстати, я бы её вычислил на раз-два! У неё эта дурная привычка отправлять по одному-два слова вместо того, чтобы написать сообщение целиком. И ещё любимый стикерпак с мультяшными котятами.

Так что:

— Ваше Сиятельство, а вы уверены, что это письмо написала именно ваша дочь?

Фонвизина-старшая задумалась. Предполагаю, что они с дочкой тоже не имели привычки вести переписку от руки. Да кто, блин, вообще сейчас пишет письма⁈ Ну… если только в этом нет необходимости. Нотариальной или связанной с секретностью.

— Я имею твёрдые основания считать, что письмо подложное, — сказал я. — Буквально несколько часов назад ваша дочь говорила мне насчёт замужества совершенно противоположное, и насколько я могу судить, была со мной очень искренна. И уж точно не называла «самодуром».

— А если и так!

Опа! Поплыла княгиня. Тон повысила, голову отвернула, в глаза мне не смотрит и яростно теребит манжет. Сомневается?

— Если и так, — повторила она. — Этот союз в любом случае в интересах рода и крайне полезен для обеих сторон. Жених был сосватан уже давно, и… и… и если всё это мистификация, то я всё равно рада.

Мистификация.

Какое слово подобрано красивое. Я-то думал, что это называется несколько иначе. Похищение, например. Или принуждение. Ан-нет, «мистификация». Нужно запомнить на всякий случай, вдруг придётся покатать кого-нибудь в багажнике с мешком на голове… Мистификация…

— Даже если всё так, — продолжила Фонвизина, — то жених проявил не только изобретательность, но и стержень. Поступил, как настоящий мужчина, взял и увёз. И пускай я таких методов не одобряю, но что ни делается, всё к лучшему.

Каждое следующее слово Елизавета Григорьевна говорила всё тише и медленней. Точно сомневается. Хотя… нет, слово неподходящее. Трезвеет она, постепенно понимая, что натворила и чему не воспрепятствовала. Может, дочь свою с тем же мешком на голове представила.

— Всё к лучшему, — выдохнула она обречённо.

Главное сейчас не спугнуть просыпающееся здравомыслие. И даже наоборот! Подтолкнуть к нему. Ну а как — это уж я разберусь.

— К лучшему? — переспросил я, сделал шаг вперёд и приобнял княгиню за талию.

— Василий Иванович!

— К лучшему? И это говоришь ты? Давай по-честному, Лиза, — я пересёк разом все личные барьеры, нагло вторгаясь в личное пространство. — Ты прожила столько лет, не зная ни счастья, ни любви, положив всё, что могла, в интересах рода. Скажи, ты хотя бы один день жила так, как хотела сама? Уверен, что нет. Ты хочешь такой же судьбы для своей дочери?

— Василий, что вы…

— Ваш род и без того богат. И знатен, — вбивал я слова, как гвозди. — И влиятелен. У вас и так всего в достатке. Поверь, твоя дочь гораздо быстрее возвысит и род Фонвизиных, и всю Империю сама, своими силами, безо всяких мужей…

Без мужей, регистрации и СМС. Да девушка реально в историю войдёт, если ей не мешать!

— Собственно говоря, именно это она и собиралась сделать. Именно об этом и говорила мне буквально недавно. А теперь я спрошу ещё раз: скажи, Лиза, ты хочешь счастья для своей дочери и… лично для себя?

И последний аргумент — поцелуй. Жирная такая, убедительная точка в моём спиче. Вот тебе и изобретательность, ага, и стержень.

Реакция княгини на такое была предсказуема. Сперва она распахнула свои зелёные глазищи, не до конца веря в происходящее, тоненько запищала и начала шлёпать меня по плечам. Однако очень скоро писк утих, руки успокоились и легли мне на плечи, а взгляд стал томным и мечтательным. Княгиня ответила на поцелуй и в какой-то степени даже проявила инициативу.

Должно быть, Арнольд за дверью сейчас с ума сошёл. Не понимал, бедняга, как ему должно поступить. То ли спасать хозяйку, а то ли наоборот удалиться и не смущать незримым присутствием.

Сколько мы так простояли — не знаю; время сейчас стало понятием субъективным. Но когда всё закончилось:

— Ладно, — чуть отдышавшись сказала княгиня и зачем-то принялась поправлять волосы, хотя я к ним даже не притрагивался. — Вы очень убедительны, Василий.

— Я знаю.

— Но, — Лиза одёрнула платье, — если всё так, как говорите вы, то пусть Ольга лично скажет мне, чего хочет.

Погодите-ка…

— Минутку, — нахмурился я. — То есть ты не вызывала её к себе?

— Нет… я… я просто подыграла и устроила молодым встречу тет-а-тет.

— Куда они поехали?

— Что?

— Куда они поехали⁈