Костёр и Саламандра. Книга третья (СИ) - Далин Максим Андреевич - Страница 36

— Здравствуйте, наставник, — сказала я, проходя.

В маленьком тёмном помещении было прохладно и чудесно пахло сушёными травами, старым деревом, свечным воском и ещё чем-то храмовым, вроде благовоний, которые жгут на праздниках. Наверное, когда-то это была совсем бедная крестьянская избушка, потому что в ней всего-то и было, что крохотная кухонька с печью, отделённая от горницы тонкой стенкой из дранки. В самой горнице Авис и фарфоровое воинство устроили подобие часовни.

Часовня эта меня восхитила до полного восторга! Авис был крут, а вместе с Клаем — и вовсе силища: они сделали алтарь из небольшой этажерки, на которой установили Пречестное Око, а саму этажерку закрыли покровом, цветы на котором я тут же узнала. На розовом шёлке! В старинном стиле! Райские цветы из древнего трактата, верная защита от зла — и не видать мне моря никогда, если их вышивала не рука Мельды! С двух сторон от этого алтаря, походного и трогательного, но самого настоящего, горели две лампадки, подвешенные на крючки для керосиновых ламп. И вся эта священная конструкция отражалась в зеркале, огромном, малость облезлом старинном зеркале, висящем на стене напротив. Алтарь отражался, а дверь и окно — нет!

Ну гениально же!

— Вы чудесно устроили! — сказала я. — Вы молодцы такие!

— Это Клай придумал, — сообщил Авис своим невероятным голосом. — Чтобы зеркало от злых сил закрыть.

— Я побоялся рисовать звёзды, — сказал Клай. — Подумал, мало ли, кому-то из Сумерек понадобится сюда войти. Ну и вот видишь, ты ведь хочешь не просто поговорить, ты хочешь сюда позвать? Он вообще пойдёт в часовню, твой Ричард?

— Да он полжизни провёл в часовнях! — сказала я. — Он семинарист-недоучка.

— Вампир? — удивился Авис.

Прозвучало как по нотам.

— Святой наставник, — не удержалась я, — простите грешницу за дурацкий вопрос: а вы в опере никогда не пели? В «Буре», арию Короля Ветров? «Приди, приди-и, ненастье!»

Авис захохотал так, что стёкла в избушке задребезжали.

— Я, леди-рыцарь, в храме при резиденции Иерарха священные гимны пел, — сказал он польщённо. — Отец Святейший наш очень одобрял. «Истинно, — говорил, — райский голос у тебя, братец Авис». Храм-то на Лазурных Скалах, во имя Блаженного Эгла Под Небесами — очень был древний, чистый… как правильный тон возьмёшь — сам звучал, как орган, как струна…

Чем дальше рассказывал, тем грустнее становился.

— Как же вы сюда попали? — спросила я.

Хотя почему-то мне не очень хотелось слушать, как он сюда попал: я догадалась, что ровно ничего хорошего в этой истории нет.

Авис вздохнул так, что колыхнулись покровы на алтаре. Самый мощный наставник из всех, кого я видела, вот что.

— Война-то как раз на Блаженную Теолу началась, — сказал он печально. — Ну вот, я и хотел сестрицу навестить, Теолу, накануне, чтобы и ей подарочек отнести, и потом успеть в храм на службу во имя её вестницы небесной. А сестрица с семьёй жила на Жемчужном Молу, такие вот дела… Пирогов мне передал брат-ключарь, Отец Святейший сам благословил. Я на дилижансе поехал. Тогда от Лазурных Скал до Жемчужного Мола дилижанс ходил каждый день по часам — утром, в восемь, и к вечеру, в половине шестого… Я на утреннем поехал… как раз приехал вовремя…

— Наставник Авис Райнора знает, — сказал Клай. — Райнор мне писал, что от его голоса серые твари на подлёте дохнут.

— Не дохнут, — вздохнул Авис. — Это он приукрасил маленько. Но не наврал, упаси Боже, верный он парень: шевелятся и впрямь помедленнее. Застали они нас в сгоревшем доме, со мной морячки были из порта, с торгового судна, рыбак, молочница с рынка, два маленьких ребятёнка и… это самое… гулящие девчонки, прости им Господь. Вот мы с ними, значит, от серых и отбивались. У морячков два ружья было, охотничьих, и мушкет, что ли, этакий древний, сверху поджигать надо, а мне настоящая винтовка досталась, только без патронов. Зато со штыком. Вот я адскую погань штыком и того… от хоралов-то они вялые становятся, не прыгают шустро… А пироги пришлись кстати, детям, тётке, девчонкам… И от голода, и на удачу. Благословлённые всё-таки…

— А как ваша сестрица? — спросила я. Голос сорвался, я кашлянула. — Теола?

