Наперегонки с ветром. Буря (СИ) - Виннер Лера - Страница 11

Выливая на себя первый ковш, я сделала два глубоких вздоха и приказала себе успокоиться.

Проблемы Фьельдена были его звданием. Меня же отправили сюда только потому, что мне нужно было на время исчезнуть из замка.

На что бы ни толкали мои привычки и гордость, статус младшего специалиста а серьёзно деле был много лучше, чем необходимость лечить от бесплодия чужих коров и ставить защиту на курятники.

Натягивая рубашку, я усмехнулась, думая о том, что стоит всё же быть осторожнее у своих желаниях. В частности, с готовностью учиться затыкаться вовремя.

Я всегда легко засыпала в новых местах, и кровать была просто кроватью. Или что-то другое, что её заменяло.

В этом же доме я была почти уверена, что не сомкну глаз, однако провалилась в сон, едва опустив голову на подушку.

Он не принёс ни муторных видений, ни кошмаров, и очнулась от него я так же стремительно – как если бы прошла не целая ночь, а пара минут.

В доме, кроме меня, никого не было.

Мне не было нужды выходить из спальни иди окликать по имени, чтобы понять: Кайл ушёл.

Мерзостное и хорошо знакомое ощущение всё-таки сдавило рёбра, словно по привычке, и я, подумав секунду, всё же надавила на ручку двери, ведущей в его спальню.

Вещи были на месте. Часть из них осталась брошена в беспорядке, – неизбежном в первое утро после приезда.

Ещё один вдох, такой же глубокий, как вчера.

Пока мы здесь, я часто буду просыпаться так.

Коль скоро уж этот проклятый банк в действительности принадлежит ему, вести дела он тоже станет по-настоящему.

Я же буду проводить время с местными дамами, навещать вдову Мод и видеть его в лучшем случае по вечерам.

Самая обычная жизнь, какой живёт большинство людей.

Как правило, подобные формулировки навевали на меня тоску, но прямо сейчас меня это вполне устраивало. Видеться как можно реже и убраться отсюда поскорее – самый лучший план.

Часы показывали больше, чем ожидалось – не чувствуя, что сплю, я проспала дольше, чем была намерена. В сущности, это ничего не меняло, но вызвало досаду, от которой я могла избавиться только занявшись делом.

Для начала – пройдясь по дому.

При дневном свете он оказался еще красивее, чем мне виделось вчера. Мебель была основательной, но не казалась громоздкой, а цвета и украшения были подобраны с необычайным вкусом.

Кому бы ни принадлежал этот дом прежде, его обустраивали так, словно не собирались из него уезжать.

Конюшню я и вовсе нашла идеальной. Большая и тёплая, она отлично подходила для наших лошадей. Даже оставшись в непривычном одиночестве, Искра выглядела абсолютно довольной, и я простояла с ней не меньше четверти часа, гладя по переносице и шее и нашептывая ласковые слова, предназначенные только ей. После случившегося в замке это казалось особенно важным.

Обойдя дом кругом, я противоположной стороны я обнаружила старый, но чистый каменный колодец и пришла к выводу, что стоит всё же расспросить Женни об этом месте. Если никто не пожелал сделать всю эту роскошь своей собственностью, это точно было неспроста.

Поднявшись на крыльцо, я задержалась взглядом на соседнем доме.

Сегодня он выглядел мёртвым, как будто внутри лежал не один покойник, а не меньше десятка.

Смерть не просто заглянула к Уортенам, она поселилась в этом доме вместе с ними.

Или вместо них.

Кайл не стал бы прощаться словами, и если такое представление было устроено в нашу честь...

– Леди Нильсон!

Задумавшись, я всё-таки вздрогнула, услышав это обращение, но это так удачно можно было списать на эффект неожиданности.

Женевьева стояла за моей спиной в нескольких шагах от крыльца, как если бы не была уверена в том, что сегодня я захочу её видеть.

Я улыбнулась ей коротко и бледно, как это было уместно в сложившихся обстоятельствах, и подошла ближе.

– Здравствуйте. Как ваше самочувствие?

