Опасный отбор. Похищенная невеста герцога (СИ) - Квин Лайза - Страница 1

Лайза Квин

Опасный отбор. Похищенная невеста герцога

Глава 1. Пленница

В тёмной, сырой темнице я лежу на холодном каменном полу, завернувшись в потрёпанное одеяло, которое больше не греет. Мрак вокруг давит на меня, как будто стены сужаются, пытаясь поглотить последние крохи моей воли. Меня зовут Элиза, и когда-то я была дочерью благородного дома Левенкортов. Но теперь всё это лишь пустые слова, не имеющие значения в этом холодном и мрачном месте.

Моя семья была известна своей преданностью короне, но политические интриги превратили нас из доверенных советников в опасных врагов. Я помню, как однажды утром, когда солнце ещё не успело взойти, наш дом заполнили люди в чёрных доспехах. Я едва успела осознать, что происходит, как меня схватили, оторвали от постели и потащили прочь, не дав даже проститься с родителями. Где они теперь, живы ли? Мне не известно. Тьма скрыла их судьбы так же, как и мою.

Меня бросили в темницу, не объяснив причины и не предъявив обвинений. Дни сливались в однообразный поток времени, где не было ни света, ни надежды.

Я пыталась вспомнить каждую деталь своей прежней жизни, чтобы не забыть, кто я на самом деле. Воспоминания о балах, уроках музыки и танцев, о родителях, любящих и гордых мной, стали моими единственными спутниками в этой тьме.

Я на самом деле не знаю, сколько времени я уже здесь. Еда плоха, воду тоже едва ли можно пить. Я не вижу лиц своих стражников, они, словно безликие тени, приходят, чтобы забрать посуду. Но они сильны и обладают властью, поэтому внушают страх. Никто не заступится за меня здесь, я лишилась всех своих привилегий. И никто не объяснит мне, зачем я здесь?

Но вот забрезжил лёгкий луч надежды. В темнице появился новый стражник. Он не был похож на остальных. Его глаза были полны сострадания, что непривычно для тех, кто стерёг нас, заключённых. Каждый день он приносил мне хлеб и воду, но с каждым разом оставался чуть дольше, как будто что-то хотел сказать. Наконец, однажды он заговорил.

– Леди Элиза, ваше положение ужасно несправедливо, — начал он робко, но твёрдо. – Я... я знаю правду о том, что случилось с вашей семьёй…

Эти слова ударили меня, как молния. В моём сердце загорелась искра надежды, давно уже потухшая. Я не знала, можно ли ему доверять, но другого выхода у меня не было.

– Если вы готовы рискнуть, я помогу вам выбраться отсюда, – продолжал он, его голос дрожал от напряжения. Видимо, он тоже рисковал многим.

Не веря своим ушам, я внимательно вслушивалась в его слова. Неужели у меня есть шанс на спасение? Но стоит ли доверять ему? Может, это просто ловушка, ещё один способ окончательно сломить меня?

Однако я знала одно: оставаться здесь значило медленно умирать, теряя не только жизнь, но и память о том, кто я есть. Я решилась. Мы договорились, что завтра ночью он поможет мне сбежать.

Сердце билось в груди, как в первый раз на балу, когда я танцевала с юным графом Лангардом. Тогда всё было проще — заботы ограничивались выбором платья и правильным шагом в вальсе. А теперь я готовилась к побегу из места, которое поглощало души, как бездонная пропасть.

Наступила ночь, и тишина в темнице стала пугающей. Я услышала шаги — это он! Стражник быстро открыл дверь моей камеры, его лицо было напряжённым, но решительным.

– Следуйте за мной, – прошептал он, и я, дрожа от страха и надежды, последовала за ним в темноту.

Оказавшись за порогом камеры, я ощутила, как холод и здесь пробирается сквозь толстые стены здания. Узкий коридор погружен во тьму, свет едва пробивается сквозь редкие щели. Каждый шаг отдаётся эхом, как призрачный шепот, и я не могу избавиться от ощущения, что мрак тянется за мной, как зловещая тень.

Стражник, которого я уже начала считать своим спасителем, вёл меня по коридорам, известным ему одному. Мы шли молча, боясь спугнуть даже тишину. Но вскоре он остановился и повернулся ко мне.