— Бог знает, — Авис чуть повёл широченным плечом. — Дома-то нет, угли этакие чёрные, жирные… а был ли кто дома, успел ли сбежать или там сгорел — этого я не знаю. Сам не видел, и не рассказал никто. Такая заваруха была…

— Он из Жемчужного Мола выбирался с беженцами, — сказал Клай. — Защищал, кого мог… стрелять-то не умеет, святой человек. Кормить-поить-греть — дело другое. Сначала прибились к партизанам каким-то, а потом его доставили в регулярную часть. Мог бы в столицу уехать. Не захотел. Теперь наш капеллан, видишь… У него рекомендации блестящие.

— Ай! — сказал кто-то сзади и снизу.

Я оглянулась — и увидела в тёмном углу две зелёные светящиеся пуговицы. Тяпка дёрнулась понюхать, но я остановила её жестом. Тяпка с некоторой досадой села у моей ноги.

— Ишь ты, — сказал Авис, снижая голос, насколько возможно. — Пискля пришла. Пискля, иди сюда, малюточка…

Довольно-таки тощая кошка вошла в освещённое лампадами пространство и принялась обтирать Авису ноги. Он погладил маленькую кошку ладонью, громадной, как лопата.

— Я сейчас, дети Божьи. Вишь, Пискля пришла, голодная — у неё маленьких пятеро, в сарае, в ящике из-под снарядов…

Авис ушёл в свою крохотную кухоньку, и Пискля ещё разок сказала ему: «Ай!» — а Тяпка не удержалась, потянулась и понюхала воздух рядом с кошкой. Кошка фыркнула, но не особенно сурово.

— А откуда молоко, святой человек? — спросил Клай. — От драконов?

— Принесли маленько, вестники Божьи, — сказал Авис, ставя кошке блюдце. Погладил Тяпку по костлявой спине. — Я им рассказал про кошку-то, что котята у неё… И тебе бы дал, добрая ты собака, так ты ведь, небось, и не можешь пить молоко-то…

И Тяпка полезла к нему лизаться, как к своему.

— Наставник Авис, мне с вами тоже надо поговорить, — сказала я. — Я весточку привезла, от Преподобного Грейда.

Авис улыбнулся в бороду:

— Жив, значит, старик! Ну и слава Богу! Он прозорливый, дурного не посоветует… хорошо.

Был рад слушать — и я ему выложила всё по порядку, как Грейд велел расписать для полковых капелланов. Ещё и от себя прибавила: чтобы на моторы — да и на пушки, чего уж! — наносили защитные звёзды, кроме обряда освящения храмовой утвари. Звёздочки не помешают, даже если и не помогут.

Авис слушал и кивал:

— Это всё верно, это Преподобный дело говорил.

Между тем синее оконце хижины-часовни стало совсем чёрным. Сумерки превращались в настоящую ночь.

— Мне надо позвать Ричарда, — сказала я.

Как будто было слегка неловко обращаться к вампиру при Ависе: всё-таки кровь — а в Ависе виделось что-то особенное… Как детское… но я вовремя вспомнила, что он закалывал штыком серых гадов. Кровью его точно не испугаешь, подумала я, — и Авис словно на мысли ответил:

— Так Клай это зеркало тут и поставил для наших вампиров. Чтобы, значит, разговаривать — и чтобы выходить на их пути, что не от мира сего. Отчего же не позвать Ричарда…

И Клай остановился посмотреть — поодаль. Будто собирался кинуться мне на помощь, если что. Но я была уверена: Ричарда стоит только увидеть — и всё будет ясно.

Я даже не резала клешню по-настоящему, так, слегка проколола ладонь. Я знала, что уж Ричард-то и так услышит — он и услышал.

Махнул через раму. Вошёл — и будто стало немного светлее, даже лампады разгорелись чуть поярче. И Тяпка немедленно кинулась к нему обниматься — и я тоже была не прочь кинуться.

— Привет, леди Карла! — сказал Ричард, сияя своей щербатой улыбкой. — Вы не поверите: всё вышло, как вы с государыней Виллеминой и говорили. Я расскажу… Доброй ночи, отец наставник, благословите!

Авис удивился, но благословил — и стало ещё светлее, а я только диву далась, как им такое удаётся.

— А вы — Клай! — сказал Ричард Клаю очень уверенно. — Очень я рад вас видеть, мессир. Я вообще, знаете, рад, что вы меня позвали, леди Карла, и что ваши друзья здесь. Мне есть что рассказать — или же показать, если будете смотреть. Важное!