Хладная рать (СИ) - Командор Анастасия - Страница 8

Голова болела от громких голосов, от десятков новых имён и лиц. Весь день к ней приходили на поклон купцы и чиновники, дворяне и представители общин. Одни заискивали в надежде получить ее расположение, другие держались прохладно, явно не слишком довольные ее появлением. Но заметного пренебрежения или враждебности пока не было. Народ осторожничал, присматривался, как и Мера присматривалась к ним.

Как только советники разошлись на покой, Мера приказала подать сбитень и устроилась на лавке за хоромами, где в прежние времена вечерами отдыхал ее отец.

Солнце спряталось в Нави, тучи висели низко, обещая скорый снег, и ни луны, ни звёзд видно не было. Горели во тьме окна хором и отдельно стоящей просторной гридницы. Двор окутывала благословенная тишина, только ветер скреб по земле остатками листвы и всяким мусором да лаяли посадские собаки, и им изредка отвечали ворчанием отцовские гончие.

Мера сидела неподвижно, обхватив ладонями горячую кружку, и наслаждалась долгожданным покоем. Ночная прохлада покалывала щеки, пробиралась под воротник. Свежесть была приятной после духоты хором. Девушка пила пряный сбитень маленькими глотками, и изнутри от него расходилось тепло.

За углом послышались шаги и шорох одежды. Мера повернулась на звук и вскоре увидела пятно мерцающего света, а за ним и вооруженного гридина с факелом, что совершал обход. Им оказался тот самый парень, что днём перевязывал ей руку. Гридин тоже заметил ее, замер от неожиданности, а светлые брови взметнулись вверх. Потом склонился в приветствии, а на лице миг спустя появилась вежливая улыбка.

— Как рука? — спросил он, подходя ближе.

Мера повертела перед собой перемотанной тряпицей ладонью, будто только сейчас о ней вспомнила. Из центра разошлось бурое пятно, а порез саднил.

— Все хорошо, — ровным тоном откликнулась девушка.

— Сменить бы повязку. Может, позову лекаря?

— Пустое.

Парень замялся ненадолго. Видно, не знал, как вести себя с новой княгиней, но потом вновь заговорил со слабой улыбкой:

— Твой отец отдыхал здесь после многолюдных собраний и пиров. Хоть он и любил шумные компании, но даже ему иногда хотелось побыть одному.

— И я здесь за тем же, — заметила Мера.

После короткой заминки гридин ойкнул, поклонился.

— Ох, прошу прощения…

— Ничего, — поспешила заверить Мера, рассудив, что не стоит так запросто отсылать первого человека, явно расположенного к ней дружески. — Я не против компании.

Парень вопросительно глянул на нее, воткнул факел в грязь у крыльца и опустился на скамью рядом с Мерой.

— Ты ведь сын Булата?

— Ратмир, — кивнул гридин. — Мы со Светозаром росли вместе, тренировались и обучались. Он был мне другом.

Оба ненадолго притихли, предавшись воспоминаниям. Общую печаль делили. Теперь Мера по-новому взглянула на воина. Тот был одного возраста с братом. Короткие светлые волосы едва доходили до ушей, волевой подбородок явно достался ему от отца, как и сложение — под безыскусным кафтаном выделялись широкие плечи и крепкое тело. В общем-то, среди младшей дружины лишь отроки пока не отличались особой статью, но у юнцов все ещё было впереди.

— Ты был там, я помню, — нарушила молчание Мера, — бился на границе с землями Орм. Как умер мой отец?

Ратмир обратил к девушке долгий тяжёлый взгляд, полный сожаления и всего того, о чем не хотелось бы вспоминать. Облокотился спиной о бревенчатую стену, испустил вздох и начал, глядя перед собой в густую ночную тьму:

— Они напали перед рассветом. Перешли вброд пограничную реку и все мокрые, исписанные знаками и изуродованные шрамами накинулись на нас с ревом диких животных. Их глаза светились безумным огнем, они бились без устали и не замечали ран. Там был один с распоротым брюхом… Клянусь, одной рукой он держал потроха, другой рубился и выкрикивал лишь имя своего змеиного бога! — Ратмир потрясённо покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в то, что ему довелось пережить. — Мы толком не сумели понять, что происходит, как нас уже смяли и оттеснили. Ратники рассеялись по полю, занятые спасением собственных жизней. Потом раздался сигнал к отступлению — только тогда мы и увидели, что среди оставшихся на ногах мужей нет твоего отца. Его мы забрали после, когда враг отступил за реку и все уже было кончено.

