Побеги божественного пламени (СИ) - Клёнова Евгения - Страница 39

Она могла бы сына спасти. Пыталась. Болотная ворожба и не на такое способна. Но за ритуалом Владу застал муж. Тогда она ему и призналась во всём. Думала, поймёт, раз любит. Увы. Ненависть к нечистой силе в нём была сильнее любви. Ритуал прервался, малыш погиб, да и сама Влада чуть было не погибла от руки возлюбленного.

Больше она себе такой слабости не позволяла.

Дети: не для неё. Мужчины: прекрасно, но они должны делать жизнь лучше, а не хуже. И самое главное: всегда рассчитывать только на себя.

…

Первый снег в Сборске задерживался, зато, как снежный ком, нарастал интерес к событиям, происходящим в Риинском царстве. Теперь, чтобы узнать порцию свежих сплетен, достаточно было приоткрыть форточку.

О новом царе говорили на каждом шагу.

Тот, кто без стыда представлялся Алоисом, взошёл на престол, как и предполагалось, на шестой день первого зимнего месяца. Запуганные бояре и князья без раздумий поклялись служить потомку Рарога верой и правдой, но семьи свои, на всякий случай, из царства вывезли.

Несмотря на жёсткость захвата власти, дальнейшая его политика шла по пути, накатанном предшественниками. На своих местах остались чиновники, не возражавшие против очередной смены задницы на троне. То есть, большинство. Особенно трусливые, сославшись на здоровье, сбежали в отставку, но на их место быстро нашлась замена. Подхалимы, авантюристы и откровенные проходимцы.

Царь охотно делегировал власть там, где это было возможно.

Государственные дела заботили его мало, зато новый правитель знал толк в развлечениях. Он воскресил давно забытые потехи, среди которых особенно любил медвежьи бои. Дикий медведь против человека, вооруженного лишь рогатиной. Победителя накачивали вином, пока тот с ног не валился, и, как правило, пьян оказывался именно медведь.

Погорелые руины дворца огородили и оставили в качестве памятки вероотступникам. Царь со свитой временно расположился в летней резиденции, окружённой охотничьими угодьями. Строительство же новых роскошных палат должно было начаться весной. По слухам, задумывалось нечто грандиозное. Лучшие заморские архитекторы предлагали свои проекты, среди которых был выбран самый пафосный.

Масштабная стройка требовала столь же масштабных вложений. И если Алоис ещё до прихода к власти продумывал каждый шаг, то человек с его лицом действовал по наитию.

Но был один момент, который поселил в сердце Русланы зерно непонятной надежды. Ещё до официальной коронации, на каторжные рудники поступил приказ о доставке в столицу воинов, осуждённых за госизмену. Тех самых, за которыми собирался отправиться Алоис из старой столицы.

Не обязательно ворожба ошибается, но здесь явно что-то не так.

И с первыми хлопьями мягкого снега в замок Избора прибыли сразу два гонца из двух столиц.

Два письма: для старого князя и молодой княжны.

…

Феврония, получив статус законной жены, с каждым днём набиралась уверенности в себе. Гонец из боланской столицы должен был передать послание Избору, лично в руки, но, на свою беду, нарвался на новую госпожу и, получив несколько смачных тумаков, письмо своë выронил, чем та сразу же и воспользовалась.

По мере увеличения расстояния между пупком и позвоночником, в ней росла и ревность.

Влада перестала давать князю чудодейственные отвары, в связи с чем тот несколько охладел к супруге. Главным образом, в физическом плане. Вместо того, чтобы связать это с неуместностью интересного положения, Феврония решила, что муж её обзавёлся молодой любовницей.

Супруга не давала князю прохода и старалась занять всё его время, что, впрочем, Владу полностью устраивало. Ради забавы, она иногда подливала масла в огонь, невзначай рассказывая о распутных привычках местной знати.

«Дорогой мой друг, словами не передать, в каком ужасе нахожусь я от недавно увиденного», — писал приятель-дипломат, сейчас находившийся в столице Болании. Начало интриговало, и хозяйка замка решила читать дальше.

