"Фантастика 2025-15". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 1056

— Как ты… — проблеял он, но у меня времени на реверансы не было.

— Юлия Юрьевна Ромашкина, — спросил я, слегка чтобы не повредить, встряхивая Нобеля за грудки. — Оборотень и член вверенной мне группы «Альта». Где она?

— Ах-ха-ха-ха! — нагло рассмеялся хмырь. — Не имею понятия, где находится ваш оборотень!

— Не юли, — пригрозил я. — Все уже в курсе твоих дел, и, что приказы отдавал ты, тоже известно. Так что будет всё быстро и по-хорошему, или медленно и по-плохому.

— Вот единственный человек, который об этом знал, — Оскарович указал на полностью седого, но при это молодого парня, валяющегося в несознанке посередь комнаты. — Он уже никому ничего не расскажет!

«Это мы ещё посмотрим, — подумалось мне. — Есть у меня один человечек, который с мёртвыми только так добазариться умеет». Ну а большего мне, собственно говоря, и не надо. Как собеседник Константин Оскарович мне сразу же не понравился, да и как человек — говно.

— Тем хуже для тебя, — сказал я. — Зря веселишься, раз так, то у меня нет никаких причин оставлять тебя, падаль такую, в живых.

— Ах-ха-ха-ха-ха!

И снова ржёт. Вот прямо каноничный водевильный злодей, только усиков и цилиндра не хватает. Ну и грома с молнией за окном ещё, само собой.

Вот что он такой весёлый, непонятно.

— Я — подданный шведской короны! — заорал Иванов-Нобель. — Меня нельзя трогать! Это дипломатический скан…

Вот это он точно зря сказал. Если до того я ещё обдумывал варианты сдать его Гринёву, на предмет долгой и вдумчивой беседы, то теперь определился. Слишком велик шанс, что эта гнида выкрутится.

«В жопу», — решил я и сжал Оскарыча силовым полем сразу же со всех сторон, так что он лопнул будто перепивший крови клещ. Сколько я подобных речей за жизнь переслушал — не сосчитать. Уверен, что от этого хмыря уж точно ничего нового не услышу.

Итак…

Надо бы, наверное, осмотреться.

Судя по убранству кабинета, можно в очередной раз сделать вывод о том, что его хозяин — злодей. Одна люстра чего стоит. Здоровая такая, мрачная. Такая… антагонистическая.

— Антагонистическая люстра, — отправил я голосовое сообщение Кузьмичу, пока не забыл; идея с мемуарами всё никак не отпускала.

И почти тут же я уловил какое-то шевеление в углу, глянул, а там…

Ядрёна мать…

Девчушка с лисьими ушами, не помню, как их таких называют, из последних сил ползла в сторону выхода. А на самой живого места нет, и ноги явно что перебиты. Лечить я толком не умею — из сырой магии так себе терапия — но вот насколько мог, настолько помог.

Надеюсь, что хотя бы чуточку обезболил.

Лиса, кажется, поняла, что я ей не враг и перестала уползать. Свернулась клубком, насколько это вообще было возможно, и замерла.

Ну а я тем временем пошёл проверить седого. Лежал мужик на животе, лицом вниз, но я уже безо всяких шрамов понял, что это и есть тот самый сантехник, который умыкнул Ромаху. Правда, вот рядом с ним валялся не разводной ключ и не вантуз, а восхитительной работы полуторный меч. Весь в крови изгваздан, но всё равно видно, что как будто бы посеребрённый. Дорогая игрушка, да к тому же мощная.

Подошёл, ногой перекатил Ваню на спину.

Реакции — ноль.

— Василий Иванович! — раздался крик из коридора. — Василий Иванович, Ромашки нигде нет!

А вот и девки, стало быть, подоспели. А то, что они Ромашкину не нашли, так, может, оно теперь даже к лучшему.

— Фонвизина! — с порога я указал целительнице на лису. — Займись!

— Ага, — кивнула Ольга и безо всякого удивления и уточняющих вопросов принялась за дело; по всей видимости, в казематах Оскаровича девки уже насмотрелись на всякое.

— Это он! — заорала Дольче, заприметив труп седого. — Это Ваня этот! Это он Ромашку украл, сволочь!

Она ещё Ваню ногой пнуть собралась, но в последний момент удержалась.

— Я так и понял. Смерть?

— Да, Василий Иванович?

— Товарищ достаточно цел для допроса?

— Вполне.

