"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 1244

И тогда я предложил сыграть в поддавки.

Лич ведь что? Зло в чистом виде. А злодеев всегда губит их тщеславие. Хочется им могущества невероятного, и потому силы свои они склонны переоценивать.

А потому я и дал Личу выиграть немножко… А затем ещё чуть-чуть… Как игрока затянул в противостояние, в котором он вот-вот, да и победит совсем.

Изобразил, что Василий Иванович стремительно слабеет. Ой-ой-ой, ай-ай-ай, по сантиметру прожимают купол, какой же сильный удар, ох, ах, как же Лич силён!

Ну да, ну да. Будем честны. Я в любой момент мог вернуть всё на круги своя, но по плану Риты разыгрывал из себя немощь.

И Лич поверил.

Его внимание было разделено между тем, чтобы давить меня и держать Риту взаперти. И вот, во время памятного петушиного крика Тёмный Властелин решил, что я уже на последнем издыхании и полностью вложился в своих зомби.

Всё, что есть. Так приятно прихлопнуть давнего врага. Матч-реванш, как говорится.

Вложил всё до донышка в один удар.

Тут-то Смертина его и вышвырнула.

Обратно в Корону.

Тем самым заканчивая ритуал и захлопывая дверцу.

Вот только Корона эта стала другой.

Европейские артефакторы сделали для Лича не просто тюрьму, но и камеру пыток. Артефакт заставлял его переживать снова и снова самый болезненный момент своей жизни.

Но то ли Рита Смертина, то ли Иринкины переделки «сломали» Корону. И теперь жизнь там не вертелась, как хомяк в шаре, а продолжалась своим чередом.

Счастливая жизнь обыкновенной девушки, никогда не убивавшей людей и не превратившей города в чудовищные пустоши.

И уходить из неё Личу попросту не хотелось. Как раньше он пытался вырваться из тюрьмы, так теперь стремился в ней задержаться.

Это показывали даже Иркины приборы. Внутреннее магическое давление было нулевым. А приборы не врут.

Корона обрела новую владелицу, а я получил свободу.

Ведь из-за этой чёртовой короны на чердаке я в прямом смысле этого слова был прикован к Удалёнке. Отъезд в Астрахань — моя самая длительная отлучка за последние много-много лет.

И то вынужденная.

Всё потому, что после победы над Личем народу объявили, что чудища больше нет. Сгинуло оно. Только десяток человек по всему миру знал правду.

А бремя ответственности легло на плечи Императора Российского, как лидера страны победительницы, Канцлера, силовых министров… И меня.

Тогда я и предложил себя в качестве хранителя артефакта. Выбрали неприметное место недалеко от столицы. Вымарали меня из всех победных сводок и докладов.

Засекретили.

И начал Василь Иваныч жизнь простого военного пенсионера. А что министры в гости приезжают и в баньке парятся. Так мало ли, у кого какие сослуживцы есть.

А так то, если подумать…

Почему министры всё время катаются ко мне в баню, а не я к ним? Неужели моя баня настолько, блин, особенная? Какого хера я Германа Морозова и других «своих» ребят столько лет не видел; ну неужели не заскучал? Неужели при моей страсти к рыбалке, я настолько упёрт и зашорен, что сижу как дурак и ловлю сикилявок в местной луже, в то время как в Империи есть и Волга, и Лена, и Дон, и Байкал, и Сахалин, и Дальний, мать его так, Восток, и всё это с развитой инфраструктурой, и всё для людей?

Неужели мне, потомственному аристократу, не хотелось бы хотя бы изредка обретаться при дворе? Неужели после моего вклада в процветание Империи я доволен дивидендами в виде шашлыков на свежем воздухе? Неужели чужды мне балы и хруст французской булки?

И главное!

Почему я, без ложной скромности красавец-мужчина, до сих пор не выбрал себе спутницу жизни под стать моему славному роду? Чего ж я, дурак такой, маленьких Скуфидончиков себе на радость не наплодил?

Насчёт последнего, наверное, надо пояснить подробней.

Это всё потому, что не будет ни одна востребованная у мужчин аристократка в своём уме добровольно выбирать жизнь затворницы. Логично, что не востребованная и не в своём уме мне не нужна. Охотниц за деньгами можно в любой момент целый гарем собрать, но хочу ли я так? Нет, не хочу.