"Король наш, да будет век его долог, похоже, совсем рассорился с головой. Иначе объяснить его поступок совершенно невозможно. Более неподходящего времени для предъявления прав на чужие земли и придумать сложно, но, увы. Вот, что бывает, когда неопытный человек, наделённый властью, не слушает старших, а окружает себя льстецами и бессовестными подстрекателями.

Не спросив согласия Боланского Совета, на место в котором, как ты знаешь, я с недавних пор претендую, король Мастислав отправил в Риин копию подписанного в прошлом году договора, обязующего нынешнего Риинского царя передать приграничные города в собственность нашей короны.

Если, мой любимый друг, ты когда-нибудь видел условия, под которыми подписался царь, в статусе тогда ещё беглого наследника, то последующие события не станут для тебя неожиданностью.

Как я уже говорил ранее, вернувшийся из пекла преступник, совершенно изменился и мало чем походит на покладистого юношу, о котором ты писал мне два года назад.

Ответом на притязания Мастислава стал сундук, усыпанный самоцветами, который этим злосчастным утром был доставлен ко двору короля. Внутри, к сожалению, не часть обещанной награды, а обугленные останки постоянной посольской делегации, отстаивающей наши интересы в Риинском царстве. Некоторые из них — мои добрые друзья, за праведность и чистоту помыслов которых, я готов был бы ответить головой.

Невосполнимая потеря. Пишу тебе, а на глаза наворачиваются слезы.

Но, князь, если бы только это!

Вместе с останками в сундуке было официальное объявление войны Боланскому королевству.

Мастислав сделал вид, что не воспринял грамоту всерьёз и приказал свидетелям скрыть сей факт от Совета, но я-то знаю, на что способен Риинский царь. Он обещает, что ещё до окончания этой зимы огнëм и мечом уничтожит нашу Боланию, что любой ценой возродит первое единое Царство. Боюсь, что меры, предпринятые Мастиславом, будут незначительны и бесполезны. Пока он медлит, замалчивая судьбоносное для нашей страны событие, теряется драгоценное время.

Мой друг, я обязан предупредить тебя о надвигающейся опасности. Нет. Катастрофе! Уверен в твоей предусмотрительности и мудрости. Постараюсь держать тебя в курсе событий, но, скажу откровенно, не планирую задерживаться в здешних краях надолго.

Чего и тебе от чистого сердца желаю".

Послание от второго гонца Влада изучала под пронзительные верещания мачехи. Феврония выловила мужа и, гневно скомкав предупреждение, настаивала на скорейшем отъезде за границу.

Компания из молодой княжны, её вернувшейся подруги, Яси, скромно сидевшей в уголке за вышивкой, и двух личных охранников расположилась у мраморного очага в комнате отдыха и наблюдала за тем, как возрастные молодожёны носятся друг за другом, подобно раззадоренным детям.

— Что там? — отреагировала Руслана на странный задумчивый взгляд ведуньи.

— Тоже о войне, — буркнула она и передала письмо Ждамиру.

— Наступление начнётся сразу после нового года, — сказал он, пробежавшись по строчкам.

— Кто будет начинать войну зимой? — вставил Агний.

— Тот, кто может выиграть любое сражение и в одиночку, — Влада, не отрываясь, смотрела на потрескивающее пламя.

— Это всё? — Руслана видела, что сквозь тонкий пергамент просвечивались два абзаца чернил.

Ждамир медлил, поглядывая на ведунью. Та отрешенно махнула рукой, и он зачитал:

— Новый царь трижды в день принимает семена змееголовника, но в некоторые вечера, уединившись, он разговаривает с отражением.

Руслана взяла бумагу. Имя отправителя не указано. Почерк тоже не знакомый.

— Он ведь не с зеркалом говорит? — всколыхнулась она.

— Не знаю, но то, о чëм ты думаешь — невозможно, — сказала Влада.

— Почему? Я тоже тебя слышала.

— Это разные вещи. Я уже говорила. С нечистью ему не ужиться.

— А если это не нечисть?

— А кто тогда? Другой человек? Это ещё глупее.

Пусть надежды девочки и были за гранью возможного, но они заставили ведунью серьёзно задуматься.