Рита подошла поближе, присела над телом на корточки и преобразилась в бледную черноглазую ведьму. Как будто бы разом постарела лет так-эдак на пятьдесят. Посидела так, поморщилась, потом вернулась к нормальному облику и сказала:

— Не могу.

А на мой немой вопрос добавила:

— Живой ещё.

Ну нихрена себе. Я ж проверил его, но ни дыхания, ни пульса не обнаружил. Однако, спорить в таких делах с некромантом бессмысленно. Что несколько осложняет нашу задачу.

Или нет…

— Так мы это сейчас поправим, — Чертанова сурово протопала к телу сантехника и встала ногой ему на глотку.

Я не возражал ни разу. Мне результат нужен и сведения насчёт моей пропавшей подчинённой. А как я их получу, уже дело десятое. Тем более, что благодаря талантам Риты Смертиной мёртвые гораздо сговорчивей, чем живые, получаются.

Седой Ваня начал задыхаться. Дёрнулся раз, дёрнулся второй, и тут:

— Что вы делаете⁈ — раздался крик у меня за спиной.

Обернувшись, я увидел, что в дверях стоит лохматая, перепуганная, но абсолютно целая и невредимая Юля Ромашкина.

— Ванечка! — девушка бросилась к седому…

А дело было так:

Некий охотник на монстров Иван Хельсин, которого покойный Оскарыч вырастил в информационном пузыре и с развесистой лапшой на ушах, на волне эмоций и переоценки мироздания включил голову и научился думать самостоятельно.

Сложил два и два и понял наконец-таки, что его используют не в самых благородных целях.

Катализатором к переменам, как нетрудно догадаться, были Ромашкина и вспыхнувшие к ней романтические чувства.

История прям как по учебнику драматургии.

Охотник на монстров влюбился в оборотнессу. Ну и чтобы защитить её попёр против своих же. Точнее, даже не так… сперва не попёр. Сперва он решил увезти Ромашкину туда, где галька и дельфины, и под знойным солнцем шумят кипарисы, и ветер с моря качает связки разноцветных чурчхел.

Короче говоря, решил свалить на юга и там начать жизнь заново. Но поскольку не знал, как на это отреагирует сама Ромашкина, до поры до времени накачал её снотворным. Чтобы уже на месте всё объяснить и перед фактом поставить. Романтично? Как по мне, так что-то не очень, но у девок свои понятия о романтике.

Так вот…

Фургончик Хельсина уже направлялся на юг, но тут он решил всё немножечко переиграть. Подумал и понял, что от своего начальства ему не так-то просто скрыться и что Константин Оскарович свой актив добровольно не отпустит.

Ну и решил обратиться к радикальным мерам.

Решил зачистить за собой хвосты. Ну и при этом легонечко объяснить бывшему боссу, что тот был кругом неправ. Но всё пошло слегка не по плану.

Ваня огрёб от своего Учителя, потом в буквальном смысле слов попал под каблук Дольче и чуть не помер окончательно. И когда бы Ромашка не очнулась в фургоне и не рванула по запаху за своим Ванечкой, получилась бы у нас слезливая стеклянная трагедия.

Откуда я всё это знаю?

Да вот сам Хельсин мне об этом и рассказал.

— Как думаете, Василий Иванович, что теперь со мной будет? Посадят?

— Без понятия, — честно ответил я. — Я ж не полицейский. Я вообще, по сути, мимо проходил.

Сейчас мы сидели в беседке возле дома и ждали людей Гринёва.

Время уже было к вечеру. С каждым днём темнело всё быстрей, и после всех сегодняшних треволнений чертовски хотелось домой, но нужно было передать все дела. Свалить по-английски не позволяли ни совесть, ни здравый смысл.

За влюблённого охотника на монстров перед «тайником» я словечко уже замолвил, мол, так и так, дел он, конечно, наворотил немало, но насчёт вины ещё разбираться и разбираться.

Всё-таки…

Мозги ему промывали? Промывали. Втёмную использовали? Использовали. Доказательства тому есть? Есть. Против своего работодателя-ублюдка он в итоге пошёл, как только в голове прояснилось? Пошёл.

Ну и вот, значит.

Будь я присяжным, отпустил бы на все четыре стороны.

Да и парнишка-то, надо сказать, талантливый. Хотя бы судя по тому, как он раскурочил дом и в одну каску прорубился до Оскаровича. Да и вменяемый вроде бы. Сидит же вот напротив меня, разговоры разговаривает, водичкой отпивается, и на нормальных людей даже не думает кидаться.