Не хочу держать свою избранницу на привязи. Но и отпускать далеко и надолго тоже не хочу. Жена, она на то и жена. Она мне здесь нужна, рядом и притом всегда.

Нет!

Удалёнка мне нравилась. Действительно. И этот образ жизни — спокойный, размеренный и чуточку деревенский — тоже нравился. Во всяком случае, я старался получать от жизни здесь максимум удовольствий. Зачем вообще ныть, когда можно не ныть? То есть… зачем вообще ныть?

Но теперь, когда всё закончилось…

— У-у-у-ух, — я впервые за много лет вздохнул полной грудью.

Свобода. Настоящая, полнокровная свобода, безо всяких условий, оговорок и мелкого шрифта в углу страницы. Оковы тяжкие падут, темницы рухнут, и дальше по классику…

Не обязан я теперь сидеть здесь, как пёс на цепи. Не должен! Никому, блин, и ничего! И от осознания всего этого, признаться, у меня аж голова закружилась — в прямом и переносном смыслах. Чёрт! А не махнуть ли нам с Кузьмичом вечерком в Баден-Баден?

А не махнуть…

Кое-какие обязательства всё-таки ещё остались.

То же исследование трещин. Скуфонавтика, и от названия я отказываться не собираюсь. В это дело можно теперь погрузиться с головой и с огромным интересом.

Но и это всё подождёт, впереди у нас поездка в столицу.

Сперва Шестакову в Родословную впишем, потом всё остальное.

— Ах-ха-ха-ха! — звонко рассмеялась Рита Смертина и сняла с себя корону. — Василий Иванович, я всё!

С Родионом Андреевичем и его внучкой мы расстались лучшими друзьями.

Как два аристократа старой закалки, одновременно поймавших друг друга на секретах, и не абы каких, а государственного уровня, мы не стали выяснять отношения.

Ни двусмысленностями, ни подколками, ни как-либо ещё; просто продолжили вежливое учтивое общение с учётом новых вводных.

История с Личем отошла на второй план. Её ещё предстоит осмыслить, главное, что опасность миновала.

Корона с изменившимися свойствами осталась у Риты.

Старик Маврин выразил своё восхищение и признал, что в магической силе Смертина уже превзошла его.

— В силе, но не в мастерстве, — подчеркнул Родион Андреевич, а после предложил свои услуги в качестве наставника.

Рита, конечно же, согласилась.

Итого группа «Альта» усилилась боевым некромантом, которому — во всяком случае у нас в Империи — пока что нет равных. Не берусь загадывать так далеко, но когда Рита Смертина устанет галопом скакать по трещинам, то вполне себе сможет встать во главе ГНК.

Уж не знаю, в каком формате будет существовать эта структура к тому времени и будет ли существовать вообще, но всё равно.

Будет чем заняться на склоне лет.

Что до остальных:

— Кадеты! — скомандовал я и подождал, пока альтушки построятся. — Прекрасное утро, не правда ли⁈

— Да, Василий Иванович!

А утро и впрямь было прекрасным. Немножечко сырым, но так ведь на то она и осень. Давно уже пора. С момента событий в коровнике минуло уже четыре дня, и все четыре дня непрерывно шёл дождь.

За это время мы обошлись без тренировок. Съездили всей толпой на Имперский Базар за платьями и украшениями для девушек — пришлось щедро навалить альтушкам баллов, потому как экономить на сборах ко двору нельзя — а затем просто жили эту жизнь и готовились ко вступлению Шестаковой в титул.

Я попросил Её Сиятельство взять над Шамой шефство и натаскать её на правила этикета. Забитая татухами розововолосая баронесса на удивление серьёзно отнеслась к обучению — я проверял — так что краснеть за неё мне явно не придётся.

Что до причины сегодняшнего собрания, то она состояла несколько в другом.

— Нам есть что обсудить, — сказал я и тут же нарвался на встречный поток сознания.

— Танцевать только в перчатках! — затараторила Шестакова. — До представления ко всем «сударь» и «сударыня», дальше по титулу! Телефон на стол не класть! Хлеб на стол не класть! Руки на стол не класть! Нихрена, блин, на стол не класть!