"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 1235

— Я понял-понял-понял! — замахал руками Стёпка, а затем вдруг задумался; взгляд у ректора стал масляный и вроде как даже мечтательный. — Что-нибудь придумаю.

— Вот и отлично.

— А вы, Вильгельм Куртович, откуда будете?

— Родом из Вены, — улыбнулся Кузьмич, наливая Маврину в кружку кипяток из самовара. — Но почти всю сознательную жизнь провёл в местечке под названием «Гальштат».

— Хм-м… Впервые слышу о таком городе.

— А это и не город вовсе, — теперь камердинер взялся за заварку.

Как и всегда, в стрессовой ситуации Кузьмич сработал превосходно. Во-первых, преобразился в галантного обаяшку. И вот вообще не скажешь сейчас, глядя на него, что у этого человека под матрасом могут храниться меховые наручники. Ну а, во-вторых, ещё до нашего прихода Кузьмич успел вытащить из гаража садовый стол со стульями, установить их неподалёку от сада камней, раскочегарил самовар и натащил на стол всевозможных вкусностей.

Вся снедь, что осталась со вчерашнего праздника в честь Шестаковой, была реанимирована и переложена в чистую посуду. Не удалось «взбодрить» разве что салат; за ночь шпинат совсем разнюнился в заправке и теперь походил на что-то, что достали из компостной ямы.

Итого: маслины, оливки, нарезка сыров и полупрозрачные ломтики хамона.

Плюс те самые творожные колечки, на которые меня подсадили альтушки. Плюс песочные полоски — мой личный способ поностальгировать. В походном буфете «потешного полка» ныне здравствующего Величества нам частенько такие давали. Полоски, ром-бабу да ещё орешки с варёной сгущёнкой.

Короче…

Сейчас я, Маврин, Таня Стеклова и Вильгельм Куртович расположились за столиком на заднем дворе моего дома. Пускай небо было затянутым, но не низким и отнюдь не пасмурным; дождя ждать не приходилось.

Со стороны леса разоралась кукушка, от самовара нестерпимо вкусно пахло горелой щепой, а стол ломился от лакомств.

И хорошо так…

Мне даже про Лича думать расхотелось, если честно. Ну… надеюсь, что хотя бы на сей раз девчонки справятся без меня.

— Гальштат, — продолжил Кузьмич, поставив кружку перед нашим дорогим гостем. — На самом деле просто большая деревня, — и сам плюхнулся на стул. — Но официально это поселение называется «ярмарочной общиной». Потому что туристам, согласитесь, приятней ехать в ярмарочную общину, нежели в деревню…

— Там развит туризм?

— О, да! Восхитительное место!

Честно говоря, прежняя родина Кузьмича не имела никакого отношения к делу. А разговоры о ней лишь съедали драгоценное время, но… если уж на чистоту, то Гальштат действительно одно из самых красивых мест на планете. И если рассказ о нём настроит Маврина на положительный лад, то, пожалуйста, только в путь.

— Представьте себе высокогорное альпийское озеро…

Да-да, помнится, больше всего община Кузьмича наполнила мне Рицу без палаток с сувенирами.

— … милые уютные домики, прилипшие к нему у самого берега, — Вильгельм Куртович изволил ностальгически улыбаться, — узкие мощёные улочки, маленькие частные магазинчики на первых этажах, скамейки, фонарики. Вы даже не представляете, как чудесно там под Новый Год! — но тут вдруг вздохнул. — Было когда-то…

Да, действительно, Лич от Гальштата мало что оставил. И с Кузьмичом мы впервые встретились именно там.

Вильгельм Куртович в тот день стал местным героем. Люди наглухо забаррикадировались в пятиэтажной башенке на берегу озера — самом высоком здании Гальштата — а мой будущий камердинер носился по деревне, маневрируя среди зомбарей, выискивал выживших и провожал их к башне. Людям спускали верёвку и подтягивали наверх, а Кузьмич бежал дальше.

Ну и добегался, в конце концов — зомбари зажали его в аптеке. Тут уж и мы, конечно, подоспели, иначе откуда бы мне знать эту историю?

Но!

В отличие от описаний альпийских красот, история Гальштата уведёт Маврина от нужного настроения, а не приблизит к нему. И поэтому:

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Родион Андреевич, может быть, уже наконец-то о деле? Не хочется отнимать время у такого занятого человека.