— Значит, ты не видел его смерти?

— Прости, Мера. Вряд ли хоть кто-то что-то видел в том сражении, кроме собственного скорого конца.

Мера нахмурились, вспоминая разговор с невидимым ночным гостем — или самой собой. Хоть она очень хотела просто поверить на слово Булату, но не могла. Не было ясного ответа на вопрос о смерти отца, и потому оставались сомнения. Может, все это совсем неважно, и в прошлое глядеть смысла нет, когда в настоящем проблем хватает.

— А почему ты спрашиваешь? — вклинился в ее размышления гридин. — Думаешь…

Однако договорить он не успел. Ночную тишь вспорол пронзительный далёкий крик, полный отчаяния и страха. Тут же ему вторили собаки. Крик быстро оборвался, оставив после себя вязкую тревогу и предчувствие нехорошего.

Мера и Ратмир переглянулись. Гридин вскочил, лицо его сделалось мрачным и полным решимости.

— Я соберу людей посмотреть, что там такое. Может, помощь нужна.

— Я тоже поеду, — заявила княгиня.

Ратмир с сомнением оглядел ее длиннополый опашень, совсем непригодный для верховой езды.

— Не нужно рисковать. Скорее всего, это нападение нечисти, а нечисть всегда непредсказуема. Лучше оставаться под защитой оберегов и гриди. — Ратмир отвёл взгляд и смущённо добавил: — Да и, если заберешься на лошадь, будут видны колени кому попало…

Мера на миг опешила, потом и сама смутилась оттого, что едва знакомый парень озаботился ее благочестием, когда она о том не подумала.

— Ты прав. Отправляйся.

Ратмир коротко поклонился на прощание, все так же не смея поднять глаз от земли, и поспешил в гридницу созывать людей. А Мера могла только стоять на крыльце, глядеть ему вслед и думать о том, что снова осталась в стороне.

Ночью Мера опять увидела тот странный сон. Вначале кожей ощутила чье-то присутствие, взгляд в упор, от которого по телу бежали мурашки и делалось не по себе. Потом раздался и голос. Такой приятный, мягкий, совсем не похожий на грубые и отрывистые голоса местных мужчин.

— О, бедное, бедное дитя, — певуче донеслось из темноты. В голосе чувствовалась улыбка, а ещё сожаление и нечто похожее на заботу. — Власть в твоих руках, но все кому не лень пытаются ограничить ее. Я вижу, с каким пренебрежением они смотрят на тебя. Слышу их черные мысли. Женщина никогда не будет достойна править этим народом. Разве ты согласна с ними?

Мера напомнила себе, что это всего лишь сон, а голос скорее всего принадлежит ее разуму. Но до чего же все происходящее казалось реальным: и завывание ветра за закрытыми ставнями, и запах нагретого печью дерева, даже шершавость плотного шерстяного покрывала.

— Снова ты, — произнесла Мера, потому что не обращать внимания на голос отчего-то казалось неправильным. — Я не звала тебя. Уходи.

— Не обязательно меня звать, ведь я вижу, когда ты нуждаешься в помощи, — тут же откликнулся невидимый ночной гость, словно он не был плодом ее воображения.

— Мне не нужна помощь.

— Правда? Так чего же ты безропотно соглашаешься с чужими словами, когда сама желаешь совсем иного?

Мера и сама задавалась этим вопросом парой свечей ранее, однако уже знала на него ответ:

— Какой смысл перечить всем и каждому? Так я лишь потеряю ту малую поддержку, что ещё осталась после отца, и не приобрету ничего.

— Они должны подчиняться тебе, а не ты им. Ведь это ты здесь княгиня, — с лёгким упрёком произнес неизвестный.

— Да что ты! Я лишь девчонка, — хмуро заметила Мера. Только в этих ночных беседах она могла позволить себе проявить чуть больше чувств, чем обычно. Ведь они нереальны. — Если б я знала, как заполучить уважение целого княжества…