– Леди Элиза, я должен вас предупредить, – прошептал он, – впереди ночные стражи, а за ними – ещё одна камера. Мы должны дождаться их смены.

Моя кожа покрылась мурашками, но не от страха — от жуткой, мучительной неопределённости. Нам пришлось спрятаться в одной из пустых, заброшенных камер, ещё более тёмной и сырой, чем моя. Я слышала, как за стеной шуршат крысы. Их тихие скрежетания усиливались, создавая впечатление, что они набрасываются на всё, что окажется у них на пути. В этой тьме крысы были единственными хозяевами, и они не делились своей властью.

Я присела на корточки, прижавшись к стене. Внезапно крысы набросились на меня, как хищники, почувствовавшие добычу. Я сжала зубы, пытаясь не закричать. Они тянули за остатки моей одежды, норовя забраться под неё, и я изо всех сил отмахивалась, но вскоре поняла, что это бесполезно. В ту ночь я была жертвой, не способной даже на крик.

Стражник, бывший со мной, помог мне справиться с ночными хищниками, хотя мне было неловко терпеть касания его рук. Ведь я аристократка, а сейчас я сижу в лохмотьях, совершенно беззащитная, запуганная, но пока не сломленная. Ведь есть надежда.

Когда стражи сменились, и мой проводник наконец-то вывел меня из этой камеры, я уже едва стояла на ногах. Мы прошли через несколько узких проходов, и я думала, что уже близка к свободе. Но мы наткнулись на второго стражника, патрулирующего коридор. Этого стражника мы не ожидали встретить. Он, не раздумывая, поднял тревогу.

Мой спаситель попытался защитить меня, но нас быстро схватили. Меня снова потащили обратно в мою камеру, и я поняла, что это ещё не конец.

Всю ночь я думала о том, что случилось с человеком, пытавшимся спасти меня? Убили ли его? Наказали? Почему он попытался сделать это? Вдруг у него были вести от моей семьи?

Глава 2. Допрос

На следующее утро, когда я всё ещё дрожала от вчерашнего ужаса, в мою камеру пришли двое мужчин. Один из них был дознавателем, а второй — его помощником. Они явно не собирались быть милосердными.

– Леди Элиза, – сказал дознаватель, присев на краешек моей деревянной лежанки. Его голос был холоден и бездушен. – Вы обвиняетесь в государственной измене и предательстве. Ваша попытка побега лишь подтверждает вашу вину.

Я взглянула на него с ужасом, но старалась держаться стойко.

– Моя семья никогда не предавала корону! – попыталась возразить я, но мой голос звучал слишком слабо. – Всё это — ложь!

Он усмехнулся, жестоко, как будто я была забавной игрушкой в его руках.

– Государство не ошибается, госпожа Левенкорт, и ваша судьба уже решена. Но если вы будете сотрудничать и назовёте всех своих сообщников, мы можем смягчить вашу участь.

Я знала, что мне нечего сказать. Моя семья всегда оставалась верной, и единственным «преступлением» было наше происхождение и влияние. Но они не собирались меня слушать. Они просто хотели сломить меня.

Когда я отказалась говорить, начался допрос. Дознаватель приказал помощнику применить «убедительные» методы.

Впервые в жизни кто-то поднял на меня руку. Это шокировало больше, чем боль.

– Как вы смеете! – вскрикнула я, но они смели. Ничто не мешало им издеваться надо мной.

– Признайтесь, Элиза, и всё закончится, — повторял дознаватель с хищной улыбкой на губах. Но я продолжала молчать. В какой-то момент я поняла, что не могу сдаться. Если я сдамся, то умру не только телом, но и душой.

Когда они, наконец, ушли, оставив меня, я знала одно: я не позволю им сломить меня. Даже если я останусь здесь до конца своих дней, даже если меня будут пытать снова и снова, я не предам ни свою семью, ни свою честь.

Моё спасение было отложено, но дух не сломлен. В этой темнице, полной крыс и тьмы, я нашла в себе силы бороться.

Прошло несколько дней после того ужасного допроса. Боль постепенно утихала, но я чувствовала её глухой стон в каждом движении. Время в темнице растягивалось, становясь бесконечным. Лишь тьма и сырость оставались моими постоянными спутниками.