"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 1119

Времени почти не осталось, секунд тридцать, и рванёт; если разделается с бомбой прямо сейчас, то только и успеет отойти быстрым шагом. А потому Несвицкий решил перейти к действиям и запихнуть визитку Стекловой в карман самостоятельно. Дескать, ты не сама взяла, потом найдёшь случайно.

Собственно говоря, он уже протянул руку, что сделать это, но вдруг упёрся в какой-то невидимый барьер.

Да и звуки вокруг резко утихли и стали глуше, будто ему на голову нахлобучили ведро.

— Эй! — заорал он и ударил по барьеру. — Эй, какого хера⁈

Девушки тем временем попятились от него.

— Какого хера⁈ ЭЙ! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ, ВЫПУСТИТЕ!!!

Ну что могу сказать?

Кабы артефакторы Несвицких зарядили свою бомбу чем-нибудь другим, то быть беде. Но они, по всей видимости, задумывались об инсценировке несчастного случая и выплеск сырой магии — самое то. Поди потом докажи, что это у жертвы какой-нибудь артефакт не коротнул.

Так что вот…

А сырая магия — это моя стихия. Смерть чувствует мертвечину, Стеклова по-свойски базарит с кактусами, Фонвизина раз взглянув на человека диагностирует ему дюжину болячек, а вот я — это я.

Как только молодой князёк запустил свой таймер, я почувствовал это сразу же.

Как?

Легко и просто. У меня на такой случай что-то типа ментальных усов есть, мяу-мяу. Вот я и ощутил, как сырец, который в своём обычном состоянии равномерно размазан по пространству, как масло по хлебушку, и который я собираю для своих атак, вдруг взял и потёк в одном направлении. Начал собираться и копиться в одной точке, а именно в руках у этого ублюдка.

И явно с тем, чтобы впоследствии рвануть.

Выскочив на улицу из домика администрации, я тут же понял всю ситуацию. Гад пытался буквально впихнуть Стекловой какой-то кусочек бумаги.

Решение пришло моментально.

Я просто взял и нахлобучил на этого урода купол. Не купол даже, а шар. В таком же мы с альтушками пролетели сквозь портал трещины. Всё-таки асфальт у Мороза тут не казённый и зачем ему, спрашивается, после взрыва асфальт перезаливать?

— Выпустите меня! — Несвицкий бился о барьер с отчаяньем загнанной крысы.

Кулаками дубасил, ногами и даже головой. Материться начал далеко не по-аристократически, но при этом и без пролетарской выдумки. Так, чисто срамные органы перечислял.

— Откройте! Выпустите!

А потом вдруг: Хлоп!

Контуры барьера резко обозначились красным. Как будто лягушка в микроволновке взорвалась… никогда не взрывал лягушек в микроволновке, если что, но именно так себе всегда это и представлял.

Земля, как говорится, пухом.

— Ой, — пискнула за спиной Натулёныш, зачем-то вылезшая обратно наружу.

— Ой-ой-ой, — пробасил следом Герман…

Княжеский сын — это, конечно, масштабно и значимо. Но сам случай чуть ли не бытовой, и потому вместо тайников Морозов вызвал самую обычную полицию. Звонить и поднимать министров тоже было совершенно незачем.

Потому что…

Ну вот если разобраться? Что случилось-то вообще, говоря казённым языком?

А случилось следующее:

Добропорядочный гражданин Российский Империи Скуфидонский В. И. мимоходом предотвратил использование опасного артефакта Несвицким А. В.

Увидел, понял, среагировал, всё равно что бабушку из-под колёс автобуса вытянул. А на мотивы и причины поступка Несвицкого гражданину Скуфидонскому насрать три кучи, потому что он не при делах вообще.

— Может, бомбист, — пожал я плечами, объясняясь с полицией. — Мало ли какие сейчас у молодёжи увлечения?

Камеры видеозаписи с парковки на моей стороне. Камеры из лавки «сувениров», которые до кучи ещё и звук писали, тоже на моей стороне. Все мои реплики в сторону юного князя были учтивы и доброжелательны.

Свидетели, опять-таки, на моей стороне. Аж десять с хреном человек, среди которых такие особы, как княжна Фонвизина и граф Морозов.

Да и, мать его так, здравый смысл тоже за меня впрягался изо всех сил!