Маврин застыл с творожным колечком во рту и, кажется, первое время не понимал, что «занятой человек» прозвучало в его адрес. Однако:

— Да, — отодвинул от себя подальше сладости и шлёпнул на стол потёртый чемоданчик, к которому был пристёгнут. — Действительно.

Прикрывшись ладошкой, Маврин накрутил на кодовом замке чемоданчика четырёхзначный код, быстро открыл его, быстро выхватил какую-то бумагу, быстро закрыл и быстро же сбил код, чтобы никто не додумался до числа-месяца его рождения или подобной чепухи.

— Маргарита, — Родион Андреевич обратился к Стекловой, а потом достал из кармана небольшую коробочку. — Буду предельно честен: я предвзят. Вы изначально мне не нравитесь, впрочем, как и все некроманты. Будь моя воля, и я бы… ну да ладно. Так вот. К моему превеликому сожалению, Его Величество настоял на вашем обучении, и мне придётся следовать регламенту. Сперва мы с вами проведём тестирование…

Со стороны могло показаться, что риторика Родиона Андреевича сгладилась, но нет. Надменное щачло, с которым он всё это говорил, само собой, подразумевало дичайший негатив в сторону Смертиной-Стекловой.

— Итак…

Маврин открыл коробочку и достал из неё… часы. Казалось бы, обычные наручные часы с составным стальным браслетом, вот только на циферблате не было ничего. Ни самих цифр, ни стрелочек.

Артефактный детектор лжи.

Причём откровенно устаревший и даже более того — считался таковым уже тогда, когда Ира только-только пришла в профессию. Сейчас у Гринёва в Канцелярии на вооружении такие штуки есть, которые из-за этичности использования засекретить пришлось. А это…

Безделушка, если одним словом. Хоть и дорогая. Таким детектором неверных мужей на чистую воду выводят или у уездных чинуш узнают, куда бюджет пропал. Принцип работы прост, как хлебушек: циферблат зелёненьким загорелся — значит, правда, а если красненьким — значит, ложь. Причём насильно не используешь, человек в часах должен добровольно согласиться на допрос, иначе никакой магии не случится.

— Вы согласны пройти тестирование? — ехидно улыбаясь, спросил Маврин.

Танюха не подвела:

— Само собой! — альтушка выхватила у старика часы и решительно застегнула на запястье. — Мне скрывать нечего.

— Отлично… Вопрос первый: вы — некромант?

Вот ведь…

— Родион Андреевич! — я постарался рассмеяться. — Ну вы ещё спросите: действительно ли вас зовут Рита Смертина? Бросьте! Аппаратура старая, надёжная, в отладке не нуждается. Давайте уже к делу, а?

— М-м-м, — протянул Маврин, явно довольный тем, что его старинную хренотень похвалили. — Действительно. Ладно. С места и сразу в карьер, так, Скуфидонский?

— А то!

— Хорошо. Итак, Рита, скажите. Как часто вам снятся кошмары?

— Скорее! — заорала Шама, едва дверь в коровник распахнулась. — Быстрее! Сюда! Оля, помоги!

— Какого?

Перед зашедшими внутрь альтушками предстала тревожная картина: Ирина Ивановна на раскладном походном стульчике медитировала напротив пристёгнутой наручниками к батарее Риты Смертиной, а прямо за её спиной Шестакова сидела на груди у Тамерлана, шлёпала его по щекам и как могла пыталась привести парня в чувства.

— Быстрее! Сюда! Я не понимаю, что делать!

«Алое Спасение» метнулось через весь коровник и зависло над хакером.

— Ху-х, — а это до места добежала рыжая хозяйка артефакта, упала на колени и вопреки дару дистанционного исцеления наложила на Тамерлана руки.

— Ну что?

— Живой.

— О-о-о-о! — крикнул Лич, неестественно медленно поворачивая голову. — Девчонки! И вы здесь! Как здорово! Чем больше людей, тем веселее, правда⁈

— Бр-р-р, — Юлю Ромашкину аж передёрнуло под взглядом мёртвых глаз-пуговок. — Жуть какая.

— Неправда! — откликнулся Лич. — Самая жуть ещё впереди! Вы даже не представляете, что я для вас приготовила!