– Благодарю, всё хорошо, – она вернула мне такую же улыбку и тоже посмотрела на дом Уортенов. – Я думала о том, стоит ли принести вам извинения за вчерашнее, но в конце концов решила, что не стоит. Мы все были не у себе.

Такая прямота могла бы обескураживать, но мне она нравилась, и чем дальше, тем больше.

– Да. Думаю, сегодня я уже смогу стать хорошей хозяйкой и предложить вам чашку чая.

Поговорить с ней о доме прямо сейчас было бы удобно и уместно, но Женни качнула головой:

– Я бы не отказалась, но пришла не за этим. Мы с Самуэлем занимаемся похоронами Джона.

– Почему вы? У вдовы нет ни друзей, ни родственников? – вопрос сорвался у меня быстрее, чем я успела себя остановить.

Однако Женевьева, на мою удачу, не усмотрела в нём ничего странного.

– Есть, но Самуэль считает себя обязанным заботиться о таких вещах. О тех, кто умер странной смертью в этом городе.

«О тех, кого он не смог спасти».

Это так и осталось непроизнесенным, но она знала, что я пойму.

Мне оставалось только кивнуть, подтверждая.

– Я подумала... – Женни быстро облизнула губы. – Понимаю, что такое предложение может показаться странным. Тем более, что вечером приём и вам нужно готовиться.

– Разве его не отменили? – я перебила её очень невежливо, но удивление моё было неподдельным.

Я не просто была уверена в том, что вечер не состоится. Я даже не предположила, что всё может остаться в силе.

Женни же вдруг улыбнулась шире и веселее.

– Мэр Готтингс не настолько раним, чтобы отменять планы из-за смерти одного из горожан. Жизнь ведь продолжается. Сейчас я иду к могильщикам, и решила спросить, не захотите ли вы пойти со мной? Погребение усопшего, тем более самоубийцы, не самый приятный повод, но это всем интересно. Вы сможете быстрее со всеми познакомиться и завести нужные вам связи.

Не рассмеяться стоило огромного труда, потому что, Нечистый её побери, на её месте я поступила бы так же. Когда кажется, что человек чего-то стоит, проверить это предположение проще простого – нужно всего лишь пригласить его на кладбище.

– Одну минуту, я только возьму плащ.

Сворачивающая влево дорога за нашим домом действительно вела к могилам. По крайней мере, Женевьева повела меня по ней.

– Спасибо, что согласились. Я не боюсь мертвецов, но...

– ... Но это бывает неприятно, – я кивнула, давая знать, что понимаю её и в этом. – Могильщики не любят такую работу. Наверняка попросят за неё двойную цену.

– Скорее, тройную, – Женни посмотрела на меня, и хотя её лицо осталось спокойным, в глазах мне приводилась очень приятная искорка.

Происходящее явно было ей не впервой, и сейчас, когда мы шли мимо редко растущих старых деревьев и рядом точно не было лишних ушей, моё маленькое любопытство должно было стать вполне уместным.

– Похоронами того человека, которому раньше принадлежал банк, тоже занимались вы? Кажется, его фамилия была Мерц...

– Йозеф, да, – Женни кивнула и посмотрела себе под ноги. – Да, этим тоже занималась. Это было проще, потому что он ничего с собой не сделал. Бедняга просто умер в своей постели, как глубокий старик. Сесиль не слабая и не глупая женщина, но его смерть её подкосила. Знаете, у них была такая любовь. Многие им завидовали.

– В самом деле? – я вскинула бровь, стараясь не морщиться от того, как глупо это прозвучало.

Благо, Женни выдала в ответ именно ту реакцию, которой я от неё добивалась, а именно продолжала рассказывать:

– Да. У неё есть старший сын, рождённый до брака. Никто не знает, кто его отец. Не исключено, что Людвиг дитя насилия, но брат Лукреций всё равно клеймил её позором.

– Ох уж эти святые братья...

Я процедила это искренне, и Женни в очередной раз кивнула, соглашаясь.

–А потом рядом с ней появился Йозеф. Ему пришлось поссориться с матерью, чтобы жениться на ней. Леди Мерц хотела для сына более удачной партии. Она смягчилась только после рождения Люси. Самуэль отговаривал Сесиль продавать банк, обещал, что поможет, но она настаивала на своём. Дальше вы знаете.