Короче говоря, в клубе Германа мы провели на полтора часа дольше, чем планировалось изначально. Дождались полицию, дали показания, поговорили со следователем, а после поехали восвояси. Даже подписку о невыезде никакую не подписывали, потому что по факту — откровенно ни в чём не виноваты.

Честно говоря, настроение после самоподрыва Несвицкого не изменилось никак.

И более того, заиграло пуще прежнего. На обратном пути мы с альтушками по наводке Морозова даже остановились возле одной мытищинской шаурмянной, ведь если сам граф рекомендует шаурму, то это что-то, да значит.

Увы и ах, сам не приобщился. Мы с Лёхой наелись за столом и были сытыми, да и с собой брать никак не вариант, поскольку самая вкусная шаурма в разогретом виде превращается в непонятное хрючево с горячими огурцами.

Но девки вроде как остались в восторге. Набегались по лесам, воздухом надышались и теперь уплетали за обе щеки.

— Недурственно, — даже Её Сиятельство заценила.

Поели. Затем Фонвизина быстренько «полечила» меня и устранила из организма весь алкоголь, после чего мы поехали дальше до дома.

И уже где-то на МКАДе мне внезапно позвонил Морозов. Хотя, как сказать, «внезапно»?

— Василий Иванович, — спокойным деловым тоном сказал Герман. — У меня тут Несвицкие были…

Ожидаемо. Как бы я ни надеялся спустить ситуацию на тормозах, это было маловероятно. Стало быть, вот и новая вражина стучится в двери.

— Очень злые, — продолжил Мороз. — Искали тебя.

— Меня? — уточнил я. — Прямо вот меня, по фамилии?

— Да, — ответил Герман. — Тут либо блогерша подгадила, либо следователя прожали; князья всё-таки. Либо и то, и другое.

— Так, — кивнул я. — Ну, допустим.

— Допустим, ага, — хохотнул Мороз. — Что ещё сказать? Заявились господа Несвицкие сразу же с тяжёлой артиллерией, на танках. Раскурочили мне, паскуды, всю парковку…

Ну вот. А я ведь так отчаянно старался её спасти.

— … изволили быковать, — продолжил Герман. — Ту уж не обессудь, но камеры я им сам дал посмотреть. Чтобы поняли всю ситуацию.

— Это правильно.

— Ага. Правильно, но не помогло. Менее злыми они от этого не стали. А даже наоборот.

— Тебя-то не тронули?

— Ах-ха-ха! — заржал Мороз. — Меня попробуй тронь. Я быстренько все свои связи поднял, чтобы их выпроводить. А то не хватало, чтобы они мне площадку разнесли. Мало ли, что у них в башке творится?

— Да чёрт его знает, — согласился я.

— Короче говоря, Скуф, вот так. Я тебя предупредил, — сказал Герман. — Жди, что вот-вот к тебе заявятся.

— Заявятся, значит, поговорим.

— Не будут они с тобой разговаривать, Скуф. Ты лучше…

— Это ты лучше мне скажи, — перебил я Мороза, — когда квадроциклы доставишь? Девки честно выиграли! Хотят кататься! Да я и сам не прочь.

— Ах-ха-хах! Духом не падаешь, да? Завтра по утру жди.

На том наш разговор подошёл к логическому концу.

Что ж…

— Будем воевать, Алексей Михайлович.

— Чего?

— Воевать, говорю, будем!

— А-а-а-а, — протянул друид и мечтательно уставился в окошко. — Дело хорошее. С родителями убитого мальчика?

— «Родителями убитого мальчика»⁈ — я аж чуть фуре в бочину не въехал. — Лёх⁈

— Чего?

— Что за формулировки такие? Ты вообще за кого?

— Так за тебя, Скуф, — Лёха задумался. — Ну да, точно. За тебя.

А вот, кстати, Михеев ведь тоже во всей этой истории фигурировал. Так что не отмажется, повоюем как в старые добрые, плечом к плечу.

Но сперва:

— Алло, Ирин? — отзвонился я сеструхе. — Мне снова помощь Тамерлана требуется. Сможешь? Отлично! Добудьте мне всю информацию по князьям Несвицким. Кто такие, чем занимаются, что в собственности и так далее… Ага… Ага… Ага, до связи.

Отчёт сестры прилетел, как только мы свернули с Кольцевой. Так быстро, что я даже задумался, а этот Тамерлан где-то работает вообще? Как ни попросишь, всегда свободный.

Ну да ладно, хрен с ним. Айтишники вообще люди со странностями.